1682. Хуторская чертовщина. Жуткая ночь в лесу

       Съев три морковки и заглушив голод, превозмогая навалившуюся дремоту и сотрясаясь от холода, задумал укрыться листьями чакона, скрутившись калачиком и накидав их поверх себя, натянув на голову пиджак, дышал себе на грудь, удерживая собственное выдыхаемое тепло. 
       Маленько согревшись уснул, но вскоре проснулся, лежать в одной и той же скрюченной позе становилось не выносимо, перевернулся на другой бок, снова уснул, так и проворочался всю ночь, особо не выспавшись, да и не особо-то хотелось спать, донимали навязчивые мысли, с большим желанием и мольбой дожидаясь скорейшего прихода рассвета.
     Перед рассветом совсем холодно стало, не выдержав невыносимых мук и озябнув до посинения губ, сказал себе в приказном порядке, что довольно дрыхнуть, пора вставать и разводить костёр.
    Выбравшись их шалаша сразу ощутил, что снаружи ещё холоднее, желая согреться несколько раз пробежался вокруг лесного озерца, а затем направился на поиски сушняка, благо его в этом лесу оказалось в предостаточном количестве.
      Насобирав дровишек, вернулся к шалашу, где рядом кто-то постарался организовать очаг из принесённых кирпичей.
         Наломав мелкого хвороста, а поверх уложив толстые сучья, достал из кармана коробку спичек, любой уважающий себя пацан в коммуне всегда при себе имел коробок со спичками, принялся добывать огонь.
        Не знаю доводилось ли кому видеть, но перед тем, как чиркнуть спичку по коробку, серку обязательно натирали о волосы на голове, было ли это каким-то не понятным ритуалом или физическим эффектом, но после этой процедуры, сера легко воспламенялась и спичка вспыхивала.
        Несколько спичек пришлось истратить прежде чем затеплился в костерке огонь, всему иною была ночная сырость, раздувая пламя, надувал свои щёки и дул во всю мощь своих лёгких, а глотнув дыму закашливался, утирал выступившие слезы и вновь повторял эту процедуру, пока не убедился, что пламя не погаснет.
         Тяжёлый дым густым сизым туманом стелился по лесу и медленно отползал в сторону под лёгким дуновением ветерка, хотя это вовсе и не был ветер, а низменный сквозняк гонял воздушные массы, плавно и медленно меняя свои направления, будто приглаживал и направлял по своему личному желанию удушливое порождение костра.
     Довольно наглотавшись дыму, а от утирания слёз непроизвольно выступающих из глаз, измазал лицо грязными полосами.
      Забравшись в шалаш и набрав там картошки из чьи-то запасов, вернулся к костру, где картошку выложил в рядок у разгорающегося огня.
     Нужно было испечь картошки про запас, ну не разводить же ему костёр каждый раз, когда захочется есть, маленько для себя с избытком и для Мишки оставить, если у того получится удрать из дома.
        Дождавшись, а это случилось с приходом рассвета, когда в костре окажется достаточное количество жара, разгрёб середину костра, побросал туда картошку, навалил тлеющих углей и стал дожидаться того приятного момента, когда испечётся картошка и он поест от пуза, окончательно утолив голод, а пока можно погрызть морковки и подумать о своей печальной судьбе.
      Если ему Хорь не сбрехал, то всякие подозрения отпадут само собой, мамка успокоиться, дед перебеситься и откажется от своей затей жестоко наказать проказника.
        Он в их семье исполнял двойную роль одновременно считаясь строгим отцом и дедом, мать в отличии от него добрая, быстро вспыхивает и быстро отходит, а вот дед блюдёт строгость, что с него взять, человек старой закалки и воспитания, для него взять чужое без спросу выше всякого презрения.
        Тётка Лидка найдя деньги обязательно об этом скажет его мамке, может даже извиниться за свою дерзость по отношению к нему, нагло спустив ему штаны, резко дёрнув на себя, отчего Петька своей голой сракой шлёпнулся на земляной пол, да только никаких десяти рублей так и не было у него найдено.
       В глубоких размышлениях и помахивая огрызком морковки, удерживая её за ботву, незаметно пролетело время и пора было доставать из тлеющего костра  испечённую картошку, запах которой пробивался сквозь остывшие сверху угли.
        Палкой выкатывая из костра картошку, вёл не принуждённый счёт, чтоб на радостях не забыть всего количество положенного им в костёр.
      Перебрасывая из одной ладони в другую испечённую и довольно горячую картофелину, при этом успевая на неё дуть, в итоге своих шустрых манипуляций дождался того счастливого момента, когда переломив её пополам, наблюдал истекающий пар и невероятной вкусности запах.
       Вначале осторожно, а затем приобвыкнув с аппетитом уплёл картофелину и тут же сразу принялся за следующую.
       Где-то на пятой картофелине до него донеслось, по дороге, что на горе, всей коммуной выдвинулись на демонстрацию в станицу, комок горести и обиды, так и застрял у него в горле, даже глотать стало больно.
        Скорее это вышло от возникшей обиды, все с радостным настроением идут на праздник, а он как отшельник, да какой там отшельник, всеми презираемый вор и бандит, прячется от всех, скрываясь в лесу.
     И такая его обуяла жалость к самому себе, что невольно на глазах выступили слёзы, а ведь этому его плачевному состоянию предшествовало одно неприятное обстоятельство, где главным виновником оказался его лучший друг, как он об этом думал до этого скандального происшествия.
       Там наверху, по дороге в станицу затянули новую песню «Смело товарищи в ногу», всё своё внимание устремив на пение проходящих коммунаров, Петька сам того не заметил, как размечтался и представлял себя идущим впереди с красным флагом.
      Так крепко ударился в мечты, что не услышал, как подошёл со спины его брат, услышав за своей спиной шаги, Петька пугливо обернулся, а увидев Мишку не без удивления спросил у него.
-А ты чё не пошёл со всеми?
-Или тебя не взяли с собой, как провинившегося?
-Да я Петь со всеми шёл, потом маленько приотстал и спрятался за колодец, а когда все отошли далеко, я от колодца пробежал к стогам, а затем и под гору.
-И сразу к тебе, вот на тебе хлебушка принёс, два куска сумел стащить.
-Сам-то хоть поел?
                принимая в руки два вкуснейшего куска хлеба, говоря брату,
-один съём в обед, а другой оставлю на вечер.
-Наелся я Петька, во как,
                и Мишка показал, ладонью ударяя себя по горлу.
-Это хорошо, картошки печёной хочешь, ещё тёплая, с утра изжарил в костре.
-Ох и холодина было Миха ночью, замёрз как цуцик, еле дождался рассвета, думал околею.
-Как там мамка?
-Всё злиться на меня?
-Ещё больше злилась, чем вчера, всю ночь ждала, думала ты придёшь, а тебя и нет.
-Ты Мих по аккуратнее картоху лопай, измажешься сам пол беды, а если запачкаешь праздные одежды, быть тебе жестоко поротым.
-Мамка наша не любит, когда мы неряшливо относимся к одежде и обуви, как она любит говорить, на вас паразитов не напасёшься ни каких одежд. 
-Трудно ей одной Миха, вот был бы у нас с тобой отец, как Хоря, всё было бы по другому.
-Слушай, а ты Хоря видел?
-Видел Петь, вырядился, как пижон, даже противно было на него смотреть.
-Слушай, я вот чего подумал Миха, нечего тебе здесь в лесу прятаться, давай доедай картоху и дуй в станицу.
-Проследишь за Хорем, если он тайком от пацаном вздумает сходить в магазин и накупить себе всего вкусного, то ни какую он десятку не подсовывал под дверь.
-Проверим, обдурил ли он нас или правду сказал.
-Вот если бы у нас с тобой были такие деньжищи, то мы бы не утерпели, накупили бы всего, чего бы пожелали.
-Даже трудно представить, сколько бы это вышло,
                мечтательно произнёс Мишка.
-Мы бы Миха всё сразу не стали бы тратить, купили всего необходимого и до следующего раза делали вид, что ничего не знаем.
-Съел картоху, тогда вымой в озерце руки и вытри рот.
-А ты Петь тоже умылся бы, а то у тебя вся рожа в грязных полосах.
         Братья умылись в лесном озерце, не понятно с чего улыбнулись друг другу, а потом Петька говорит.
-Провожу тебя Миха до дороги, выйдем с тобой через лощину у хутора Кобзаря, прослежу, чтоб тебя никто не обидел.
-Сам знаешь, здешние любят маленьких обижать или гуртом на одного нападать, если что не так, цыкну для убедительности, увидят, что их не бояться, трогать не станут.
-Ну что пойдём, нужно поторапливаться, этот Хорь хитёр не по годам, чего ему не отбиться от коллектива и не юркнуть в один из проулков, а там забежал в ближайшую лавку и затоварился, разменяв десять рублей. 

       Временно оставив место у лесного озерца братья вышли из лесного массива, обошли болото и выбрались через лощину на гору, в этом месте до дороги было не более полусотни шагов, а чуть поодаль и находился хутор Кобзаря, где на окраине у горы в отдельности примостился домик водного объездчика. 
      Дав наказ брату, чтоб тот рысцой попытался нагнать своих, от этого зависел их успех  узнать, имеет при себе деньги Хорь, наврав им с Мишкой, что деньги подсунул под двери.
    Мишка спешил и торопился, на него братом возложена самая ответственная миссия, проследить и узнать, захаживал ли Хорь в магазин или магазины, потратить украденные из сундука деньги.
        Оставаясь стоять на дороге и наблюдать вслед удаляющему брату, вдруг спохватился и выкрикнул.
-Миха назад будешь возвращаться, не забудь вернуться  так же, как мы вышли сюда!
      Петька ещё долго стоял и смотрел вслед бегущему брату, а когда тот завернул от придорожного колодца по направлению станичной улицы и окончательно исчез из вида, тяжко вздохнул, жаль, что самому не пришлось проследить за Хорем, вот вышел бы сюрприз, схвати он его за руку, когда тот получал на руки сдачу.
       Нет, так не пойдёт, Хорь хитёр и смышлён не по годам, завопит на весь магазин, ещё подумают, что он у него деньги отбирает, пока разберутся то да сё, а он под шумок и утекнёт.
     Лучше его за угол отвести и попросить вывернуть карманы, а ещё лучше позвать своих пацанов и заставить Хоря попрыгать, мелочь обязательно зазвенит в его карманах, вот тут ему несдобровать, получит по заслугам от всех кому сумел нагадить.
     С мыслями о жестоком мщении своему обидчику вернулся к шалашу, до чего же тоскливо на душе, там в станице происходит грандиозный праздник, вокруг сплошное веселье и только он один скучает в полнейшем одиночестве.
        Желая отогнать от себя дурные мысли, прошёлся по лесу, насобирал сушняка, от оставшихся углей под пеплом, вновь запалил костёр, захотел к Мишкиному возвращению ещё напечь картошки, а почему бы и нет, у него в шалаше этой картошки не меньше, чем пол мешка.
        Будто специально для него приготовили, интересно бы узнать, кто это мог быть, а вдруг этот неизвестный вернётся и застукает его здесь, даже трудно предположить, что тогда будет.
      Вот же дрянная ситуация, домой не пойдёшь, обязательно ему порку устроят, здесь оставаться тоже опасно, только и остаётся выбирать меньшее зло из двух возможных.
       Если что не так, то он отсюда всегда сумеет удрать, благо бежать можно во все стороны.
        Возникшие мысли о возможной опасности отошли на второй план, вновь его одолевали размышления, с какими вестями придёт к нему Мишка.
      Уже много раз прокручивая в своей голове разговор с Хорем, анализируя каждое услышанное от него слово, вспоминая интонацию сказанную им, всё больше начинал убеждаться, что без явного обмана у них не обошлось.
      Вот вернётся брат из станицы и принесёт достоверную весть, поведав и рассказав, что там происходило на празднование.

     В обед, не раньше и не позже всё чаще поглядывая в ту сторону откуда должен прийти  Мишка, вдруг услышал свист и крики, без всякого сомнения это хуторские завидев брата, решили ему устроить взбучку.
      Ухватив увесистую палку, побежал по лесу, выскочил на окраину и наблюдал такую картину.
       На горе стояла ватага ребят, они кричали и свистели вдогонку его брату, а тот мчал не останавливаясь, шустро работая своими ногами.
       Мишка завидев брата, да ещё с палкой в руках заулыбался внезапному везению, теперь ему не страшны эти хуторские пацаны, если попробуют сунуться, то им не поздоровиться, Петька быстро с них собьёт всякую спесь.
      Запыхавшись от быстрой беготни и остановившись возле брата, только сейчас позволил себе обернуться назад, с довольным видом произнеся.
-Они только и могут, что дразниться да свистеть.
-Пошли Мих, нечего нам с тобой здесь светиться, меньше знают, нам спокойней будет.
-Пойдём, расскажешь, чего там интересного было на празднике.
-Ты Петь не представляешь, сколько там людей собралось, народу ещё больше, чем в тот раз было, всюду красные флаги и транспаранты, музыка гремит, аж уши закладывает, шумно и весело.
     Оказавшись у шалаша, Петька, как бы так невзначай, произнёс.
-Я тут тебя дожидался, картошки напёк.
-Счас пепел разгребём и по обедаем с тобой.
        Присев у костра и ловко работая толстым прутом, извлекая чёрные, обугленные сверху картофелины, спросил.
-Удалось проследить за Хорем?
-Был с пацанами на нашем месте или держался в стороне?
-Да я Петь не успел догнать наших, когда прибежал, то все уже разошлись, пошёл на наше место у края проулка, там где всегда держались вместе.
-Хоря и нескольких пацанов не было, а потом я его увидел  сквозь гуляющую по улице толпу, он топтался возле магазина, где мы с тобой пряники и конфеты покупали.
-Я по другой стороне прошёл и остановился напротив него, он меня заметил и сделал вид, что меня не видит, а сам так не торопясь прошёлся в сторону базарчика и шмыгнул за угол.
-Я было увязался за ним следом, а когда заглянул за угол, то его там уже не было,  куда подевался не мог понять.
-Больше я его Петь не видел и вернулся к своим пацанам.
-А Хорь больше не появлялся, куда делся я не знаю.
-Вот же хитрюга, понимает гад, что может спалиться, закружил паскуда, притаился, выжидая, когда пацаны обратно пойдут в коммуну.
-А после этого ходи себе по магазинам, трать украденные деньги, наслаждайся сытной жизнью.
-Купились мы Миха на его подлый обман, обдурил он  нас, заверив, что деньги подсунул под двери.
-Да я сам ему эту идею подкинул, а он ловко подхватил и мне же выдал за свою.
-Хитрая морда, потому его наши пацаны не уважают, говорили мне, что он с гнильцой внутри, а я им всё не верил, уж ловко притворялся, изображая из себя самого настоящего и преданного друга.
-Ну ничего Миха, отсижусь здесь ещё пару деньков и вернусь с повинной, думаю мамка к этому времени по остынет, если и поколотит, то в воспитательных целях.
-Она у нас добрая, только вот жизнь ей выдалась тяжёлая, нашего отца  в войну с немцами убило.
-Вот с той поры она и мыкается вместе с нами, хорошо, что дед при нас, а куда ему деваться, коль своего двора нет, мы ж приезжие, откель ему у нас быть.
-А Хорю я обязательно Миха рожу набью, даже за то, что меня выставил дураком перед тёткой Лидкой.
-Ты не особо налегай на картоху, сегодня обед праздничный устроят, не пропусти, по хавай за себя и за меня, наешься в волю, не часто перепадают сытные и вкусные обеды.
-Давай уже беги, а то наша мамка кинется, а тебя тоже нет, подумает, что также пропал, ещё поднимет коммуну и отправятся всей оравой на наши поиски.
-Если получится, приходи завтра, у меня тут этой картохи и морковки столько, что можно зимовать.
         Мишка ушёл, Петька остался и заскучал, представляя себе как сейчас весело в коммуне, у всех там праздное настроение и только он один горемычный скрывается в лесу.
     Желая отогнать от себя упадническое настроение, решил днём готовиться к ночёвке, нужно было придумать из чего ему сделать подобие одеяла.
      Сплести из листьев чакона, чего казалось бы проще, но не имея опыта и навыков, провозился несколько часов к ряду, так ничего полезного и не сделал.
        Была бы большая охапка соломы или сена, закопался бы в неё с головой, тепло и все проблемы решились само собой.
     Сходить и надёргать сена из стогов, что поставили единоличники у горы, довольно рискованное занятие, если поймают, отведут в коммуну, а там от мамки только добавиться порки.
       Можно было насобирать листьев, в лесу их здесь навалом, только одна большая неприятность они влажные и довольно холодные.
    Да чего он раньше не додумался, как с вечереет, подняться на гору и наломать полыни, ей там целые нетронутые поля, всегда ходили ломать для веников и метёлок.
         Любая проблема решаема, если к ней подойти с умом, вечерняя прогулка с пользой ему обеспечена.

      С приходом сумерек Петька направился сходить за полынью, выбравшись на гору, принялся ломать стебли альпийской полыни, усохшей к этому времени года.
      Наломать-то наломал, а как теперь всё это отнести в лес, была бы у него верёвка, так чего проще было связать, пришлось использовать свой пиджачок, сняв его с себя и расстелив, сложил туда сломанные стебли, предварительно придавив коленом, обхватил большую охапку и потащил к себе в шалаш.
       Пришлось маленько повозиться, протащить сквозь кусты через извилистый проход такую поклажу в сам шалаш оказалось не так-то просто, пришлось заносить частями.
     Порадовавшись своей смекалке, повалился на полынь как на мягкую перину, предвкушая провести эту ночь в приятном тепле.
      Но как вскоре выясниться, особо под полынью не согреешься, структура стеблей довольно не плотная и как бы себя не обкладывал, вся эта конструкция разваливалась от малейшего движения.
    Маленько приспособившись к неудобствам, задремал, неизвестно сколько сумел проспать, а проснулся от непонятного чувства, чудилось ли это ему или так и было, вроде бы кто-то ходил вокруг кустов, будто чего-то выискивая, затем долгое время шарился у очага.
     Натерпелся Петька страху, чего только не лезло в его голову, иной раз казалось, что это вернулся тот, кто в шалаше спрятал картошку и морковь, мог быть и бандит, а почему бы и нет, таких теперь шастает превеликое множество, возьмёт и зарежет его, чтоб никому не рассказал.
     Страшная жуть одному ночью находиться в лесу, не знаешь, сумеешь ли дожить до утра, вот и думай, даже перестав дышать, чего лучше, пусть бы отделали хорошенько ремнём, на том всё бы и закончилось, а здесь сплошные ужасы творятся.
      Говорили же ему и Мишке, что цыгане детей воруют и потом из них мыло варят, да всё это враки и брехня, если бы вдруг опять кто-то не начал ходить вокруг шалаша в кустах.
        Скорее бы рассвет наступил и пришёл конец всем этим бесконечным страхам, а утро будто и не думает радовать Петьку своим появлением, как специально оттягивает этот долгожданный момент, насмехается над его трагическим положением.
         Приходилось лежать не двигаясь, уже всё тело затекло до боли, а надо терпеть, чуть шелохнёшься и будешь обнаружен, а что начнётся потом даже не хочется думать.
     Удивительно, как он прошлую ночь здесь провёл, особо его никто не беспокоил, если не считать собачьего холода, а в этот раз сплошные огорчения.
        Было закралась догадка, что это могли быть пацаны из соседнего хутора, ведь они видели, куда они с Мишкой пошли, только зачем им было приходить сюда среди ночи, для этого имеется светлое время суток.
         Ближе к рассвету, когда окончательно закоченев, а холод пробирал до самых костей, Петьке удалось маленько вздремнуть и проснуться, когда было совсем светло.

                25 — 26 сентябрь 2026г.