Первый круг Ада. Масштабирование

После возвращения доктора Брандта из Лейпцига, Гитлер распорядился аналогичным образом реагировать на аналогичные петиции граждан рейха. До примерно середины августа имели место лишь единичные случаи, а когда неизбежность новой войны стала очевидной, было принято решение о превращении детской эвтаназии во всегерманскую программу.

 Реализацию программы решили осуществлять через подставную организацию под названием «Рейхскомитет по научной оценке серьёзных наследственных заболеваний». Организация программы эвтаназии была поручена начальнику II Главного управления (государственных и партийных дел) канцелярии фюрера Виктору Браку. Брак, в свою очередь, поручил текущее управление программой Гансу Хефельману, руководителю отдела IIb канцелярии фюрера.

18 августа 1939 года Министерство внутренних дел направило региональным правительствам строго конфиденциальный циркуляр. Циркуляр налагал на акушерок, врачей родильных домов и акушерских отделений, а также на врачей общей практики обязанность регистрировать новорождённых и детей в возрасте до трёх лет, страдающих «имбецильностью», «монголизмом», уродствами (особенно отсутствием конечностей) и параличом.

Уведомления направлялись в ответственный орган здравоохранения, а оттуда — на условный адрес Рейхскомитета. Исключительно на основании этих регистрационных формуляров три консультанта Рейхскомитета педиатр Эрнст Вентцлер, детский и подростковый психиатр Ганс Хайнце и Вернер Катель выносили экзистенциальное решение.

Будут ли дети переведены в так называемое «специальное детское отделение» и, таким образом направлены на принудительную эвтаназию… или им сохранят жизнь. Детей они не видели и даже не знакомились с их историями болезни.

Приговор о смерти выносился без серьёзной диагностики. Решение принималось без согласия родителей. Детей, отобранных для эвтаназии, отправляли в один из назначенных центров для убийства в Германии, в то же время родителям сообщалось, что их детей переводят в другую клинику в целях добиться «лучшего и более эффективного лечения».

Убийства совершались с помощью инъекций барбитуратов; в некоторых случаях детей просто переставали кормить, из-за чего они умирали от голода. Родителей погибшего ребёнка информировали в форме письма, что ребёнок умер от воспаления лёгких либо вследствие другой выдуманной причины.

В самом начале действия программы уничтожались только неизлечимо больные дети до трёх лет; позднее мера распространилась и на подростков до 17-летнего возраста. Показанием для убийства была любая «серьёзная наследственная болезнь» (сюда входили идиотия, синдром Дауна, микроцефалия, гидроцефалия, уродства всех видов, паралич и спастические расстройства).

В 1940 году в Вене была основана Немецкая ассоциация детской и подростковой психиатрии и смежных дисциплин. Уже на первой конференции было сочтено необходимым определять ценность для общества жизни каждого ребёнка в соответствии с экономическими критериями.

Детей, чья ценность была определена негативным образом (например, те, кто, по-видимому, в будущем не смог бы работать, либо те, чей IQ оказался слишком низким), следовало направлять на «эвтаназию».

Учитывая столь расплывчатые критерии отбора и столь широкие возможности для произвола врачей, удивительно, что число жертв оказалось относительно небольшим - до конца войны примерно в 30 специализированных детских отделениях было убито «всего» около пяти тысяч детей-инвалидов.

Однако уже в конце июля 1939 года (вскоре после первой детской эвтаназии) состоялось совещание Гитлера с рейхсфюрером по делам здравоохранения доктором Леонардо Конти, директором рейхсканцелярии Гансом Генрихом Ламмерсом и Мартином Борманом.

На совещании (в преддверии неизбежной Большой Войны) обсуждалась возможность распространения программы детской «эвтаназии» на «психически неполноценных» взрослых. Вопрос решили отложить на «после начала войны» … не в последнюю очередь потому, что нужно было выбрать оптимальную технологию массовой эвтаназии.

Ибо прогнозируемое число жертв эвтаназии взрослых было в десятки раз больше.