Манулика

НЕ ИССЯКНЕТ ИСТОЧНИК ВДОХНОВЕНИЯ

Мысли осознанного наблюдателя

---

Абсолютно счастливых людей не существует — такова природа человека. Но кто запретит нам жить с удовольствием?

Эпиграф

Мы здесь в гостях и ненадолго.
Битую посуду каждый оплачивает сам.

---

ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ КОТА

День первый

Жил был пёс.
Жил, жил, да не выжил.

Тут бы и сказке конец, но появляется новый герой — кот.
Толстый, ленивый. Сидит на заборе, жрёт сметану из блюдца и брезгливо смотрит на мышей.

Так вот. За основу я взял кота.

---

Кот потянулся. Выгнул спину. Царапнул пол пару раз — когти выпускаются. Сел. Потряс головой. Почесал за ухом. Облизал лапы. Уж если начал умываться — умылся полностью. Поел сметаны. Запрыгнул на подоконник. И через форточку вышел на улицу.

Кот осмотрелся. Понюхал бревно. Заглянул в подвальное окно. Прошёл по крыше сарая. И с крыши спускается на забор одним прыжком.

Кот на заборе.
Кот устраивается на заборе.
Сидеть не очень удобно, но коту норм. У него есть опора. Поэтому кот на заборе, а не наоборот.

Осмотр местности. Куры, утки. Индюк — скотина, не пройдёшь мимо. Сразу бежит, трясёт своими этими под носом. Тьфу, с таким лицом надо дома сидеть, а не по двору шастать.

Бобик спит. Он теперь почти всё время спит — возраст.
Когда ещё котёнком принесли сюда, Бобик был взрослым грозным псом.
А сейчас это старый, облезлый и беззубый собакен. Его, наверное, скоро выгонят со двора. Пользы от него нет, а хлеб он ест.

Жалко Бобика. Но все там будем.

Бобик не шевелится.
Похоже, не успели его выгнать.

О, идёт остолбень. С утра уже залил глаза. Заметит, нет? Слава Осирису, заметил. Да куда же ты его за хвост-то?! Никакого уважения. Вон на пустыре закопал, сидит рядом, пьёт и слёзы льёт.
Ещё один претендент на выбывание. Или его хозяйка зашибёт, или сам, как Бобик.

Вот он, дурак: в собачью будку залез и храпит на весь двор. Позорище.

---

Вот они, хозяева. Служил им Бобик всю жизнь верой, как говорится, и не щадил — ну вы поняли. А его — за хвост и на жальник. А теперь вон белугой заливается. Жиза.

А это кто у нас там такой хитро выдуманный? Серенький, под ёлкой притаился. Глаза горят, язык набок, слюни до земли. Проголодался, братец? Ну иди, я тебя угощу.
Эх, Бобик, как не вовремя-то всё. Тот хоть залаял бы.
Ну, раз уж так карта легла — пойду встречу гостенька.
Спину дугой, шерсть торчком, голос дурниной: куда прёшь, собака сутулая!
На тебе двоечку по носу когтями! Ага, сижу я, тебя там жду. На тебе по глазам. Больно? Конечно, больно.
Ты, волчина, в следующий раз глазом своим оставшимся смотри, куда идёшь, и дом этот обходи за километр.

Эээ, ты-то куда? Вот же просмотрел — индюк скотина! Да отстань! МА—МА!
Фууу, этот индюк с детства меня невзлюбил. Что я ему сделал?
КОЗЁЛ!!! И когда только из тебя суп сварят!?

Тяжела и неказиста жизнь кота в этом дворе. Так облизаться, всё-таки ущипнул опять. Ну ничего, живой ведь. А что это там хозяйка понесла?
Ммм, молоко. Коровку подоила.
Вот это разговор другой. Мур-мур, матушка. Мур-мур, хозяюшка. Хм.
Обычно срабатывало, да сегодня явно не мой день. Опа, да как же не мой — очень даже мой! Хозяйка молоко на лавку оставила! Молния рыжая стрельнула через двор. Ммм!
Молочко! Можно прямо из ведра лакать — я же заслужил? Я молодец!
Ай! Ай-яй-яй! Больно же! Пойду-ка я к себе в офис, на забор. Блин, мокрым полотенцем по самому больному месту. По самолюбию.
Где справедливость? Отпил три глоточка, жаль, не успел больше.
Ну ничего, думаю, скоро успокоится. Отойдёт, попробую ещё раз.

---

День второй

Бррр — прямо на морду лица!

Дождевая вода она такая: если дырочка есть — она её обязательно найдёт. И прямо на морду.

Всё, блин, выспался. А что там такое?
Остолбень на верёвке тащит кого-то.
Ну, остолбень и есть.

Ты же задушишь его! Новый жилец.
Лопоухий, лапы тощие, морда глупая.
Похоже, одному дураку другого на сдачу дали.

Ну, давай знакомиться будем.
Ну, что ты скачешь, как конь тыгыдымский? И облизывать меня не надо. Ты тут вот эти свои фокусы прекращай. Ну ладно, вот ещё за ухом. И всё, всё, говорю. Ты мне и так авторитет подрываешь.

О-о-о-о-о, забыл про этого демона. Так, план отступления: прыжком на конуру.
Врёшь! Не возьмёшь!
Ты-то чего стоишь? Вот же ты, недалёкий, беги в будку, прячься!
Нет, он стоит. Ты чего дожидаешься?
Гляньте, он ещё хвостиком помахивает.

А этот демон уже рядом. Спасать надо лопоухого недоумка: на землю прыг — спина дугой, хвост трубой. Ну всё, прощайте, прощай моя несостоявшаяся семейная жизнь, а ведь у меня могли быть детки-котятки.
А, потом, всё потом. Вот он, рядом уже.
Ну, я так просто не сдамся!

Ого! Вот это номер: лопоухий одной лапой его придавил. Ага! Драпаешь!
Беги, а то сейчас догоню, ещё получишь. Ну, а ты чего улыбаешься? Вот нисколько не смешно.
Не прятался я в твоей конуре. Это было тактическое отступление с перегруппировкой.
Не боюсь я никого. Слушай, а на крыше твоей конуры солнышко прям замечательно греет. Я погреюсь тут пока. Ты только индюка не просмотри, он настырный гад.

А я опять труханул. Все эти тактические перегруппировки. Даже лопоухий смеялся. Наверное, стыдно должно быть, а вот почему-то не стыдно ни капли. Я тоже могу растеряться или бояться, но это нормально.
Ладно, переживу. А Шарик молодец, быстро сообразил, будет толк!

Конура не терпит пустоты.
Кобель умер, да здравствует кобель!

---

День третий

Кот открыл один глаз.

Мышь, сидящая на расстоянии вытянутой лапы, не обращая никакого внимания на кота, что-то грызла, какой-то корешок, и, судя по всему, пребывала в параллельном мире.

Кот удивился, потом задумался:

— Хм, что это за зверюга? Да понятно, что мышь, но откуда такая наглость?

А корешок любопытный. Кот подвинулся ближе, чтобы понюхать корень, но мышь посмотрела на него мутными глазами, пискнула что-то басом и повернулась к нему задом. А непосредственно самим задом издала такой громкий звук, что кот подпрыгнул чуть не до потолка.

Такого унижения он не испытывал никогда. Хорошо хоть никто не видел.

Кот осторожно подошёл к мыши, сел рядом, подцепил её когтем и поднял так, чтобы глаза этой… мыши посмотрели в глаза своей смерти. Тут, если бы умел, кот должен был бы разразиться дьявольским хохотом. Видимо, эффект оказался недостаточным. Или мышь считала себя бессмертной — она даже сейчас продолжала грызть корень.

Невменько. Мышь смотрела в глаза коту, и не надо быть наркологом, чтобы вынести вердикт — мышь перекрыта наглухо.

Кот взял обдолбыша за шкирку, вынес его на улицу и бросил в самую грязную лужу.
Полчаса мышь откисала в жиже, состав которой выдавал резкий запах аммиака.
Только после этого трясущийся всем телом, мокрый, жалкий грызун был выпущен на волю.
Кот фыркнул и величаво удалился в свои покои. То есть задрал хвост и в три прыжка скрылся на чердаке. Мышь сидела посреди двора, с носа её что-то капало на землю, может быть, даже слёзы.

Кот ликовал.
Только немного смущало воробьиное веселье за его спиной. Но факт остаётся, как говорится: он получил сатисфакцию. Да и плевать на воробьёв, что возьмёшь с убогих?

А позже, уже сидя на заборе, он жмурился от ветра и думал о том, что тот, с кем ты жрёшь борзянку, — не обязательно твой друг. И не всегда враг тот, кто силой лишает тебя удовольствия. И если накидался — так сиди дома и не ищи приключения на свой хвост, потому что хвост нужно беречь.

---

День четвёртый

Дождь.

Дождь начался рано утром.

На улицу идти надо, но как-то совсем не хочется, а зов природы всё настойчивей. Всё, пошёл.

Вот теперь точно пошёл. Холодно-то как. Быстрее. Шарик, привет!
Давай потом, дела у меня срочные. Быстрее, ещё быстрее.
Ооо, всё — дома!

Вот она, печечка. Вот теперь хорошо. В такие моменты и начинаешь ценить простые радости, которые не замечаешь в жизни, и думаешь, что так и должно быть.
А вот вы попробуйте печь не топить с утра, как ощущения?
То-то же.

Не завидую я сейчас Шарику: на улице сыро, неуютно.
Но кесарю кесарево, слесарю слесарево. Такая судьба у собак.
Никто у неё не спрашивает: как ты там? У неё спросят: а почему ты не лаял, когда Серый тут под забором опять ошивался? Холодно и сыро — это не причина, чтобы ты в будке безвылазно сидел. Тебя не за это кормят. Одно слово — собачья жизнь. Ну хорошо, хорошо, два слова. Но суть одна.

А за окном тоска, а на стекле вода — стихами заговорил, это всё погода виновата. В такую погоду всегда какое-то неприятное чувство в животе, как будто не ел неделю, и в окно почему-то смотреть хочется. Что там за окном? Вот на стекле капля — дождинка. Она сползает не спеша, и вот наткнулась на вторую, и теперь капелька уже побольше, потом ещё и ещё, и вот бежит, сверкает речка, которая, оказывается, состоит из маленьких капель.
А вот день он тоже из капель? А жизнь получается — это много-много маленьких мыслей?
Всё, второй бок отлежал, как лечь-то? На спине коты не спят. Ну и пусть, а я попробую.

---

День пятый

Ну и погодка сегодня. С забора сдувает, да и холодно уже. Лето закончилось. Сидел бы сейчас возле печки, сытый и довольный. Так ведь нет — этот старый хрыч где-то прятал бутылку и сейчас уже на бровях. Потащился, не разбирая дороги, на пустырь.

Вот пойди узнай, что у него в голове. Всё, пришёл, устал.
Что-то его всё ниже и ниже к земле клонит. Ты ещё ляг там, полежи! Так и знал — лёг.
Устал, матушка моя.

Ну вот, я-то почему должен за ним смотреть? Я что, нянька ему?
Я от него за всю жизнь слышал только «брысь» и «ху… мяу».
Давай, давай, поудобнее там устраивайся. Ночи теперь длинные, а я на печечку и баиньки.

Что-то там такое светится?
Твою же бабушку! Одноглазый!

Ну уж нет, собака серая. Ты мой враг, а этого я просто недолюбливаю. Но это не повод, чтобы оставить его на съедение.
А как я его спасать буду, он весит центнер. Предупредить Шарика — пусть лает, хозяйка услышит, пойдёт искать этого… как бы слово подобрать? А я пока отвлеку Серого. Ну вот, за что мне это наказание?

Эй, ты, чучело, что ты его облизываешь? Вообще страх потерял? Ну-ка, отошёл от него!
Ты, кусок идиота, не соображаешь, что если хоть тронешь человека — вас начнут мочить даже в сортире? Тебе своих не жалко?
А потом, когда они узнают, а я тебе обещаю, что узнают, из-за кого резня, тебе и до вечера не дожить.
Так что жопу в горсть и скачками отсюда. Ты порычи ещё мне.

Сколько я ещё смогу время тянуть? До забора далеко, он меня в два прыжка догонит. Деревьев здесь тоже нет. Если этот урод сейчас поймёт, что я его просто отвлекаю, он пойдёт жрать этого недотепу. А когда он почувствует кровь, его уже не остановить.

Ну, а ты-то чего прохлаждаешься? Хоть бы встал на ноги. Вот же невезение.
А вот я сейчас тебе ухо прокушу, скотина пьяная, втянул в блудняк и полеживает!
Действует!!! Метод действует! Вставай давай!
Что ж ты делаешь, недоумок!? Волка надо пинать, не меня!

А вон и хозяйка бежит с сыновьями. Эй, Серый, по твою душу идут! Куда побежал?
Всё, я на чердак, зализывать рану. Опять мне по самолюбию досталось.
Вот и надо оно мне?

---

День шестой

Вдох носом, выдох через рот. И ещё раз.

Только вдох, выдох — и сердце: тук-тук-тук, тук-тук-тук — выдох. Тук-тук-тук, тук-тук-тук — вдох.

Ощущение, будто паришь над землёй. Точно, я же на заборе.

Вечер чудесный. Тихо так, слышно, как мыши бегают внизу. А с забора мне весь двор видно. Жизнь идёт своим чередом.

Вот и Шарик вон лежит в конуре, только голова на улице. Морда грустная. Получил нагоняй от хозяйки за то, что потрепал индюка, и тот теперь хромает. Моя бы воля, я бы этому индюку устроил весёлую жизнь!

А этот дурачок будет переживать неделю. И так своими вздохами сосредоточиться не даёт.

Пойду успокою мученика совести.

— Знаешь, Шарик, не нужно тебе переживать из-за этого демона. Это ведь он на тебя напал. Ты защищался — имеешь право. А хозяйка отойдёт, завтра опять всё будет как раньше. Не совсем, конечно, так же — ты ведь теперь знаешь, за что можно по ушам схлопотать, да и то если поймают. Просто на будущее учти ошибки. Лежать и переживать — последнее дело.

Давай лучше подумаем, что с индюком делать будем. Эта помесь птицы и свиньи совсем берега потеряла, но мне одному с ней не справиться. Есть у меня план, завтра мы его провернём, но мне понадобится твоя помощь. Ты в деле?

Давай, дружище, вылезай из своей конуры. Вот так, другое дело! Ты уже улыбаешься.

Посмотри, закат-то какой. Красота же, благодать!

Хозяйка вышла во двор.

— Да куда ты поскакал? Конечно, беги, там тебе косточки принесли и за ушами чешут. Предатель.

---

День седьмой

Я вот думаю: зачем мы здесь? Мы — вообще все. Что без нас этому миру плохо будет? Нет, не будет. Даже намного проще станет. Никто не вмешивается в твою жизнь: где выросло — там и растёт. Никто не прогибает под свои нужды или понимание гармонии.

Несправедливо это. А природа терпит. Терпит — да только рано или поздно терпение даже у самого терпеливого заканчивается.

Что-то меня на размышления потянуло. Все эти думки о смысле бытия не на пользу идут — одно расстройство. Можно ведь просто жить. А эти вопросы пусть философы изучают: у них голова большая, вот и пусть думают. Нам бы сметаны да печь была тёплая. Так ведь нет — сидим, рефлексируем.

Ну, правда. Вот живёшь, мечтаешь о чём-то, планы строишь, проблемы решаешь важные. А потом — раз, и как Бобика, несут уже на пустырь. И проблемы важными только для тебя были. И через неделю уже никто не вспомнит. Может, раз в год кто-то скажет: хороший пёс был Бобик. Вот и вся тризна.

Ну и ладно. Мне потом уже всё равно будет. А сейчас даже голову забивать не хочу. Буду радоваться жизни, пока живой.

Шарик! Шааарик! Вылезай из конуры, хватит спать! Да проснись уже! Пойдём индюка кошмарить. Я такое придумал, что этот птицесвин на всю жизнь запомнит! Ну, тетерев комнатный, ты напросился!

---

Абсолютно счастливых людей, как и котов, не бывает. Но это не сможет помешать нам получать от жизни столько удовольствия, сколько мы заслуживаем.

Кот спал сном слепого котёнка на крыше конуры. Впервые за много месяцев он не беспокоился о том, что его может достать индюк. Потому что тот оказался насколько страшным, настолько и глупым. И сейчас находился в очень уязвимой позиции.

В попытке догнать кота он просунул голову в щель между досками сарая — но попал в приготовленную ловушку. Теперь он был зафиксирован так, что его голова была внутри, а всё остальное снаружи. Хитрость была ещё в том, что никто не мог увидеть положения индюка со двора. А своим клювом он был прижат к земле так плотно, что издавать какие-либо звуки не мог. По крайней мере, со стороны головы.

Когда кот с видом триумфатора подошёл к индюку и шепнул тому что-то прямо в его безобразное лицо, индюк затрепыхался было — но конструкция, которая удерживала его на месте, даже не шевельнулась.

Индюка, конечно, потом освободят. И он точно не запомнит ничего, кроме унижения и бессилия. Но это он запомнит навсегда. И ещё он будет помнить то, что сказал ему кот. Он больше не будет хозяйничать на дворе. По крайней мере, пока. А потом посмотрим.

Кот был доволен.

---

Конец седьмого дня.

---