Поездка в Дагестан. Прощание

Настал тот день расставания. Оба понимали, что он наступит, но никто из них не хотел об этом думать. Каждый старался отогнать мысли о разлуке.  Слишком больно.
К вокзалу ехали молча. Молчали, потому что изменить ничего не возможно. Чувства должны оставаться светлыми. Троллейбус покачивался. При торможении пассажиров то скидывало вперед, то прижимало спиной к сидению при резком отпускании сцепления.  Надо было соблюдать устойчивость, находиться в напряжении. Все это как-то помогало как Айсулу, так и Нуцалу ни расслабляться, ни думать о расставании. Не думать о том, что это их последняя поездка, последний раз вместе.
Вокзал шумел, кипел. Стоял запах жареного масла и шашлыка. Вокруг суетились люди. Кто-то кого-то искал. Люди тащили чемоданы, коробки, большие сумки. Бегали в буфет за лимонадом и минералкой. Все на ходу наспех перекусывали пирожками, чебуреками и беляшами.  Локомотивы пыхтели, издавая странные звуки из-под колес, проводники призывали отъезжающих поторопиться. Прощались, обнимались, целовались. Бывало плакали, чаще встречались влажные глаза. Оборачиваясь, махали руками, шли на посадку. Провожающие будут еще стоять, пока окончательно не тронется поезд.
Те, которым прощание еще предстоит, сидели, ждали. Мест не было, некуда было сесть. Многие стояли, а кто устал, садились на свои чемоданы, мужчины на корточках.  На улице было жарко. Августовское солнце пекло голову. Нуцал отошел в надежде найти тенечек. Вскоре они будут сидеть рядом, совсем близко друг другу. Вроде хочется сказать, но слова куда-то деваются. В голове подбираешь самое нежное, самые искренние... В самый нужный момент встает комок в горле... Вот сейчас сделаю последний выдох и скажу... а минуты бегут... И ничего не получается... Вот так сидели оба, как голубки, и молчали...
Нуцалу стало тягостно молчание, он поглядывал на Айсулу из-под черных ресниц, выжидая нужный момент - сказать слова поддержки, утешения, выразить свои чувства. И вот, наконец, собрался было, но вышло другое:
- Хочешь пить?
- Да. Айсулу хотела улыбнуться, однако улыбка получилась с грустью.
Нуцал невольно засмотрелся, как Айсулу пьет минералку из одноразового картонного стакана. Заметив это, она смутилась
- Ой, не смотри так... Мне неудобно...  - и она чуть повернулась в сторону.
Прошло еще несколько минут. Со стороны не было похоже, что молодые люди провожают один другого, а как будто они пришли поразмышлять. Или как художник сидит за этюдом, или писатель прокручивает в голове очередную миниатюру. Никто не хотел думать об отъезде, разлуке, слишком тяжело. Каждый из них ожидал чего-то... Но ничего не произошло. Чудо не случилось. Послышался стук колес и протяжный «У-у-у». Сердце обоих бешено колотилось. Они одновременно посмотрели друг на друга. Взгляды встретились. Их глаза сказали за них «вот и все!».
- Мой поезд, - произнесла Айсулу.
- Точно твой?  Это были дежурные слова....
- Да. Написано «Астрахань...  Поспешно схватила сумку, как будто боялась не успеть.
Нуцал взял чемодан.
- Какой вагон?
-  Девятый, - быстро на ходу рассматривая номера на вагонах сказала Айсулу.
Как только поднялась в вагон, сразу же протянула руку за чемоданом, тем самым давая понять, что не стоит заходить за ней.
- Спасибо за гостеприимство. У тебя добродушная семья! Спасибо за все. Долго не будем прощаться...
Не смогла произнести «прощай». Вместо этого получилось: пока!
-  Пока! Приезжай! - и уходя сказал: - Напиши.  Хотя знал, что не напишет, слишком гордая.
Он стоял, смотрел, пока не скрылась хрупкая с чемоданом среди снующихся: отъезжающих и провожающих.
Вагон дернулся. Кто-то сказал - «двинулись...».  Кипящий вокзал остался позади. Кто – то – скажет - последний раз посмотрим на море из окна.  Все повернулись к окну. Поезд ехал по побережью. Море было так близко. Оно распласталось на горизонте без края и конца темно-синей безмятежностью. Когда поезд совсем близко проезжал рядом с морем, то видно было, как ленивые волны накатывали на бархатный песчаный берег. В этот момент лицо Айсулу слегка вспыхнуло.
Тогда море было буйным, волны набегали высокие и неожиданно. Нуцал отлично умел «ловить» волну, и она ему подчинялась. Его волна не выкидывала. Она замешкалась, и сильная волна захватила ее и выбросила не берег. Придя в себя, Айсулу не сразу поняла, почему Нуцал, увидев ее, нырнул обратно. А когда взглянула на себя, то поняла и стало стыдно. Волна обнажила ее одну грудь. Немецкий раздельный купальник не выдержал напора волны.    
Перрон временно до следующего поезда опустел. Нуцал вдруг почувствовал, что его потянуло курить. Хотя месяц назад бросил. Айсулу не нравилось, когда курят. В ларьке он купил сигареты. Сел на скамейку, закурил. В голове возникал вечер накануне его отъезда.
Стоял невероятно теплый майский вечер. Скорее ночь, время было ближе десяти.  Горели уличные фонари. В воздухе витал аромат сирени и цветущих яблонь. Ему надо было срочно ее увидеть, попрощаться. Долго гадал, высчитывая дни дежурства в календаре. Но не был уверен. Вот второй этаж, и кажется, это окно процедурной, свет горит. Прижимая фуражку к затылку, не отрывая взгляда смотрел на окно со светом. Наконец, набрав воздуха, позвал ее по имени. Тишина. Может, не услышала. Позвал еще громче. Глухо. Только было подумал, что сегодня не ее дежурство, наверное, собрался было уходить, как открылось окно. Оттуда выглянула мужская голова. Взглянув вниз, мужчина сказал:
- Сейчас позову, - тотчас голова скрылась.
Сердце тревожно забилось. Кто выглянет? Вначале появился белый колпак, потом она сама. Так обрадовался, увидев ее. Ничего, что ошибся окном: эта была офицерская палата, что рядом с процедурной. Зато правильно посчитал, сегодня она работает.
- Спустись, - попросил он и показал рукой вниз.
Она кивнула. Через какое-то время послышались цоканья каблуков. Цок – цок – цок... Цок – цок – цок разнеслось вокруг в ночной тишине... Из темноты появилась она, вся в белом, в накрахмаленном халате. От этого, казалось, вокруг посветлело.

Неожиданно почувствовал боль. Тут его мысли прервались. Сигарету всю выкурил, чуть было пальцы не обжог. Выкинул в урну. Кажется, сказал:
- Дембельнулся, - и сдвинул фуражку с черным, лакированным козырьком на затылок – Свобода. Домой!
- Мне очень хотелось увидеть тебя.
- Завтра уезжаю. Поедешь со мной?
Она засмеялась:
- Ты серьезно? Я ведь соглашусь. Потом будет поздно, - улыбаясь.
- Серьезно. Завтра на вокзале жду.
- Ну хорошо... - кокетливо взглянула.
Она пришла почти перед отходом поезда. От радости даже не заметил, что она налегке, без вещей, только маленькая сумка. Поезд тронулся. Немного погодя по интересовался:
- А где твои вещи?
- Зачем? С милым рай и в шалаше! Да успокойся... На следующей станции выхожу...
- Не понял?
- Следующая станция Алма-Ата 1, - сказала она, вся сияла, играя тёмными локонами, вкинув голову то направо, то налево. Нежные щёки чуть порозовели.
- Да. Я забыл...
Проводница призывала: «Алма-Ата 1, провожающие сходим!»

Послышался гудок нового подъезжающего состава. Со скамейки поднялся молодой человек, словно ненадолго заснул, и его разбудили. С этой минуты, с этим гудком у каждого начался свой новый этап жизни.