112. Ты - что, ты что

Все делаешь из-за молодых дев. Как Галич писал:
                И лишь затем без просыпа
                Разыгрываешь страсть,
                Что может та курносая
                Послушает, и дасть.
         В смысле - ноги раздвинет. Шеснадцатилетняя Муза Яхонтова показалась сначала    двадцапятилетней женщиной.
          Я смотрел пластинки в магазине "Баррэ", а она спросила у продавца - группу Шумера Абрахамсона Battle Bird - Боевую Птицу  Спросила и вскользь взглянула на рядом стоящего покупателя. Я про себя подумал: да, Шумер Абрахамсон - мощный рык и высокий фальцет, гитарно-барабанная месня, и классическое фано. А девица понимает толк! Но сказал другое:
         - Зачем вам бритты? Вам, живущей в Эрзоре, нужны рок-герои этой земли. Приходите в кинотеатр "Пломба" на фест "Сломанный медиатр".
        - А они - ваши медиатры - играть умеют? Умеют они играть тяжело, ковано, по-сапожному?
         - Вот вы приедете - они увидят вас и сыграют.
         - Хорошо, приеду.
         И приехала - сначала просто меня проведать.
        Я ей рассказал о планах "Пломбы", обводя рукой пространство зрительного зала в Перинном переулке: музыкальные фильмы на экране плюс концерты живой рок-музыки по разным темам, выступления самодеятельных поэтов и бардов - творчество  молодых талантов. Потом, ведя под локоть, завел в кабинет и спел под гитару свою песню:
                Мы любим черный цвет,
                Мы любим алый след,
                Мы любим то, что сверх,
                Мы чтим змею на коже.

Шестнадцатилетка, выглядящая на двадцать пять, зааплодировала. Потом я включил "Рейхстаг" в электричестве - показал, как моя группа умеет играть по-сапожному. Муза завелась.
- Вот как надо. Ты - что, ты — что.
Я посмотрел на нее внимательно, в моих мозгах что-то щелкнуло - программа включилась, я почувствовал, что буду делать свою музыку, как скульптор вырубает из камня.
Прошло пять лет, я все махал молотом, попутно занимаясь песней под акустическую гитару и стихами - не так-то просто в нецивилизованном месте создать цивильную тяжелую музыку - профанов было много - да и Эрзорка кишмя кишела ашкеназиевской  эстрадщиной и  подражателями Сигурду Звонкому.
Шестнадцатого октября был Всемирный день поэзии - и меня пригласили отдать долг - я обещал. Дело в том, что в Доме офицеров я провел панковский безбоязненный концерт, где зрители вырвали с корнем ряд откидных крессел - пришлось расплачиваться концертом. Я пригласил Тора, Напогонскую, Расцветову и других поэтов литобъединения "Ревун и Пискля" - я представлял их публике, состоящей из кашляющих простуженных солдат - сам пел и читал стихи. В зале была Яхонтова - забрела на бесплатный концерт в центре города. После выступления мы как-то сами собой пошли к одному филологу из Кривого Рога, он жил неподалеку в общежитии.
Выпили вина. На балконе мне показалось, что я могу поцеловать Музу.
Это случилось  через пять лет, когда я все-таки изваял свои композиции в стеклянном переливающемся звуке, отделанном серебряной черненной инкрустацией - я завершил задуманное и теперь мог подступить к женщине.
Потом был апрель, разлив реки, вода стояла за многоэтажками - небо отражалось в воде, а она в небе.
Я приехал на велосипеде к закусочной - там была назначена встреча.
Выпил водки. И повел взрослую уже особь - показать свою рок-базу за мясокомбинатом. Я решил взяться за дело.
И вот незначащие слова кончились,  я опустил тумблер верхнего света вниз и атаковал все еще поклонницу группы Battle Bird - Боевая Птица - я самечек "с пустотой в руках" (как я пою в песне "Рейхстаг" про русских людей) и с лобным местом в подъяичниках (как я думал иногда про себя).
- Не трогай меня, - она застонала, когда я стал ее обнимать, целовать и забираться под модную одежду.
Стаскиваю трусики - не дается.
Тогда я уж совсем разошелся - каменотес - поставил в центр стул, усадил на стул свою добычу, а сам распрягся и высунул то, что обычно высовывал - пушку не пушку - а так: человечишку с боеголовкой - на! - Шума Абрикосова.
Она взяла в рот. И я заерзал в ее голове.
Брахма проснулся и начал творить вселенную заново - закипел в мозгах диметилтриптамин.
Я ударил струей в нёбо.
Муза выплюнула, будто сырое мясо шлепнулось.
Я привел себя в порядок. Стащил с барабанной установки зеленое покрывало и вытер семя с полу.
Муза вытерла тыльной стороной ладони кисель, стекавший из угла губ.
Уходя,в темноте я забыл свою черную шапочку, которую Яхонтова называла "пидорка".
На велосипедной раме я привез девушку домой.
Зашли в темный подъезд напротив, Муза раздвинула ноги, Сточенный молот в презервативе после крутилки.