Лиатрис Корали. Глава 82

Малыш.
Алан шёл по тропинке к дому Лиатрис. Персихвостик сказал, что хозяйка пропала, но наш парень отчего-то не поверил этому. Помните, как говаривал президент Рейган: « Доверяй, но проверяй!».
И так. Он нервно провёл по волосам, и пальцы почувствовали ветерок. Алан улыбнулся и посмотрел вверх. Над ним зависло пушистое облако.
- Лиатрис!- позвал он.
Но в ответ тишина и облако растаяло без следа. Просто исчезло, и всё. Алан прошёл по ступенькам террасы. По пути заметил упавшее кресло. Поднял его, вернул на прежнее место. Дверь оказалась заперта. И тут он вспомнил про ключ. Тот ключ, что дала ему Лиатрис. Вставил его в замочную скважину. Идеально. Розовые птички за переговаривались между собой. Алан вгляделся в пальмовые листья, танцующие у него над головой.
- Лиатрис!
Снова тишина. И птички улетели.
Алан открыл дверь и вошёл в дом. Неуютный запах пыли и холод. Алан пошёл из гостиной на кухню. Ему так остро вспомнились все те смешные события! Большая яичница, чуть не задавившая его. Печиво. Знакомство Персихвостика и кудесницы. Её смех. Ему почудилось, что она смеётся за спиной. Но увы. Лишь почудилось. Холод обнял его плечи вместо её рук. Он прикрыл глаза, силясь вызвать её. Ища среди тишины ту самую нежность, но он нашёл лишь грусть. Капля упала на его руку. Он открыл глаза. И понял, что позорно плачет. Поспешил вытереть глаза. И пошёл в купальню. Спешно разделся и окунулся в живой поток воды.

Зеркальные струны рассказывали ему старые истории. Он увидел малышку в красной накидке и серую волчицу. Их необычная дружба, ставшая причиной разлада в семье. Светловолосая девочка в блестящем платьице погрозила пальцем в сторону русоволосой Красной Шапочки. Красивая женщина в сари манила девочек за собой. Но пошла лишь блондинка. Красная Шапочка подбежала к волчице…
Алан вынырнул из воды. Теперь он видел тайну двух сестёр. И знал причину ненависти.
- Эх, где же ты, моя кудесница?
Но вода прожурчала что-то невнятное и затихла.

После купания стало как-то полегче. Выбрал рубашку покрасивее. Светлую, с вышивкой. Вернулся в гостиную. Провёл рукой по столику меж кресел. Нарисовал древний символ 88. И чихнул.
- Ну так не годится.
Он сходил на кухню за тряпкой и миской воды. Неловко ведя влажной тканью по каминной полке, случайно сдвинул портрет девочки в красной накидке и женщины в сари. На лету поймал его и выдохнул испуганно:
- Страшно представить, что было бы, если бы ты разбился!
- Казнила бы, не помиловала!- услышал он за спиной голос Лиатрис.
Обернулся. Но не нашёл её.
- Лиатрис!- позвал он,- Я вернулся. Я не могу без тебя.
Опять тишина.
- Да, согласен. Ты скажешь, что жил же как-то раньше. Жил!- он усмехнулся,- Нет. Не жил, существовал. Как существо, а не человек. Не мужчина.
Нет, не ответила.
Он вздохнул.
- Мне непривычно быть здесь одному. Знаешь, я пожалуй уйду.
Он бросил тряпку в миску и вытирая руки на ходу, подошёл к двери. Она была приоткрыта, но стоило Алану прикоснуться к дверной ручке, хлопнув перед ним со звонким скрипом, закрылась на замок.
- Ах вот как?- он обернулся, не зная, где она, но чувствуя наверняка, что где-то рядом,- А ты знаешь, хорошо. Я останусь. Но не жди, что буду паинькой.
И не дожидаясь ответа, побежал в спальню, где старый паук соткал древний палантин под потолком. Дверь не была заперта. И ему никто не помешал проникнуть внутрь. Но внутри Алана ждал сюрприз. Опавшая, свисающая рваными хлопьями с потолка до самого пола, паутина. А на потолке сухая мумия паука. Хрупкие щупальца безжизненно повисли, глаза чудища прикрыты. Но Алан и так понял, что ждать опасности не откуда. Паук был мёртв.
- Это моя вина. Всё, к чему я прикасаюсь, гибнет, засыхает. Я виноват. Там, в пещере один, и тут другой. Простите меня, я снова облажался.
Он встал на кровать, пытаясь снять паука с потолка.
- Надо тебя убрать. Похоронить, что ли,- пробормотал он.
Но у него ничего не получилось. Цепкие лапы мёртвой хваткой вцепились в собственную же паутину. Внезапно в руки Алана из чрева паука выпало яйцо. Оно было поздоровей куриного и наш герой сумел удержать его меж пальцами. Спрыгнул с кровати и с удивлением рассмотрел находку.
- И что теперь делать? Давить иль не давить? Вот в чём вопрос.
Сказал, и сам расхохотался. Пошёл в гостиную, бережно держа странное создание, аккуратно прижимая его к себе.
Подумал немного. Положил яйцо в кресло. И затопил камин. Ну как затопил? Долго чиркал огнивом над поленьями. Но упрямец ведь всегда получает награду за упорство или упрямство ( знаете, это с какой стороны посмотреть, смотря на то, каковы мы сами!).
И так. Наш упрямый Алан укутал яйцо в мягкое полотенце и побаюкал его, напевая:
- Волей небес ограждаюсь от зла,
Светом зари или блеском луны,
Громом из туч пусть сверкает гроза,
Над глубиной тёмно-синей волны.
Среди границ твёрдолобия скал,
Снова святого спасения жду,
Я пред тобой ничтожен и мал,
Не береди в моём сердце беду…

Послышался треск. Скорлупа раскололась и осыпалась по его коленям и попадала на пол, точно на пушистый ковёр.
Из разломов яйца показались розовые щупальца. Алан испуганно покачнулся и чуть не выронил яйцо. Впрочем, если бы он даже и уронил его, паучок бы уже не пострадал. Ведь он выбрался, растерянно озираясь по сторонам, неспешно водя в воздухе лапками. Наконец, он сфокусировал свой взгляд круглых глазёнок на Алане и произнёс:
- Папа!
Алан открыл от удивления рот, а потом закрыл его и прошептал:
- Да ладно.
Паучок бросился его обнимать, бережно сжимая шею.
Алан прикрыл глаза, предчувствуя последние мгновения жизни, но паучок лишь порывисто обнял его, как родного и замурчал, прижимаясь пухлой щёчкой к его щеке.