114. Крыск

Когда я пришел домой - я не стал ничего читать и писать, что я обычно делаю - а лег в ванну и стал рассматривать свою пиписку.
Я взял ее в руки, поднес к свету и начал рассуждать. Вот ты здесь, а Руфина Абордаж там. И с этим ничего нельзя поделать. Нет с нами Руфины. Руфь завтра с утра пойдет в цех кидать детальки, а мы завтра с утра пойдем в ГТРК. И мы долго не увидим Руфи. А как хорошо было бы нашей пиписке в ее! А?
Можно было сегодня, два часа назад, купить бутылку вина, и сесть в весеннем дворе - в полночном, оттаивающем - пить вино, обниматься, откровенничать. Ни за какие коврижки молдаванка Абордаж не пошла бы с тобой - пить вино и обниматься. А вот пошла бы. А вот нет. Потому, что она боится, что ты склонишь ее к сожительству. Иди лучше в ГТРК давать интервью старым бабам, которые будут лучезарными голосами  интервьюировать тебя (почему старым? - потому что молодежь не идет сюда работать - маленькая зарплата - один директор получает деньги за всех - поэтому работают одни пенсионы, любящие экскурсии по Золотому кольцу).

...С Руфиной Абордаж я встретился у большой стеклянной витрины - она грызла семечки и складывала шелуху в нагрудный карманчик джинсовой куртки - внимательно-странный взгляд я запомнил.
А потом я эту девушку увидел, шедшую на другой стороне улицы в противоположную сторону, - над  районом тогда летали тяжелые военные самолеты, чуть ли не задевали антенны высоких новостроек с плакатами "покупать квартиры здесь"!
Девушка невозмутимо идет - а над ней бомбардировщики. У нее в фигуре — торжественные фрагменты жизни - наплевать на воздушных асов!
Я бросил все  дела, пересек улицу и пошел сзади.
Догнал и заговорил срывающимся голосом, я сказал так:
- Девушка, не могли бы вы помочь мне провести рок-концерт. Скоро в кинотеатре "Пломба", - я показал рукой, мы как раз проходили Перинный переулок, - будет выступление молодых групп. Проявите гражданскую позицию по отношению к местной культуре, помогите.
Мое вежливое обращение и взволнованная речь возымели действие.
Вы думаете, я в самом деле видел ее ведущей концерта? - ошибаетесь.
Это был один из приемов знакомства с привлекательными леди.
Надо же было как-то заговорить, заинтересовать.
И между прочим она поняла - что не ведущая рок-концерты  нужна, а это такой способ знакомства.
Красавица оценивает подход к себе. И разрешает или не разрешает дальше с собой общаться.
Подумала, наклонив голову, и разрешила.
Мы прошли под самолетами, и углубились в окраинный район города, где они не были так слышны.
Говорили о всякой всячине - будто давно знакомы.
Я вспоминаю сейчас Руфину, и может быть через пять минут позвоню ей.
Вдруг она скажет:
- Приезжай.
Откроет дверь в двенадцать ночи, и я тихо проскользну в ее комнату.
Сколько раз так было с другими.
И как хочется еще - с ней!

          Потом обидела меня, патриота нашего края. уехала навсегда в Москву - и я начал о ней думать так: Руни Абордаж это просто молдавка с округлыми формами и кафельным голосом. Я начал хотеть ее - за всю Молдавию, в которой один раз только был, за весь русский Тирасполь послеодессных приключений. Желание мое - так и не. Точка. Так и не, точка. Многоточие до сих пор дырявит.

Однажды лето подходило к концу, и я - в центре города; вижу молдавский профиль, вижу и хочу и не хочу разговаривать со своей знакомой.
Уж очень я был патриот - а она предатель.
Она садится в два желтых длинных сарая - общественный транспорт, я почему-то тоже туда влезаю.
Она стоит в метре от меня - и смотрит в окно.
Я тоже индифферентно смотрю туда, куда она смотрит.
Так мы едем, держась за потолочные, блестящие трубки, и я неожиданно решаю, что сейчас пойду к Резинкиной и Пруфачевникову в типографию - просто повидаться.
С кем-то надо встретиться - с живой душой - раз заехал на другой конец города.
И вот вновь женщина, похожая на подростка в юбке армии Бундесвер, машет передо мной руками и издает истерический клекот: радикальное экологическое движение "Радужный схрон" проводит рок-концерт в Крыске на стадионе. Это в ста километрах отсюда.
Лозунг концерта - некоммерческое развитие музыки, борьба за чистые лучи в атмосфере, против наркотиков и экстремизма.
Предполагается участие групп из Калабурга, Кривого Рога, Жмеринки, Подзатинново, Гегемонда и Окско-Волжской перевмятины.
Я смотрю на юбку из гуманитарной помощи, на печатные станки, и еще поглядываю на затылок — с понтом очень занятого - а на самом деле из-за инцидента с деньгами, не желающего со мной общаться, Пруфачевникова - и думаю - эх, вы, где же ваша стадионно-уличная молодежь, где активисты общества "Острова" с флагами и кричалками, чтоб всем вместе грянуть - нет никого: одни брошюры стопами, да чаевничанье, разыгрывание из себя действующей силы, ложные вы фигуры, Бундя и Пруфач!
На музыку молодежь придет, -  на нас, а на вас — нет!
- Ну, что же, - говорю, - дайте мой телефон координаторам проекта - мы тоже примем участие.
Днем двадцать второго звонит координатор.
Мы договариваемся встретиться в горпарке - и вот спустя час встречаемся на дорожке с узорными тенями от листьев, покачивающимися.
Координатору Макарию Кибрику двадцать четыре года, одет он в одежду для путешествий автостопом - джинсы, куртка с капюшоном, военные ботинки для марш-бросков.
Кибрик, видно, много где побывал - поучаствовал в оппозиционных акциях.
У него беспечальные глаза, в которых мысль: что бы еще такого учудить? Он говорит:
- Мы вас научим настоящему панку - интеллектуальному (я ему рассказал, что на концерты в бибку часто ходят Шариковы).
Макарий продолжает:
- Вот есть группа "Три креста" -  они исповедуют жизненный принцип: нет курению, алкоголю, мясу. Или группа "Заиби" - переводится "за альтернативное и бесплатное искусство". Нужны такие направления творческой мысли.
Еще Кибрик рассказывает, что в Москве он делал выставку: скульптуры известных рок-музыкантов, выполненные из виниловых пластинок методом плавки и корежания.
Все эти разговоры нравятся, и я соглашаюсь привезти на стадион в Крыск наш раздолбанный аппарат.
С утра грузим на Борцовке два бина, две Теслы, два усилителя, ревер, пульт, магнитофон, микрофоны, стойки, ударку и провода.
Едут Бэст, князь Балконский и, невесть откуда взявшийся, Чинипегин с видеокамерой; вдруг позвонил накануне вечером - как дела? - а я, возьми, и пригласи его зачем-то в поездку; всегда я мешаю в общую кучу все, что попадется под руку - всегда открываю карты и всему говорю "да", накидываю события на людей, и в эту кучу-малу прыгаю сам.
Бэста вы знаете, это поднаторевший в кручении ручек пульта студент рокеткоддеджа.
Князь Балконский - анархист-нацист Демьян Рускин.
Про Чинипегина можно добавить, что он к тому времени сделал татуировки себе на обеих руках - на предплечье змея, обвивающая кинжал, на тыльной стороне той же руки - якорь, на другой руке бабочка.
Все элементы природы - вода, воздух, земля, металл, а огонь сам Чинипегин.
В 11.30 выехали на "Газели" -  грузовом такси.
Через десять минут были за городской чертой. Замелькала по сторонам родина, которую мы никак не можем приспособить к своей жизни - только довольствуемся ее нежностью.
Есть в русской природе усталая нежность! - Бальмонт сказал.
Только отъехали, настроились на дорогу - слышу сзади - буль-буль из бутылки, и возгласы: кха, хорошо пошла!- припев одной из рябучных, какофонических песен.
Оборачиваюсь: Бэст с князем Балконским употребляют спиртные напитки и табачные изделия, а Чинипегин водит стволом видеокамеры то по родине, то по родинкам.
Князь Болконский шевелякнул и буробит:
- Мы эколого-анархисты! Правда, Бэст?
- Национальная культура.
Ополовиненная Баклашка, которую я успел краем глаза увидеть, была на два литра.
Я имел возможность привезти на Всесоюзный фест пьяных шутников.
А мне нужны были хороший звукооператор и внимательный охранник.
Кинорежиссер был в порядке - видеокамерой перекрыл пока свой наводкник на лице, но что будет если видеокамера опустится? - еще один бухарь.
Тут меня начали похлопывать наслюнявленной ладошкой по лыске - так мне показалось и про ладонь князя Балконского и про мою волосатую башню: мол, молодец - все устроил, едем на фестиваль, мы там всем покажем!
Гопоты не было, и вот она средь нас.
Я остановил машину.
Вывел и- вдул!
Бэсту настучал ракеткой по бадминтоновым ушам. Князю вклеил две страницы из "Изумрудной скрижали" Гермеса Трисмегиста - по самых халдеев вмял.
Разошелся, как политрук перед штрафниками!
Татуированный Чинипегин вовсю снимал.
- Ладно, - говорю, - поехали, - Бэст, начинай голосом президента Цыцына: "группа «Какофония" едет среди пустых полей, скоро здесь вырастут концертные залы, начнется могучая жизнь». А ты, Чинипегин, вместо разборок снимай импровизированный спектакль — пантакль.
Князь Болконский говорит:
- Спектакля не будет. Нас всех тошнит.
- А ты, оказывается, знаешь прозу Хармса?
Если читатели забыли - я напомню:
Эти слова в конце одной миниатюры произносит маленькая девочка:
- Папа велел передать вам всем, что театр закрывается, - и дальше, что сказал Балконский.
       
      А начало  такое: выходит на сцену Петраков - Горбунов, хочет что-то сказать, икает. Его  начинает рвать: он уходит.
           Выходит Притыкин: Уважаемый Петраков - Горбунов должен сооб… (его рвет, он убегает).
           Выходит Маркаров: Егор… (Маркарова рвет - он убегает)
Выходит Серпухов: Чтобы не быть голословным (его рвет - он убегает).
       Выходит Курова: Я была бы… (та же история).И появляется маленькая девочка и говорит, что Балконский сказал.

Это проза частично напоминает случай с известными членами писательского отдела, как они выступали перед выпускниками военных училищ, которые были в лейтенантской форме, большинство со своими невестами.
Начали смеяться над стихами, что им читал первый поэт.
Известный поэт остановился и говорит:
- Козлы вы, и бабы ваши ****и.
По залу прокатился гул.
Выходит второй поэт:
- Тут первый товарищ сказал - так я хочу добавить - козлы вы, и бабы ваши ****и.
Поэтам запретили выступать на два года.
Я бы повторил слова Беста - национальная культура.

Осторожно, лес зашипован

       Турки сильно нуждаются в буковых деревьях из краснодарского края. В период перемен, всеобщей неразберихи из Кремля организовывают незаконную вырубку и отправку.
          А организация "Радужный схрон" противодействует.
Ее представители тайком, ночью прибывают в буковую рощу в горах, и вколачивают стопятидесятимиллиметровые гвозди, смоченные в керосине, в стволы деревьев (в керосине, чтоб дерево не гнило потом).
Утром лесоруб с бензопилой приходит в лес - что ему табличка "Осторожно! Лес зашипован!" - ему надо пилить! - включает скоростную, зубчатую цепь и дотрагивается ею до дерева, сталь на сталь, лязг, скрежет, цепь слетает и отрывает лесорубу яйца.
Не трогай наших  Зеленых   Братьев, гад!
"Радужники" залезают на трубу, из которой идет ядовитый дым. Лестницу сбивают, чтоб до них сразу не добрались.
Вывешивают плакат:
"Остановите выброс вредных веществ в атмосферу".
          Люди внизу собираются, смотрят. Литейщики гасят печь.
      Предприятие несет убытки, начальство перестает получать похвальные грамоты из Кремля.
          Задумывается, как работать, не загрязняя. Но больше - как защититься от радикалов, - нанимает ментов, бандитов. В Крыске выпал кислотный дождь. На асфальте — желтизна. Река покоричневела. За рекой некая дама по фамилии Чушицкая строит новый комбинат вдобавок к старому - для отжимки золота и платины из списанного (Россия разоружилась) электронного военного оборудования. Кремлю нужен драгметалл, чтоб саммиты проводить, чтоб в телевизоре откормленно в новых пиджаках работать ртом. Никто не против - но ты делай по-человечески! Строй очистные сооружения, не засоряй реку и воздух отработанными отходами.
Но - нет! Чушицкая купила за бесценок старье - списанную поточную линию - и давай быстрей план давать - и бздеть диоксидом.
"Радужники" бьют тревогу - покупают дом на берегу коричневой реки - делают всесоюзный штаб, поднимают в городе и окрестных деревнях народ на митинги. Сам мэр - выросший в этих краях - стал выступать против зловредной бабы.
Но у нее поддержка в федеральном центре.
"Радужники" идут еще дальше: распространяют такие, мягко говоря, крамольные идеи среди населения:
"Нам государство не нужно".
"Государство паразит".
"Чиновники- нелюди".
"Мы за цивилизованную эко-анархо-коммуну".
"Деньги сжечь! - так как это орудие еврейских банков, чтоб держать нас в рабстве".
"Мы за свободный обмен товарами".
В общем идеи Бакунина и Кропоткина проросли опять.

Ну, в самом деле: почему бы в центре слияния трех культур - христианской, мусульманской и угро-финской - не сделать туристическое место?
И в то же время - государству необходимо золото.
И в то же время член-корр Академии наук, сестра Резинкиной - не может дышать грязным воздухом на своей даче в окружении тронутой природы.
Как быть?
Сошлись в одной точке несколько сил.
Прибавились мы с зареванной - заезженной аппаратурой.
Но честно говоря, нам на все проблемы - было начхать.
Мы не задумывались.
Берегли нервы.
Я так и сказал координатору Макарию Кибрику:
- Хрен со всеми вами. Нам надо играть.
И подумал - где не играть - как в опасном месте.
Рискованное я принял решение.
Могли отнять аппаратуру, а нас - Бэста, князя Балконского и меня - спустить в реку для цвету.
У Чинипегина хороший видеофильм получился бы.
Ведь в Крыске в то время было семь банд.
Со старого комбината слитки золота таскали в штанах.
Мало того - подмешивали при плавке — медь.
Умельцы! НТВ показывало.
Жизнь приближалась к тому, что если б президент России оказался инопланетянином - никто не удивился бы.
Но нам на все это было положить.
Мы не задумывались.
          Берегли нервы.
          Для исполнения простых песен.

Дама Чушицкая, иногда дающая деньги на издание книг местному Союзу писателей, где обращались к друг другу по усеченным фамилиям, наняла гопников.
Это бывшие борцы, боксеры, каратисты.
Три вечера озверелые спортсмены избивали  разбегающуюся молодежь по всему городу - молодежь приехавшую в Крыск со всех концов страны на фестиваль альтернативной музыки с  девизами, ратующими за экологию.
Надолго запомнят Крыск - центр христианской, мусульманской и языческой культуры.
Отличие гопников: они любят накидывать ключи в кисть. Для них очень приятны женщины, тачки и оружие. Для ковбоев дикой России.
               
Искать колы.

Ниф-наф и Стимэн приехали  на подмогу "радужникам".
Посмотрели пару рок-групп на сцене, поговорили со знакомыми, кого встретили и пошли искать  колы для драки.
Колы спрятали за нашими стадионными колонками, которые мы поставили в разных концах боковой трибуны - прятали прямо во время песни на виду у всех.
 
Сматывать шнуры.
         
       Я успокаивался после четырехчасового концерта  - их было три - только аккуратным сматыванием проводов.

Гадить.

Почему Эрзория воевала с Москвой давным-давно? Да потому, что из Москвы вниз по реке плыли к ней какашки.