Моя подруга Монстр. Глава 1. -неужели это на яву

Чарли прошла обследование, теперь она должна определиться в палату и корпус, но вот чего она не ожидала, ей попался корпус, который не был отмечен ни на одной карте больницы.
- Что? Корпус №В? Разве этот корпус существует?. Испуганно пробормотала себе под нос Чарли. Её голос был тихим.
Она не знала что делать, в итоге, она спросила у глав врача путь, и он отвёл её. – Спасибо, что проводили до корпуса, дальше я сама.
-будь осторожна, в этом корпусе не очень хорошие соседи.. - Торопливо предупредил он девушку.
-На что вы намекаете? С этим корпусом какие-то проблемы? -Тревожно спросила Чарли, её окутал то-ли страх, то-ли волнение за дни, которые она здесь проведёт, ведь она отдала много денег.
-Да нет… просто предупредил. В твоей палате стоит телефон, если что, набери номер, он написан на листе рядом с ним, если заметишь странности, тебя переведут в другой корпус по твоему желанию.
Несколько минут спустя Чарли начала подниматься вверх по лестнице, она думала о странном поведении доктора, почему он её об этом предупредил? Было очень всё запутанно, ей хотелось узнать почему врач так сказал, может там не очень хорошие условия в отличие от других корпусов? Или всё же там что-то паранормальное? В любом случае, странно это всё…
Через некоторое время она поднялась на свой этаж и пошла вдаль по коридору. Идя она тщательно всматривалась в каждый номер написанный на дверях палат, пока не дошла до своей назначенной палаты.
-так, №5.. Вот же она – проговорила Чарли сначала себе под нос.
Чарли чувствовала неладное, но подумала, что это её разбушевавшаяся фантазия.
Дверь палаты номер 5 издала короткий, жалкий скрип и тут же захлопнулась за спиной Чарли, отрезая её от гула коридора. Она сделала два шага внутрь, осматриваясь. Палата была рассчитана на двоих, но казалась пустой. Воздух пах хлоркой и чем-то стерильно-больничным, что невозможно спутать ни с чем другим. У окна, отвернувшись к серому городскому пейзажу, сидела девушка. Бони.
— Привет, — сказала Чарли слишком громко для этой звенящей тишины. Её собственный голос показался ей чужим. — Я твоя новая соседка, меня зовут Чарли, а тебя? — произнесла Чарли с какой-то неуверенностью, боясь спугнуть.
Бони медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой воды, повернула голову. Движение было механическим. Она посмотрела на Чарли. Её глаза были как забродившее вино или кровь на снегу, необычный цвет глаз. —я Бони.
Чарли, увидев в тусклом свете больничной палаты, вздрогнула и невольно задержала дыхание. В полумраке она совершенно ясно увидела глаза своей соседки Бони — они светились пугающим, почти неестественным темно-красным винным оттенком, словно в их глубине застыли застывшие капли старого каберне. Но Чарли решила промолчать, не показывая напряжения.
Ее внимание плавно переключилось на прикроватную тумбочку Бони. Там, небрежно сдвинутая к самому краю столешницы так, будто ее пытались спрятать впопыхах, лежала старая книга в потертом кожаном переплете. Это был дневник. Его страницы были заметно потрепаны по углам. Любопытство болезненно заныло где-то под ребрами. Чарли отчаянно захотелось узнать, какие тайны хранит этот молчаливый свидетель чужой жизни, чьи секреты прячутся за этими хрупкими страницами. Бони, до этого неподвижно смотревшая в потолок, резко, почти механически дернулась. Не поворачивая головы, она быстрым, хищным движением смахнула дневник ладонью глубже в ящик тумбочки. Раздался глухой деревянный стук. Ее движения стали резкими, напряженными, а плечи окаменели, выдавая плохо скрываемую тревогу. Девушка всем своим телом закрыла доступ к ящику, превратившись в сплошную, неприступную стену. Ее соседка по палате была явно против любого вмешательства. Холодный, тяжелый взгляд Бони метнулся в сторону Чарли.
  Тайна старого дневника в потертой кожаной обложке теперь занимала все мысли девушки, вытесняя даже привычную тревогу за собственное здоровье. Теперь Чарли хотела узнать секрет, который так отчаянно прячет ее скрытная соседка.
Вечером, когда настала очередь процедур, Бони вышла из палаты, и Чарли решила действовать.
Вечером, едва тяжелая дверь закрылась, отрезая их комнату от остального стерильного мира, Чарли резко села на кровати. Она услышала заветный звук: Бони, сославшись на невыносимую головную боль, вышла из палаты, чтобы попросить у той самой медсестры обезболивающее. В запасе было минут десять, не больше. Сердце тут же забилось где-то в самом горле, отдаваясь глухим набатом в ушах, а ладони мгновенно стали ледяными и влажными от пота. Не давая себе времени на сомнения или второй шанс передумать, Чарли бесшумно, стараясь даже дышать через раз, спустила босые ноги на холодный липкий линолеум. Ее движения приобрели пугающую плавность и расчетливость опытного взломщика. Старые пружины под матрасом предательски скрипнули, но этот звук утонул в монотонном гудении люминесцентных ламп над дверью. Девушка сделала два скользящих шага по направлению к тумбочке соседки. Металлическая ручка ящика обожгла пальцы мертвенным холодом. Чарли замерла, прислушиваясь к удаляющимся шагам в коридоре, затем плавно, миллиметр за миллиметром потянула его на себя. Хорошо смазанные направляющие позволили выдвинуть ящик абсолютно беззвучно.

Внутри, среди хаотично разбросанных одноразовых платков, упаковки мятных леденцов и старого зарядного устройства без провода, лежал он. Дневник был точно там, где она видела его прошлой ночью. Потертая кожаная обложка оказалась неожиданно тяжелой и теплой на ощупь, словно книга хранила остатки чужого внутреннего жара. От нее исходил густой, дурманящий аромат старой бумаги, засушенных цветов и едва уловимый металлический запах, похожий на свежую кровь или озон после грозы. Пальцы Чарли слегка дрожали, когда она обхватила корешок книги и осторожно, боясь порвать ветхие страницы, извлекла дневник наружу.
Сев обратно на край своей койки, подальше от света ночника, который мог выдать ее сгорбленный силуэт, Чарли положила книгу на колени. Сухой треск ломкого, давно потерявшего эластичность кожаного переплета показался ей оглушительным выстрелом в этой звенящей тишине. Она аккуратно, затаив дыхание, раскрыла дневник посередине. Плотные желтоватые листы были пугающе пусты.
Ни единого росчерка пера, ни одной случайной пометки на полях, ни одного телефонного номера или детского рисунка. Страницы хранили лишь тонкий слой въевшейся пыли. Чарли торопливо пролистнула плотную стопку до начала — та же самая девственная белизна, нарушаемая лишь едва заметным золотым тиснением названия на форзаце, которое уже невозможно было прочитать. Это открытие неприятно кольнуло ее разочарованием; на секунду ей показалось, что все ее часы выжидания потрачены впустую.
Девушка только собиралась закрыть дневник, как сердце подсказало ей проверить в конце. Она не колеблясь открыла последнюю страницу, там была подсказка, в виде текста. «правда лежит сквозь боль и тень, как в мраке покажется силуэт, если уснёт – ты его не буди, правда только от капли крови...»

Чарли попыталась бесшумно закрыть тяжелую кожаную обложку, но одеревеневшие суставы отказались слушаться — переплет громко хрустнул, словно ломающаяся сухая ветка. В панике девушка слишком сильно толкнула дневник обратно в тесный ящик. Книга ударилась о деревянное дно с глухим, вибрирующим стуком, а следом предательски звякнула металлическая ложка, лежавшая среди оберток от леденцов.
Буквально через минуту, которая для Чарли растянулась в целую мучительную вечность тяжелого ожидания, дверная ручка тихо щелкнула, повернулась, и в палату скользнула Бони. Она двигалась абсолютно беззвучно, словно черная кошка или бесплотная тень, едва касаясь подошвами мягких тапочек холодного пола. Девушка аккуратно прикрыла за собой дверь, отрезая яркий свет коридора, и на мгновение замерла у входа, привыкая к полумраку.
Первое что заметила и подумала Бони, что ящик был закрыт плотнее, чем она его оставляла. Она сразу поняла, кто-то смотрел её дневник. И этот кто-то — Чарли. Бони решила сделать вид что не заметила этого...