Коснись меня. Молчи. Без права на возврат

Есть решения — словно грозовые двери,
за ними воздух пахнет высотой.
Шагнёшь — и мир уже тебе не верит,
что ты была когда-нибудь другой.

Назад пути нет. Там, в вчерашней стуже,
остались страх, оглядка, полумрак.
А здесь — твой голос, выдох мой простуженный,
и ночь ложится пеплом на кулак.

Я так тебя хочу — не телом только,
не жаром губ, не дрожью под ребром,
а всей судьбой, что бьётся тонко-тонко
в стекло разлук упрямым серебром.

Мне мало слов. Они — как птицы в клетке,
как искры, не дошедшие до дров.
Я жду тебя на самой тёмной ветке
своих тревог, своих немых миров.

И телефон молчит, как чёрный камень,
и полночь седовласа у окна,
но в каждом нерве поднимает пламя
твоя невидимая глубина.

Ты далеко — а воздух стал тобою.
Твой след горчит полынью на губах.
Я глажу ночь раскрытою ладонью,
как будто ты стоишь в её тенях.

Приди ко мне не гостьей, не случайно,
не робким эхом в памяти больной —
приди, как шторм приходит изначально,
чтоб небо разорвать над тишиной.

Приди — и пусть сорвутся все запреты,
пусть рухнет мост, построенный из «нет»,
пусть наши тени, жаром перегреты,
сольются в одинокий яркий свет.

Я не прошу ни вечности, ни клятвы,
ни золотых, торжественных цепей.
Мне нужен миг — безжалостный и правый,
где ты во мне становишься сильней.

Где дрожь идёт по коже тёплой волной,
где сердце, как натянутая нить,
где можно быть безумной, безусловной,
и ничего уже не объяснить.

Держи меня дыханием у края,
там, где сгорает прежняя земля.
Я от любви не падаю — взлетаю,
хоть крылья обжигаются до тла.

Пускай недели чёрными птицами
летят сквозь дым несбывшихся ночей —
моя тоска когтями и зарницами
стучит в виски всё громче, горячей.

Я весь — пожар, но тихий, затаённый,
я весь — река, но скованный стеклом.
Коснись меня — и станет разрешённым
то, что судьба скрывала под крылом.

Коснись не рук — коснись моей причины,
той тайной боли, что сильней меня.
Пусть наши дни, как тонкие лучины,
вспыхнут в одном дыхании огня.

И если мир потребует ответа,
зачем мы шли сквозь бурю напролом,
я улыбнусь: любовь не ищет света —
она сама становится светлом.

Есть решения — без права отступленья.
Их принимают сердцем, не умом.
Я выбираю это наважденье:
быть сожжена — и выжить лишь вдвоём.

Не надо рая. Вечность слишком тиха.
Мне нужен ты — как молния в крови,
как первый крик рождающегося стиха,
как страшное бессмертие любви.

Молчи. Смотри. Пускай исчезнут даты,
пускай часы осыплются в золу.
Я весь — твой. Без выхода. Без карты.
На том мосту, что больше не верну.