Первый круг Ада. По-взрослому

Решение о начале эвтаназии взрослых было принято на совещании у фюрера девятого октября 1939 года (где, помимо прочих, присутствовали и Гиммлер, и Гейдрих); на том же совещании число потенциальных жертв программы было установлено в 70 тысяч человек.

Это число было получено путём применения выведенной имперскими врачами-психиатрами формулы «1000:10:5:1», согласно которой из каждой тысячи людей десять нетрудоспособны, пятерым из десяти нужно оказать помощь, а одного — подвергнуть принудительной эвтаназии.

И это только на территории рейха – на оккупированных территориях Польши, СССР и так далее число жертв должно было быть в разы больше… так что смертельная инъекция в качестве метода не годилась категорически.

Согласно умело запущенной в ширнармассы байке, отравление угарным газом (моноксидом углерода) было выбрано в результате… несчастного случая. Якобы начальник Крипо всея Германии (в то время уже V управления РСХА) бригадефюрер СС Артур Небе едва не стал его жертвой отравления угарным газом (заснул по пьяни за рулём авто в гараже своего дома, не выключив двигатель).

Это была байка, цель которой состояла исключительно в том, чтобы скрыть реальный источник информации о выбранных инструментах массовой принудительной эвтаназии – отчёт Колокольцева Гиммлеру.

Хотя сообщил эту информацию на совещании у фюрера (без ссылки на источник) не он (Гиммлер не был сторонником массовых убийств – он публично заявил, что это «не наш метод – мы не НКВД»), а шеф РСХА Рейнгард Гейдрих. Который и рассказал о весьма эффективном использовании «газовых камер на колёсах» в Советской России (в 1921 году в Тамбове) и в СССР (в Москве в 1937-38 годах).

Присутствовавший на совещании завлаб Криминально-технического института Крипо (его взял с собой Артур Небе) внёс существенные коррективы – он предложил использовать стационарные газовые камеры (с несопоставимо более высокой пропускной способностью) и использование баллонов с чистым моноксидом углерода (как более милосердного метода). На том и порешили.

Для реализации программы массовой принудительной эвтаназии были созданы семь центров принудительной эвтаназии (фабрик смерти): Бранденбург, Графенек, австрийские Хартхайм и Халль, Зонненштайн. Бернбург и Хадамар.

При подготовке к программе в этих центрах оборудовали помещения для удушения газом, имевшие внешний вид ванных или душевых; они были обложены кафелем, и под потолком в них имелись приспособления, похожие на душ, но в действительности, представлявшие собой бутафорию. Вдоль стен были размещены трубы, напоминавшие трубы отопления, однако сквозь маленькие отверстия из этих труб выходил смертоносный газ

Приговорённых ликвидировали сразу же после их прибытия в центр эвтаназии. Специальный обслуживающий персонал раздевал и фотографировал приговорённых, и после чисто формального (и потому очень краткого) осмотра врачом сопровождал их в газовую камеру.

Закрывалась герметичная дверь, после чего техник (фактически, палач) открывал баллоны с чистым угарным газом; наблюдал за его действием и через 10-15 минут (убедившись в том, что всё кончено) прекращал подачу смертоносного газа. Врач осматривал трупы, констатировал смерть, после чего где-то через час трупы отвозили в крематорий (который, разумеется, был в каждом центре) и сжигали.

Пепел собирали в урны и впоследствии доставляли родственникам вместе с сопроводительным письмом, в котором сообщалось о смерти пациента якобы от той или иной болезни.

Головной организацией по реализации программы принудительной эвтаназии стала Рабочая ассоциация санаториев и приютов республики (!!), штаб-квартира которой сначала располагалась в особняке Колумбус-хаус на Потсдамер-плац, однако в апреле 1940 года она переместилась в новый офис по адресу Тиргартенштрассе, 4. Отсюда и название, которое сократили до Акции Т4.

Хотя для названия программы применялось и «Акция Смерть из милосердия» (Aktion Gnadentod) или слово «эвтаназия» как более благозвучное; кроме того, в документах употреблялось также слово «дезинфекция». Без комментариев…

Ответственными за выполнение программы «Т-4» были назначены руководитель канцелярии Гитлера рейхсляйтер и обергруппенфюрер СС Филипп Боулер, имевший опыт работы с детской эвтаназией, и личный врач Гитлера Карл Брандт; непосредственными исполнителями — руководитель программы «Т-4» гауптштурмфюрер медицинской службы СС доктор психиатрии Вернер Хайде и его заместитель доктор Пауль Ниче.

Поскольку по законам рейха эвтаназия всё ещё считалась убийством, Адольф Гитлер (после провального Пивного путча помешанный на соблюдении законности) был вынужден издать письменное распоряжение (с обратной силой до первого сентября 1939 года):

Рейхсляйтер Боулер и доктор Брандт назначаются мной ответственными в расширении числа врачей для обеспечения смерти из милосердия для смертельно больных пациентов при соответствующем врачебном заключении.

Боулер в свою очередь перепоручил выполнение программы собственному заместителю Виктору Браку, впоследствии приговорённому, как и Брандт, на Нюрнбергском процессе над врачами к смертной казни и повешенному.

Филипп Боулер покончил с собой 19 мая 1945 года, отравившись цианистым калием, по дороге в концентрационный лагерь Дахау, в котором американцы содержали немецких военных преступников. Его жена Хелена прыгнула из окна в Шлосс Фишхорн (где проживала с мужем до ареста американскими войсками) и разбилась насмерть.

Многие из немецких врачей-психиатров, будучи убеждёнными сторонниками воплощения в жизнь «терапевтических методов евгеники», принимали самое деятельное участие в «актах эвтаназии» (как в выявлении лиц с психическими расстройствами и составлении их списков, так и в умерщвлении) и в предшествующих программе «эвтаназии» медицинских экспериментах.

Они способствовали официальному узакониванию массовых убийств, а также отбирали и рекомендовали палачей. Уровень психиатров и учреждений, связанных с программами стерилизации и эвтаназии, был впечатляющим, причём ни один психиатр не относился к политически радикально настроенным представителям профессии (сиречь убеждённым нацистам).

В программе участвовали такие именитые и уважаемые в немецком обществе специалисты, как Карл Зенхен, Вернер Филлингер, Герман Пфаннмюллер, Пауль Ницше, Макс де Кринис, Карл Шнайдер, Эрнст Рюдин, Освальд Бумке, Ганс Бургер-Принц, невропатолог Юлиус Галлерворден.

Почти все ведущие специалисты принимали участие в процессе отбора жертв для Акции Т4. Многие из специалистов, направлявших и вдохновлявших осуществление программы, имели широкое международное признание, как, например, Вернер Хайде, профессор психиатрии Вюрцбурга.

Доктор Карл Шнайдер руководил научно-исследовательским подразделением в городе Вислохе, где проводили эксперименты на психически больных с изучением анатомической структуры их головного мозга после «эвтаназии». Невропатолог Юлиус Галлерворден с целью научной деятельности, по имеющимся данным, получил 697 препаратов головного мозга людей с психическими расстройствами, подвергнутых эвтаназии.

Случаи сопротивления и отказа от сотрудничества со стороны врачей-психиатров происходили крайне редко; однако отказались участвовать такие известные специалисты, как Карл Бонхёффер, Мартин Холь, Ганс-Герхард Крейцфельдт, Готфрид Эвальд и некоторые другие.

Кроме головной организации, для реализации Акции Т4 были созданы и несколько специализированных. Имперское общество работников лечебных и попечительских учреждений отвечало за рассылку регистрационных карт во все психиатрические клиники. После заполнения информацией о содержащихся в клиниках пациентах карты передавались медицинским экспертам программы.

Некоммерческий больничный транспорт перевозила смертников из психиатрических клиник на фабрики смерти. Некоммерческая организация попечительских учреждений арендовала помещения для нужд программы, а также отвечала за установку оборудования, подбор персонала, а также за экономические задачи программы.

Центральная расчётная палата лечебных и попечительских учреждений. выполняла все финансовые расчёты Акции Т4. Каждая из фабрик смерти располагала отдельной сетью психиатрических клиник.

Были установлены принципы, по которым следовало проводить отбор жертв убийств. Были разработаны анкеты, с помощью которых выяснялось, является ли пациент работоспособным и каким заболеванием он страдает. В приложении к анкете перечислялись критерии отбора «неполноценных людей»:

1.       Шизофрения, эпилепсия, энцефалит, слабоумие, старческое слабоумие, парализованные больные, пациенты с диагнозом «болезнь Хантингтона», а также психически больные люди, не способные заниматься физическим трудом.

2.      Пациенты, находящиеся на лечении более пяти лет.

3.      Психически больные с криминальным прошлым.

4.      Люди, не являющиеся гражданами Германии, или пациенты «неарийского» происхождения (в первую очередь, евреи).

Отбором жертв сорок два эксперта. Отбор проходил по анкетам; врачи, решавшие участь человека, не имели возможности ознакомиться с его состоянием лично. Экспертам, ставившим подписи под смертным приговором, направлялись анкеты больных, и те ставили пометку «красный плюс», что означало необходимость эвтаназии, либо «синий минус» — решение оставить в живых.

Окончательное решение принимали главные эксперты: Герберт Линден, Вернер Хайде и Карл Шнайдер, которые вписывали пометки «да», «нет» или «сомнительно» в прямоугольник в левом нижнем углу анкеты, обведённый жирной линией, и проставляли свои инициалы.

«Да» означало эвтаназию, «нет» — решение оставить в живых, «сомнительно» выражало сомнение эксперта в том, следует ли оставить пациента в живых либо же подвергнуть его эвтаназии. Окончательное решение принимал старший эксперт. Родственники приговорённых к смерти не могли повлиять на решение экспертов; во многих случаях они даже не знали, где находятся их родные.

Персоналу клиник, где проводился сбор информации о больных для анкет, не было ничего известно об истинной причине сбора данных. В распоряжении Министерства здравоохранения указывалось лишь, что информация собирается для планирования расходов.

Однако после начала работы центров «эвтаназии» информация о массовых убийствах постепенно просочилась в лечебные и попечительские учреждения, и некоторые из руководителей учреждений отказались от заполнения и предоставления анкет, после чего сбором информации в этих учреждениях занялись специально направленные туда врачи - сотрудники программы.

Особенно часто жертвами программы «эвтаназии» (как и стерилизации) становились лица с диагнозом «шизофрения». Во время проведения кампании по «эвтаназии» трое из каждых четырёх пациентов, имевших этот диагноз, приговаривались к смерти, невзирая на тот факт, что определение данного термина было тогда очень расплывчатым (при желании это диагноз можно было поставить кому угодно…  и фюреру в первую очередь).

Поэтому фигурировавшее в регистрационных картах слово «шизофреник», обычно являлось всеобъемлющим условным обозначением неугодного пациента.  Социально опасного элемента – если использовать терминологию НКВД. Этакий «защитный арест» … в загробном мире.

Процесс отбора, транспортировки и эвтаназии проходил следующим образом:

1.       Регистрация и отбор жертв в клиниках и интернатах, подтверждение о необходимости умерщвления через медиков-«экспертов» (врачей извне). После этого учреждение получало списки с точной датой отъезда и перечнем необходимых документов.

2.      Жертвы в специальных автобусах перевозились на пункт сбора, где они оставались на продолжительное время в случае переполнения лагеря смерти. Сопровождающие лица на этом этапе возвращались назад и не знали о конечном пункте назначения пациентов. До лета 1940 года система промежуточных, транзитных заведений отсутствовала: автобусы сразу перевозили людей в одно из заведений для умерщвления.

3.      Перевозка людей из сборного лагеря в лагерь смерти. Массовые убийства посредством введения отравляющих веществ, ядов, отравления газом, расстрелов, а также смерть от истощения, холода, издевательств.

4.      Сжигание тела, выдача фальсифицированных свидетельств о смерти бюро гражданских записей при лагере.

Колокольцев с Акцией Т4 был не согласен категорически. А поскольку оставаться в стороне было не в его правилах, а остановить всё это инфернальное безумие он не мог, он решил спасти хотя бы несколько человек.

Именно человек, ибо для него (в отличие от участников программы), все без исключения психически больные (даже внешне самые настоящие овощи) были людьми. Ничем принципиально от него не отличавшимися.

Возможность спасти несколько десятков ему представилась 10 июля 1940 года.