Я - взрослая! , или последний подарок

   Заметно округлившаяся луна уже проложила серебристую дорожку через все село Заречье, когда ступеньки крыльца стоявшего на отшибе дома Никитиных натужно заскрипели под тяжестью человека в замасленном рабочем комбинезоне и кирзовых сапогах. Это водитель местного колхоза Вячеслав вернулся из дальнего рейса. В полутемных сенях громко звякнуло попавшееся ему под ноги пустое оцинкованное ведро. Слава чертыхнулся. Опять дочка не принесла с колодца воды про запас! А ведь он наказывал ей перед своим отъездом наполнить 20-литровый бак во дворе и два ведра в коридоре. В списке домашних дел для Сашки на сегодняшний день это задание значилось под пунктом №2. Такую памятку отец составлял каждый вечер и припечатывал ее магнитом к холодильнику. Он мог поспорить с кем угодно, что тетрадный листок и сейчас висит на дверке агрегата. Бумажка останется там до тех пор, пока хозяин дома не убедится, что все из намеченного выполнено, и не подготовит новый список.
     Мужчина нахмурил брови, тронул пальцами на штанах ремень, словно проверял, на месте ли тот, и протрубил густым басом:
    - Сашок, ну-ка, иди сюда!
    Тон, которым он произнес эту фразу, не оставлял у его восьмилетней дочери никаких иллюзий по поводу исхода их традиционного вечернего «разбора полетов»: сегодня ей точно всыпят по первое число. Обреченно вздохнув, девочка вышла из кухни навстречу рассерженному отцу. Он уже вытаскивал из брюк ремень…
                ХХХ
     Семья Никитиных сравнительно недавно оставила шумный город и перебралась в Заречье. Она сразу оказалась в центре внимания селян. Еще бы! Мужчина рано овдовел (жена Маргарита умерла при родах) и теперь сам поднимает ребенка. В глазах общественности он выглядел большим молодцом, почти героем, а заботящийся о своем потомстве папа - отличный кандидат в женихи. В селе неженатиков на всех дам, свободных от брачных уз в силу разных жизненных обстоятельств, не хватало. Свахи надеялись Вячеслава с его сироткой и всем их имуществом быстренько прибрать к рукам. Потенциальным невестам они рассказывали слезливую историю отца-одиночки и лишенной материнской любви и ласки девочки. И каждое событие из биографии Никитина в версиях свах обрастало новыми сногсшибательными подробностями.
    - После смерти супруги все в жизни убитого горем мужика пошло наперекосяк. Он сильно сдал. Как будто сдулся. Глаза потухли. Улыбка исчезла. Вместо нее на лице гримаса вечного недовольства. Говорят, вроде Славка даже попивать горькую начал. А прежде-то люди знавали мужчину другим – лощеным, статным кучерявым шатеном с блестящими карими глазами, шикарной белозубой, как у кинозвезды, улыбкой. В такого грех было не влюбиться! И куда все делось? Может, Славка среди наших баб найдет себе зазнобу, отогреется возле нее душой и сердцем. Глядишь, и оклемается, - судачили между собой сельские кумушки.
                ХХХ
    Мужчина в самом деле после похорон жены очень изменился: стал нелюдимым, неразговорчивым, скупым на чувства и эмоции. Он никак не мог смириться с гибелью любимой женщины. Где-то в глубине его подсознания, словно заноза, застряла мысль о том, что Рита вынуждена была отдать свою жизнь ради того, чтобы Сашка появилась на свет. Теперь Маргарита лежит в сырой земле, младенца выхаживают врачи.
    Как бы ни было Славе тяжко, он не оставил новорожденную дочь в больнице. Вручая молодому отцу на выходе из роддома пищащий розовый кулек, медсестры пожелали родителю сил, терпения, а малышке, пока еще очень слабенькой, – крепкого здоровья. В судьбе Вячеслава начался новый жизненный этап.
    Естественно, грудничок нуждался в постоянном уходе и присмотре. Что делать? Как растить дочь без матери? У новоиспеченного папаши голова лопалась от переизбытка атаковавших его проблем.
    - Самому сидеть с дочкой дома не получится. Бросишь работу – значит, останешься на бобах. Кто вас кормить будет? На государственное пособие-то особо не разгуляешься. Ты лучше не жмоться, найми для малышки няню с хорошими рекомендациями, которая находилась бы при ней 24 часа в сутки, и все, - советовали Славе знакомые. Он тоже иного пути не видел и потому обратился в специальное кадровое агентство. Через час ему позвонили.
    - Мы нашли вам няню с постоянным проживанием вместе с подопечной, - сообщили из агентства.
    Так в доме Никитиных поселилась одна одинокая немолодая вдова, но очень старательный и ответственный работник. Валентина Васильевна с самых первых дней жизни Сашеньки полностью взяла на себя все заботы о ней – кормила, поила, купала, одевала, гуляла и играла, лечила, когда девочка заболевала, утешала, когда та плакала. Словом, вводила «свою» малышку в прекрасный и одновременно жестокий мир. 
    Женщина сразу заметила, что отец холоден к дочурке, и пыталась сломать этот лед. Как-то малышка напрудила в кроватку, а лежать мокрой она не любила, сразу начинала пыхтеть, кряхтеть и, если не видела никакой реакции на свои потуги привлечь к себе внимание домочадцев, то поднимала ор. Валентина Васильевна обычно поспевала вовремя. Вот и в этот раз на плач Сашеньки моментально прибежала из кухни, где готовила детскую молочную смесь (девочка с рождения была на искусственном вскармливании), и принялась стягивать с воспитанницы обмоченные ползунки.
    Няня уже искупала малютку, когда мимо проходил Слава. Она протянула ему дочь:
    - Подержите, пожалуйста, Сашеньку, на ручках, пока я постельку ей перестелю.
    Мужчина отшатнулся и раздраженно заявил женщине:
    - Это ваша работа! За нее я вам деньги плачу. Положите ребенка на пеленальный столик. И больше не суйте мне его!
    Валентина Васильевна даже оторопела от такого заявления папаши, но ничего не сказала в ответ. Не дрогнуло отцовское сердце и тогда, когда в поликлинике после сделанного медсестрой укола захлебывающаяся слезами малышка тянула к папе тоненькие дрожащие ручки, моля защитить ее от злой тети в белом халате. Мужчина просто отвернулся от ребенка. Как всегда, на помощь Саше бросилась няня. Она умела приласкать малышку, найти нужные слова, чтобы утешить ее. В нежных объятиях Валентины Васильевны девочка ощущала себя защищенной и быстро успокаивалась. За три с половиной года работы у Никитиных няня всей душой привязалась к своей подопечной и уже не мыслила жизни без нее, потому весть от Славы о том, что он больше не нуждается в услугах гувернантки, так как отдает дочку в детский сад, убила женщину.
    - Вячеслав Иванович, у вас есть какие-то претензии к моей работе? Так я исправлюсь. Буду делать, как вы скажете, - заверяла хозяина дома няня.
    - Претензий нет, но я решил, что Саше пора в детсад, и не будем больше об этом, - не поднимая глаз на работницу, буркнул он.
    - Сашенька еще слаба здоровьем и нуждается в заботе и опеке. Не отрывайте ее от меня! Пожалуйста! - просила Валентина Васильевна.
    Однако отец девочки был неумолим:
    - Саша вполне здорова и самостоятельна. И она пойдет в детсад. Все, точка!
    Валентина Васильевна другого ответа и не ожидала, хотя все же лелеяла зыбкую надежду, что ей удастся переубедить Вячеслава. Напрасно. В тот же день няня собрала вещи, крепко прижала к груди воспитанницу, поцеловала ее троекратно и спешно направилась к выходу. Она торопилась уйти, пока Сашенька не поняла, что случилось.
    Слава, не переносивший сцен с выяснениями отношений, подумал, что в данный момент благоразумнее спрятаться от няни в какой-нибудь комнате. Валентина Васильевна обнаружила его в зале. Она бросила в сторону бывшего работодателя короткое «Прощайте!» и навсегда покинула дом Никитиных. Только выйдя из квартиры, женщина перестала сдерживать душившие ее слезы. Сердце вдовы разрывалось от боли и тревоги за будущее наперсницы. «Бедная моя деточка! Кто ж тебя теперь приголубит и пожалеет? Что ждет малышку впереди?», - горестно вздыхала няня, прячась от дождя в безликом здании автобусной остановки. А основания для беспокойства о будущем Сашеньки у нее были.
                ХХХ
    В вопросах воспитания ребенка Вячеслав придерживался старых домостроевских традиций. Проще говоря, предпочитал учить дочь азам житейской науки через «пятую точку», считая дедовский способ «битие мое» самым действенным. Во время таких «уроков» девочка крепко сжимала зубы, сцепляла руки в замок. Лишь бы не сломаться, не пикнуть от боли и уж тем более не зареветь.
    При няне и посторонних людях Слава не позволял себе рукоприкладства. Однажды, когда Валентина Васильевна еще работала в его доме, он замахнулся на дочь. Девочка баловалась и нечаянно скинула со стола любимую кружку отца. Чашка разбилась вдребезги. Не склеить. Это обстоятельство взбесило Вячеслава Ивановича. Разгневанный мужчина с угрожающим видом двинулся в сторону дочери. Тогда няня закрыла малышку собой:
    - Не сметь трогать ребенка! А не то сообщу, куда следует.
    После «отставки» Валентины Васильевны защищать Сашку от отца стало некому. Соседка, которая за доплату забирала ее из детсада и иногда сидела с ней по вечерам до прихода Славы с работы, предпочитала не вмешиваться в чужие дела. В детском саду и не подозревали, что отец бьет дочь. Знали, что девочка дружила только с мальчишками, а они – известные сорванцы, горазды шишки себе набивать. Вот и списывали синяки на руках и ногах ребенка на неосторожность самой Саши. На папу та никогда не жаловалась, считая, что он был прав, когда говорил ей: «Нельзя выносить сор из избы, чтобы по деревне сплетни не пошли. И без того про нашу семью всякое болтают. Так что заруби себе это на носу».
    Когда девочка научилась писать, завела дневник. Только ему она доверяла свои мысли и чувства. Сестер и подруг, с которыми она могла бы пооткровенничать без опаски превратиться в объект грязной клеветы и публичных насмешек, у нее не было.
    «Господи, как эти порки унизительны! Порой меня захлестывает горькая обида, когда я ни в чем не виновата, а папа, не разбираясь, сразу хватается за ремень. Дело даже не в физической боли. Мальчишки научили меня одной хитрости. Если наверняка знаешь, что получишь ремня, то надо напялить на себя несколько пар штанов или маленькую подушечку в колготки подложить. Потом во время наказания не забывай покрикивать якобы от боли. (…) Тут дело в другом. Отец меня не слышит и не хочет слышать. Сколько это еще будет продолжаться? У меня уже нет сил терпеть его издевательства! Господи, помоги мне», - писала в ежедневнике Александра.
    Девочка прятала дневник в тайном месте в своей комнате, которая стала для нее также надежным убежищем. Дверь спальни закрывалась на ключ, что часто было для Александры настоящим спасением от разбушевавшегося отца и прочих житейских неприятностей. Уединившись здесь, Саша позволяла дать волю слезам. Выплакалась – и, кажется, боль ушла. А утром наступал новый день, и жизнь продолжалась, и на календаре один год сменял другой. Еще вчера Сане было восемь лет, завтра будет уже четырнадцать. Да, время неумолимо летит.
                ХХХ
    … Теплый августовский денек подходил к концу. Саша наконец завершила плановую генеральную уборку дома перед своим днем рождения. Она присела было на стул в зале, но заметила, что забыла шторы поправить. Девушка поднялась, отодвинула занавеску и невольно залюбовалась открывшейся перед нею панорамой. Уходящее на покой солнце залило золотом убегающие к горизонту колхозные поля и все село: дома, школу, клуб, церквушку с сельсоветом, магазины. Красота! Глаз не отвести. И тут на полке стеллажа рядом с окном Александра обнаружила свой детский фотоальбом, который безрезультатно разыскивала месяц назад. Девушка потянулась за ним. Совершенно неожиданно за ее спиной скрипнула дверь, ведущая в зал, и на пороге комнаты появилась школьная подруга Катя. Саша стала с ней тесно общаться с начала летних каникул.
    - А ты как здесь? – удивленно спросила Саша одноклассницу.
    - У тебя дверь была открыта, я и заглянула. Так, что будем делать? – не дожидаясь ответа, гостья плюхнулась на диван и забрала альбом из рук слегка оторопевшей хозяйки дома. – Ясно, смотрим фотки друзей детства. О, тут есть и знакомые лица! Это ж ребята из нашего села - Витек-Чертополох, Ванька-Танцор, Егорка Бизяев. А что за сорванец на футбольном поле в кепке, пузырящихся трениках и порванной клетчатой рубашке? Неужели ты? Да ладно! Ты на фотке сама на себя не похожа.
    - Да, в недалеком прошлом я была пацанкой. У меня в друзьях ходили одни мальчишки. Мы играли в войнушку, изображали разбойников или морских пиратов, вместе обносили соседские сады, а бывало, целыми днями пропадали на реке. Сейчас мои лучшие друзья никуда меня не зовут. Они вообще избегают общения, как будто я прокаженная, и как-то совсем по-другому смотрят в мою сторону. Ничего не понимаю, - сдавленным голосом проговорила Сашка.
    - Дурочка! Ты переросла старые игрульки. Они тебе не интересны. Пойми наконец, ты – взрослая, умная и красивая девушка. Мальчишки стесняются подходить к тебе. Вдруг при всем честном народе от ворот поворот дашь? Тебе теперь надо не приглашения на игру в войнушку слать, а цветы дарить или билет в кинотеатр на новый фильм и только на последний сеанс, и только на последний ряд, - рассмеялась Екатерина.
    - Все у тебя, Катя, просто. Мне бы твою уверенность, - улыбнулась Саша.
                ХХХ      
    Лестные слова подруги запали Сашке в душу. Ей не терпелось остаться наедине с самой собой. К счастью, вскоре Екатерине позвонила матушка, и гостья засобиралась домой. Когда калитка захлопнулась за приятельницей, Саша достала из шкафа редко вынимаемое большое зеркало, уселась перед ним и принялась изучать свое лицо. С недавних пор девушка чувствовала, что с ней происходит что-то непонятное, волнующее и будоражившее кровь, но не догадывалась, что в ней возрождается женское начало, и она превращается из гадкого утенка в царевну-лебедь. В зеркальном отражении Саша увидела прекрасные карие глаза, черные шелковистые брови, чуть вздернутый носик, чувственные губы, густые вьющиеся каштановые волосы.
    - И это я? -  выдохнула Александра, и глаза ее стали влажными от избытка нахлынувших эмоций.
    Внезапно в комнату ввалился подвыпивший отец. Он был зол.
    - Где ужин? Почему ты его не приготовила? А такое задание было! Смотри в списке дел пункт №10, - прорычал Вячеслав.
    - Но, папа, я же занималась генеральной уборкой. Ужин сварить не успела. Я тебя так рано с работы не ждала, - оправдывалась дочь. - Потерпи немного. Сейчас что-нибудь соберу на стол.
    - «Сварить не успела»… А крутиться у зеркала, значит, время нашлось! Снимай портки. Уму-разуму учить тебя буду, - басил мужчина, пытаясь вытащить из брюк ремень, но тот не поддавался ему.
    - Нет, ты больше не посмеешь меня бить. Я уже взрослая и не позволю издеваться над собой, - твердо заявила Саша.
    - Ах, ты, сопля! Еще препираться будешь? – разъяренный отец к этому моменту высвободил ремень и замахнулся на дочь. Хрупкая и тоненькая, как тростиночка, Сашка не сдвинулась с места. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.
    - Давай, ударь меня, если тебе станет легче, но знай, что я этого никогда не прощу, - прошептала она, смело глядя в почерневшие от злобы глаза родителя.
      Отец и дочь застыли в боевой стойке друг против друга: он с ремнем в поднятой руке, она со сжатыми от гнева кулачками. Томительно тянулись минуты. Вячеслав не шевелился. Напряжение в комнате нарастало. Казалось, брось сейчас спичку, и она сама воспламенится.
    - Ну, что же ты медлишь, отец? – вскричала Саша. Этот вопль, в котором слились страх, обида, гнев, отчаяние, боль, пробудил Вячеслава от многолетней спячки. Даже хмель от выпитого после работы вина куда-то испарился. Слава вдруг увидел перед собой свою Маргаритку, только совсем юную. Те же карие глаза с длинными ресницами и удивленно приподнятыми бровями, те же ямочки на щеках и подбородке, та же густая копна волос… Внутри у Вячеслава все перевернулось. Он зарычал, как раненный в самое сердце зверь, потом с силой отбросил в сторону ремень, повалился на колени и, обхватив руками голову, зарыдал:
    - Сашенька, доченька! Клянусь, я тебя больше пальцем никогда не трону! Боже, какая я сволочь! Мне стыдно перед тобой! Я, мужик, взвалил на тебя, ребенка, все хозяйство, а сам столько лет упивался своим горем, жалел себя, потому что навсегда потерял любимую. Страшно признаться, что я всю жизнь отвергал собственную дочь, так как мысленно винил в гибели Маргариты не только врачей, но и тебя, Саша.
    - Папа, не надо об этом. Встань с колен! Прошу! – пара теплых девичьих ладошек осторожно легла на посеребренные кудри Вячеслава.
    Мужчина медленно поднял голову и с мольбой посмотрел на Сашку:
    - Прости меня, дочка! Я, наверное, единственный, кто не заметил, что ты действительно выросла, расцвела и стала как две капли воды похожа на свою маму. И только сейчас я понял, что вовсе не одинок, пока рядом ты – последний и самый бесценный подарок моей возлюбленной мне.