Исчезновение

Аркадий  никогда не ел в офисе. Последнее время он стал побаиваться, что это заметят. Ладно дни рождения: не он один не брал куски пиццы или торта - на диетах сейчас многие. Но внимательный коллега мог бы отметить, что он не трогал ни виноградины, ни мандарина. Его можно  было увидеть только пьющим из стакана-термоса какой-то отвар из трав.

Прошло полгода с тех пор, как он устроился сюда. Общался доброжелательно, улыбался, шутил. Но чувствовал, что его секрет скоро выйдет наружу, пробьется, как ручей сквозь талый снег.

Он перестал есть год назад. До этого занимался цигуном лет семь, и вдруг стал чувствовать,  как ест всё меньше.

Вначале перестал нуждаться в мясе, потом в рыбе, дальше сами отпали творог, хлеб, кофе. Через какое-то время Аркадий  перестал готовить каши. Дольше всего продержались овощи и фрукты.  Полгода он ел то огурцы-кабачки-помидоры, то яблоки, манго, сливы. Потом на финишную прямую вышли бананы и огурцы. И наконец - он потом зафиксировал в памяти этот день, 21 августа, - он съел последний огуречный кружок сорта "миринда". На следующий день  есть не хотелось - пил воду или иван-чай.

Думал, это просто момент такой: как раз под конец лета, как опаздывающие пассажиры, прибежали жаркие дни. Два дня не ел, пять. И так хорошо было, комфортно. Работалось легко, дышалось легко, зной не ощущал, сны снились необычайной яркости: то фиолетовые небеса со звездами, как цветы фейерверка, то морские волны, накатывавшие на золочёный песок, то полеты над березами, чьи ветви свисали, словно грозди глициний,  переливаясь хризолитом и янтарем.

Жара схлынула, а есть так и не захотелось. Только почувствовалась потребность в горячем чае. Аркадий интуитивно выбрал иван-чай.  Пробовал зелёный  - не то. А кипрей оказался идеальным.

Аркадий  почему-то не беспокоился о причинах и последствиях этого странного пищевого сбоя. Привык доверять организму. Заметил, что иногда возникает лёгкая эйфория - будто голову изнутри заливала газировка. Состояние было приятным, но неправильным. "Прелесть", - написал один монах на межрелигиозном форуме. Аркадий мысленно согласился. Подышал, усилил цигунские практики и вернулся к трезвению.

Ощущение лёгкости в теле тоже порой было близко к эйфории. Едва поднимаешь руку - а она сама плывёт вверх, как воздушный шарик. Ногу отрываешь от земли - и она, как в невесомости, продолжает движение. А в мыслях - чёткость структуры, озон и озарения, как лёгкие молнии. Особенно стал чувствоваться солнечный свет. Аркадий выходил на балкон, вытягивал ладони к солнцу - и ощущал, как свет проходит сквозь них, как сквозь марлю.

Зря он опасался, что коллеги раскроют его секрет. Одним ранним утром, когда до осени оставалось два дня, Аркадий шёл по дорожке парка. Вышел на лужайку. Солнце заливало деревья, траву, клевер, шиповниковые кусты. Он поднял руки - они сами поплыли навстречу молочным утренним лучам. Свет залил тело, стал наполнять его, размывая контуры. Аркадий увидел,  что материя  - это лишь условность, модель мира, которую собирает человеческий мозг через ограниченные по своим возможностям органы чувств. И следом тихая радость вытеснила мысли, ей на смену пришла вибрирующая благодарность.

А потом на месте человеческой фигуры шевельнулся золотистый ветерок - и на лугу остались лишь трава и кашки в каплях по-осеннему холодной росы.