Последыш. Глава 29

Глава двадцать девятая

Алёнка после той истории с отцом осталась пожить у бабы Любы. Лёшка здесь уже был как дома. У него был свой диван, на котором он спал, и каждое утро он скручивал одеяло и всё постельное в тугой калачик. Вставал он рано, потому что бабушка всегда просила его наносить воды, помочь по дому. А летом он вообще пропадал на улице с местными мальчишками.

У деда он часто работал на станке, вырезая из деревяшек автоматы, ружья и пистолеты. А у бабы Любы он всё это хранил на чердаке в сарае. Иногда приводил своих друзей, разбирал своё «богатство» и хвастался перед ними.

Это утро не было исключением. Лёшка быстро сделал все дела и убежал гулять. Алёнка обычно долго спала у бабушек. Могла проспать до обеда, потом поесть и опять завалиться. У неё была маленькая кровать, стоявшая рядом с печкой, и когда она оставалась ночевать зимой, то слышала треск дров за стеной и чувствовала тепло, которого не было у неё дома.

Во дворе рос большой тополь. Он часто раздражал бабу Любу: летом с него летел пух, а Лёшка баловался спичками и подпаливал этот пух. Баба Люба всегда на него так смешно ругалась, хотя ей самой смешно не было.

— Чого ж ты творишь, падла! Заваленка у нас обита толью, твой костёр того и гляди спалит нашу хату… — причитала она.

А Лёше только этого и нужно было. Покричит — и вроде всё нормально. Получил внимание.

В это утро Алёнка проснулась не поздно. Её разбудил грохот вёдер: бабушка брызгала вымощенные досками дорожки и подметала их сделанным своими руками веником. Солнце светило прощальными лучами сквозь редкую листву тополя, который осыпался раньше других деревьев. На небе птицы летели куда-то далеко. Было понятно, что они не просто кружат — они улетают. А это означало, что скоро начнутся дожди, скоро станет холодно.

Алёнка хотела немного погреться на солнышке, понаблюдать за природой. Она забралась на скамейку, которая стояла напротив бани, и начала рассматривать всё вокруг. Огород у бабушки был небольшой, но на нём умещалось необъяснимым образом всё сразу. Самое любимое у Алёнки было — помидоры. Они росли особенно сладкими. А ещё у бабушки были чёрные помидоры, жёлтые и оранжевые. И Алёнка никак не могла распробовать, какой из них слаще.

С такими мыслями она сидела и не заметила, как баба Люба присела рядом.

— Что сегодня будем кушать, Алёна?

— Давай картошку кружочками с рыбой поедим?

— Почему я не удивлена?

— Потому что от рыбы я не могу отказаться.

— Рыба — это хорошо. Мозгам полезно. Хорошо, вот и порешали. — И баба Люба отправилась готовить.

У неё всё получалось так быстро, что казалось: только что она чистила картошку — а вот уже она её и жарит. Алёнка часто заворожённо смотрела на её руки. Быстрые, ловкие, покрытые мелкими морщинками и старыми мозолями, они двигались уверенно, без единого лишнего движения. Бабушка не тратила времени даром — нарезала, солила, помешивала, и вскоре по кухне поплыл тёплый запах жареной картошки и рыбы.

Алёнка сидела на скамейке и ждала. Ей было спокойно. В этом доме никто не кричал, не пил, не уходил в спальню с чужими женщинами. Здесь пахло едой, дровами и чем-то ещё — старым, тёплым, надёжным.

В это время прибежал Лёшка. Он после очередной войнушки заскочил домой, чтобы поменять оружие и взять новые гранаты.

— Лёша, можно с вами поиграть? — спросила Алёнка.

— Нет, там играют только пацаны, — отрезал он. — Ты там лишняя. Мы играем в жёсткую войнушку.

Он схватил свои деревянные игрушки — автомат, пару гранат, ещё что-то — и снова убежал во двор.

Алёнка осталась сидеть на скамейке. Она понимала, что мальчишки играют в серьёзные игры: иногда они выясняли отношения, прятались за кустами, перебегали от дерева к дереву. Это было интересно. Но она не понимала одного: почему они бегают с этими автоматами, которые даже не могут стрелять?

Ей казалось, что было бы гораздо интереснее, если бы после выстрела оставались какие-нибудь следы — например, краска. Тогда сразу было бы видно, кто метко стреляет, а кто нет. Кто попал, а кто промазал. Кто выиграл, а кто проиграл.

Она представила, как это могло бы быть: вот кто-то стреляет, и на рубашке у другого появляется яркое пятно. Все сразу понимают — этот попал. А этот промазал. И тогда уже не надо спорить, кто кого убил. Всё честно, всё по-настоящему.

Алёнка вздохнула. Ей хотелось предложить это мальчишкам, но она знала: они не станут слушать. Она для них — «лишняя». И она просто сидела и смотрела, как за забором мелькают их фигурки.

И вот она посмотрела на углярку и увидела, что на деревянных досках есть следы от чёрных надписей.

«Интересно, как можно было это написать», — подумала она.

Тут Лёшка прибежал за водой и заметил, что Алёнка ковыряется с его надписями.

— Это я написал, — сказал он гордо.

— Как ты это сделал? — поинтересовалась Алёнка.

Немного подумав, Лёшка побежал в дом и через некоторое время вернулся с каким-то стеклом на палке.

— Это лупа. Если есть солнце, то можно вот так сделать…

И он присел, стал ждать. Алёнка смотрела внимательно, как жёлтый луч постепенно начинает зажигать точку, а потом появилась и линия. Это походило на какое-то чудо.

— Ну вот так делаешь — и получается надпись.

Лёшка отдал лупу Алёне и быстро убежал играть в свою войнушку. А Алёнка начала делать свой рисунок. Она водила лупой, и у неё всё получалось. Через десять минут на сарае уже красовалось чёрное солнце.

Баба Люба заметила, что Алёнка затихла, и пришла посмотреть:

— Ой, Алёнка, не надо этого делать. И так Лёшка уже тут всё изрисовал — и ты туда же. Ойда есть. А потом я тебе специальный прибор дам, будешь рисовать на специальной досточке.

Алёнка послушно встала и пошла в дом. Она слышала, что бабушка окликнула Лёшку, а это означало, что всё готово.

В комнате уже приятно пахло жареной картошкой, рыба была порезана. В буфете стояли старые часы, которые громко тикали. А в другой комнате шёл какой-то интересный фильм. Алёнка заглянула и увидела, что это фильм про солдат, но не про войну, а про что-то другое. Этот солдат пел песню и ловко выполнял упражнения на турнике, был таким ловким, что Алёнке захотелось остаться и досмотреть, чем закончится его история. Но в это время бабушка с Лёшкой уже заходили и садились есть. Баба Люба сказала:

— Алёна, рыба с картошкой тебя заждались, давай йисти.

— Ба, мне так хочется посмотреть этот фильм…

— А это про Максима, что ли? — бодро спросил Лёшка.

— Посмотришь, если быстренько поешь.

— Быстро… Ну хорошо.

Алёнка села и стала ковырять селёдку. Она старалась быстренько её разорвать, но почему-то ничего не получалось. Баба Люба взяла и со словами: «Вот так надо» — быстро убрала косточки.

Лёшка поел очень быстро и опять убежал на улицу, а Алёнка всё сидела.

— Эх, копуша ты наша… — сказала баба Люба. — Давай возьмём табуретку, поешь на ней и посмотришь фильм, а то действительно всё пропустишь.

Казалось, бабе Любе и самой хотелось посмотреть этот фильм — и они перешли в соседнюю комнату. Алёнка чувствовала себя сегодня так спокойно, как не чувствовала никогда. Она долго мусолила рыбу с таким аппетитом, что могло показаться, будто это самый вкусный обед на свете. И день в общем был тоже совсем идеальным, потому что после еды бабушка действительно достала старый странный прибор, который очень сильно нагрелся, и Алёнка нарисовала красивую картину с большим солнцем и котёнком.

Вечером перед сном она лежала и думала о том, что бывает и по-другому: тепло, спокойно, вкусно и интересно. Вот бы так было всегда…