Мёртвая петля гражданского пилота

На следующий день хмурое осеннее небо над полигоном окончательно прояснилось, обнажив пронзительную, холодную синеву. Но в авиационном гараже Марины Беленькой по-прежнему пахло канифолью, авиационным керосином и крепким чаем.— Ну что, ласточка, гидросистему мы вчера победили, — Марина Никифоровна, затягивая пояс высотно-компенсирующего костюма (ВКК), обернулась к Валентине. — Сегодня задача поинтереснее. Будем крутить петлю Нестерова. Посмотрим, как твои пассажирские привычки перенесут чистую вертикаль.Валентина, уже привычно застегивая замки шлемофона, спокойно ответила:— Марина Никифоровна, на «Ан-2» мы, конечно, петли не закладывали, но теорию я знаю назубок. Скорость на вводе, угол тангажа, контроль перегрузки...— Теорию она знает! — донесся из-под верстака насмешливый голос Смекайло-де-Цопфи. Он сидел на корточках, проверяя кабели связи. — Валентина Ефимовна, душа моя, теория в книжке плоская, а петля на Су-24 — она круглая и очень злая. Когда в верхней точке вы повиснете на ремнях вниз головой, а на приборной панели замигает сигнализация срыва потока, вся ваша геометрия вылетит в форточку. Тут спинным мозгом надо чувствовать, как воздух крыло держит!— Смекайло, не зуди под руку! — прикрикнула Марина, но тут же добавила: — Хотя в одном ты прав. В верхней точке, Валя, гражданский инстинкт заставит тебя отдать ручку от себя, чтобы убрать невесомость. Сделаешь так — останешься без скорости, свалишься в штопор, и мы с тобой красиво, с огоньком, войдем в эти сосны. Ручку — только на себя. Плавно, но до упора. Поняла?— Поняла, — коротко кивнула Валентина, хотя внутри у нее все сжалось.В этот момент к ним подошел Василий Васильевич Анисимов. Он протянул Валентине чистую ветошь и тихо, по-отцовски произнес:— Ты, дочка, главное перед вводом за ручку мертвой хваткой не цепляйся. Рука должна быть мягкая, как у пианиста. Чуть перетянешь — закрутит машину. А мы с Мироном Токаревым стабилизаторы сегодня лично перебрали. Каждый болт на три раза законтрили. Лети спокойно, техника не подведет.Мирон Токарев, стоявший у тисков с огромным гаечным ключом на плече, солидно басовито подтвердил:— Узлы поворота крыла смазаны «Циатимом» свежим, идут как по маслу. Складывай на крыло хоть до сорока пяти градусов — отработает как надо.— От винта, братва! — скомандовала Марина. — Анжела, Пиняев, на КП! Лида, Таня — следить за траекторией по локатору!Через полчаса тяжелый Су-24 уже резал воздух на высоте трех тысяч метров. В кабине спарки пилоты сидели плечом к плечу. Валентина сжимала ручку управления. Под ВКК уже проступал пот.— Так, Егорова, выходим на боевой курс! — раздался в наушниках резкий голос Марины. — Скорость — восемьсот. Включаем форсаж. Пошла разгоняться! Девятьсот... Девятьсот пятьдесят... Ручку плавно на себя! Пошли на вертикаль!Валентина потянула ручку. Земля стремительно ухнула вниз, а перед глазами поплыло чистое синее небо. Тяжелая перегрузка мгновенно вдавила тело в кресло, на грудь словно наложили бетонную плиту. Дышать стало тяжело, лицо стянуло маской.— Больше ручку! Больше! — кричала Марина. — Не бойся перегрузки, держи траекторию! В глаза темно? Терпи, Егорова!Самолет, ревя двумя двигателями, уходил строго вертикально в зенит. Валентина изо всех сил удерживала планку авиагоризонта. И вдруг небо закончилось. Земля показалась сверху — перевернутая, далекая, с ниточками дорог и зелеными пятнами лесов. Скорость стремительно падала.— Верхняя точка! Триста пятьдесят! — доложил с наземного КП взволнованный голос Владимира Пиняева. — Скорость на пределе!В этот момент Валентина почувствовала ту самую невесомость. Тело приподнялось над креслом, удерживаемое только привязными ремнями. Рука инстинктивно, повинуясь годам гражданских инструкций, дернулась подавить это «ненормальное» положение — отдать ручку вперед.— Куда?! Зажму сопла, убью! — рявкнула Марина по внутренней связи, перехватив управление на долю секунды, удерживая ручку в заднем положении. — Тяни на себя, Валя! Землю лови капотом! Землю!Валентина переборола собственный страх. Стиснув зубы, пересиливая гражданские рефлексы, она плавно, но мощно дотянула ручку управления на себя. Нос Су-24 пошел вниз, перевернутый мир начал вращаться, возвращаясь в нормальное положение. Самолет с диким свистом понесся к земле, стремительно набирая скорость в пикировании.— Выводи! Плавно выводи на горизонт! — уже спокойнее скомандовала Марина.Валентина распределила усилия, застабилизировала машину, и бомбардировщик, плавно прогнув траекторию над верхушками деревьев, со свистом вышел в горизонтальный полет.В наушниках послышался тяжелый, прерывистый выдох Валентины, а затем — восторженный крик Анжелы Власенко с наземного КП:— Есть петля! Чистая, круглая, как циркулем нарисовали! Лидия Никифоровна на радаре проверила — идеальный эллипс! Ну, Ефимовна, ну даешь!Марина Беленькая повернула голову к Валентине, подняла забрало шлема и весело подмигнула:— Ну что, гражданка? Жива печенка? То-то же. Переборола себя в верхней точке — значит, будешь летать. Возвращаемся на базу.Когда Су-24 зарулил на стоянку и замер, наземная бригада встретила их авиационным салютом — Мирон Токарев ритмично стучал ключом по пустому кислородному баллону.Валентина выбиралась из кабины медленно, колени слегка подкашивались от пережитого стресса и перегрузок, но в глазах горел сумасшедший блеск.— Ну каково? — подскочила к ней Анжела Власенко, помогая отстегнуть тяжелый шлем. — Когда вверх тормашками висела, страшно было?— Страшно, — честно призналась Валентина, вытирая пот со лба. — Всю жизнь учили, что пассажиры сзади кофе пьют, а тут... небо под ногами. Спасибо Васильевичу, вспомнила про «мягкую руку», иначе сорвала бы машину.Василий Васильевич довольно улыбнулся в усы, пуская колечко дыма:— Я же говорил — наша школа. Гражданские — они технику чувствуют тоньше. Их просто разозлить надо как следует.Из ангара, победно улыбаясь, вышла Ангелина Мельник. В руках она несла огромный поднос, над которым поднимался ароматный пар.— Так, боевой расчёт! — скомандовала Марина Никифоровна, хлопая Валентину по плечу. — Петля Нестерова обмывается по особому тарифу. Ангелина, бросай свои пельмени на стол! Смекайло, открывай портвейн! Сегодня Валентина Ефимовна официально перевернула свое представление о гравитации. За такую петлю и «Три Топора» налить не грех!Гараж снова взорвался дружным хохотом. Валентина улыбалась, чувствуя, как уходит напряжение, а промасленные куртки «братвы» вокруг становятся по-настоящему родными. Реактивный Су-24 остывал у ворот, лениво пощелкивая горячим металлом, готовый к новым полетам.