Первый круг Ада. Слово пастыря

Несмотря на все усилия скрыть от населения массовые убийства, в народе возрастало беспокойство и возмущение фактами массового умерщвления. Эти факты побудили выдающихся представителей церкви протестовать против убийств перед высшими инстанциями государства, а порой и публично.

Так, участник Акции Т4 психиатр Фридрих Меннеке писал о массовом недовольстве программой следующее:

«Однажды фюрер ехал специальным поездом из Мюнхена в Берлин. Поезду пришлось остановиться в Хофе. Пытаясь понять причину остановки, фюрер подошёл к окну вагона и был замечен столпившимися снаружи людьми. Эти люди ранее видели, как перевозят душевнобольных пациентов, и знали, куда их везут. Увидев Гитлера, толпа разъярилась…»

В 1940 году против программы выступил немецкий судья Лотар Крейссиг (видный деятель Евангелической церкви и пацифист), за что он был лишён судейской должности. Впоследствии возникли массовые протесты со стороны родственников больных и протесты со стороны священников католической церкви, в том числе влиятельного епископа города Мюнстер — Клеменса фон Галена.

Третьего августа 1941 года епископ фон Гален (получивший заслуженное прозвище Мюнстерский Лев) выступил в Мюнстере с несколькими получившими широкую известность проповедями, в которых он осудил эвтаназию.

Массовые убийства Акции Т4 вызвали резкое неприятие в том числе и у отдельных функционеров НСДАП. Так, руководитель Национал-социалистической женской организации района Бёблинген, представительница аристократической фамилии Эльза фон Лёвис-оф-Менар писала в частном письме жене председателя Высшего партийного суда НСДАП Вальтера Буха 25 ноября 1940 года:

«Моя вера в победоносное преодоление всех трудностей и опасностей, которые стоят на пути Великой Германии, до сих пор была непоколебимой. Свято доверяя фюреру, я безоглядно продиралась через политические дебри.

Но при том, что сейчас надвинулось на нас, у человека, как выразилась одна юная национал-социалистка, работающая в расово-политическом ведомстве, земля уходит из-под ног…

…крестьяне на Эльбе, обрабатывающие свои поля и видящие эти фургоны, тоже знают, куда[нем.] они направляются, более того, у них перед глазами труба крематория, из которой день и ночь валит дым.

Нам известно, что среди неизлечимых душевнобольных есть много высокоинтеллектуальных людей, часть из них только относительно нездорова, а часть страдает временными расстройствами психики и в промежутках между припадками обладает абсолютно ясным рассудком и даже повышенным интеллектом. Неужели мало того, что их стерилизовали?

Дело должно быть доведено до уха фюрера, пока не стало слишком поздно, и должен же быть способ, чтобы голос немецкого народа достиг уха фюрера!»

7 декабря Вальтер Бух переслал письмо Гиммлеру. В тот же день Гиммлер (сам совершенно не в восторге от программы принудительной эвтаназии) написал руководителю программы Виктору Браку, что Графенек необходимо закрыть, так как секрет стал известен публике. Хотя Бранденбург и Графенек были закрыты, массовые убийства продолжались в других центрах эвтаназии.

В августе 1941 года Гитлер отдал приказ об официальном закрытии Акции Т4. Увы и ах, протесты никак на это не повлияли – просто поставленные цели были достигнуты… и даже немного перевыполнены.

Согласно отчёту об Акции Т4, до первого сентября 1941 года (когда программа была закрыта… формально приостановлена) план был даже несколько перевыполнен – было убито на 273 человека больше, чем планировалось.

Приостановка программы (а не полное официальное закрытие) создало лазейку…  в результате убийства продолжились – только в гораздо меньших масштабах и другими способами (смертельной инъекцией или голодом). Эта неофициальная программа получила название «дикая эвтаназия».

Которая в рейхе продолжалась… аж до конца мая 1945 года – ну, а на оккупированных территориях в точности, как и в рейхе до официального закрытия. Только к отравлению газом добавились расстрелы…