Вынул ножик из кармана

Санька Беркутов, по прозвищу «Беркут», гордо шел посередине улицы. Он был королем своего квартала. Говорили, что он даже недавно откинулся из колонии для малолетних преступников, но подтверждения этим слухам не было. Саньку это устраивало, поскольку его боялись не только пацаны, но и их родители. Что было спрашивать  с человека, который запросто мог опять попасть на зону, и не боялся этого. Возможно, что даже хотел. На самом деле, Санька не был в колонии. Его родители приехали из Нижегородской губернии, купили себе избу на окраине городка, но потом в одночасье померли от брюшного тифа. И он остался жить с теткой, сестрой отца.
Из-за угла старого дома, в котором жила бабка Нюра, вдова красного командира Петра Гороховца, погибшего при штурме Перекопа, вышли двое пацанов. Одежда на них была явно не по размеру, головы украшали черные кепки, прикрывавшие короткостриженные волоса.
- Беркут, здоров! Как сам? На станцию не ходил? – спросил один из них, Валька по прозвищу «Коготь». Уж очень он любил в драке разодрать лицо соперника своими кривыми острыми ногтями.
- А чё там? – спросил Санька.
- Да хлеб везут. У нас двое пацанов пытались грабануть по мешочку, да их охрана подранила. Там солдаты в охране. Еле ноги унесли. Одному прострелили плечо, лежит сейчас дома. Мать боится в больничку его отправить. Сама тряпками перевязала, самогонкой рану промыла.
- А долго состав стоять будет?
- Говорят, ночью отправят. Сейчас паровозов не хватает. А их паровоз сломался – в депо сейчас ремонтируют.
- Хотите еще по пуле получить?
- Да не! Кому ж охота подставляться. Вот один уже получил свое.
- Вот и я о том же! На базаре огурцы и махорку тырить – это можно. Там никто стрелять не будет. А хлеб – сейчас охраняют сильно. А еще чё слыхать?
- Говорят, скоро к нам аэроплан прилетит. На краю города сядет. Из самой Москвы летит!
- Да ну? А когда? Айда позырить!
- Завтра прилетит. Они у нас заправляться будут.
- А куда летит?
- А кто его знает?
Санька задумался. Для него аэропланы были небожителями. Он несколько раз видел их высоко в небе. Казалось, они висят в воздухе, как большие птицы. И почти не двигаются. Особенно ему нравилось, как они исчезают за облаками.
- Наверное, они там ангелов видят, играющих в снежки в облаках! – Санька был набожным, тетка его воцерквила, но на путь истинный не наставила. Санька лишь строго соблюдал заповедь Иисуса «не убий». А «не укради» не соблюдал. Когда живот прилипает к спине, то и не захочешь, а украдешь еду. На базаре он иногда хватал с прилавка огурец, иногда яйцо. Один раз даже круг копченой колбасы стащил. И не любил этим делиться – съедал один в укромном месте. А иногда они устраивали целый набег – ватагой подбегали к торговцам картошкой, хватали по одному-два клубня, и бежали на пустырь за старым заводом. Там разводили костер и пекли картошку. Это было весело, и полный живот настраивал на философский лад. А потом шли на речку и ныряли голышом с большого камня прямо в омут.  Санька был отчаянным парнем. Как то подбежал к мужику, который кур продавал. Тот курил самокрутку с махоркой.
- Дядь, смотри, пупырь летит, хвостом вертит! – крикнул ему Санька, указывая за спину мужика куда-то в небо рукой. Мужик обернулся и расслабился, а Санька выхватил у него изо рта цигарку, и только его и видели. Потом они вдвоем с его закадычным приятелем, Ванькой-Хомутом, докурили эту самокрутку. Махорка была дюже крепкая, даже слезу вышибала.
А еще они любили прокатиться на машине председателя горсовета тов. Кислова. Когда большая машина, одна из немногих в городе, с номером ЖУ-001, проезжала по улице, они цеплялись сзади за стенку открытого кузова, и поджимали ноги. Машина фырчала и обдавала их вонючим бензиновым выхлопом. После такой поездки вся одежда пахла, как у торговцев керосином.
Но, узнав от пацанов о том, что в их город прилетит самолет, но не только прилетит, но и приземлится на ровном поле, в котором иногда играли в футбол мячом, туго свернутым из старой солдатской гимнастерки набитым разным тряпьем, Санька решил во что бы то ни стало добраться до настоящего аэроплана и потрогать его рукой. Он не понимал, как на таких маленьких самолетах могут летать взрослые дядьки. Ведь в небе самолет кажется не больше гусей, которые весной прилетают с югов, а осенью отправляются в стаях обратно на юга.
(продолжение следует)