Михаил Юрьевич Лермонтов

ВОСПРИЯТИЕ ЕВРЕЕВ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ МИХАИЛА ЮРЬЕВИЧА ЛЕРМОНТОВА.

В творчестве и наследии Михаила Юрьевича Лермонтова тема еврейского народа и ветхозаветных образов занимает заметное, но двойственное место. С одной стороны, поэта глубоко вдохновляла поэзия Библии, ветхозаветная история, а также романтизм Джорджа Байрона, у которого он перенял интерес к еврейским мелодиям. С другой – в бытовой и ранней юношеской поэзии Лермонтова отразились характерные для дворянской среды XIX века представления и разговорная лексика того времени (слово «жид» в XIX веке бытовало как в разговорно-просторечном, так и в укоризненном ключе).

1. Ветхозаветная и библейская лирика. (Романтический взгляд.)

В своем творчестве Лермонтов обращается к ветхозаветным темам с глубоким сочувствием к трагической судьбе иудейского народа до его проклятия за предательство и убийство Сына Божия, к его изгнанию и духовной силе.

«Еврейская мелодия» (1836).
Переложение стихотворения Д. Г. Байрона ("My soul is dark") из цикла «Hebrew Melodies».
 «Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!
 Вот арфа золотая:
 Пускай персты твои промчатся по ней,
 Звукам Рая внимая.
 Если в сердце таится надежда моя,
 Ее звуки твои расколдуют;
 Если слезы застыли, они потекут,
 И они меня не очаруют...»
 
«Плач Израиля» (1830).
Юношеское стихотворение, посвященное теме рассеяния еврейского народа и утраты родины.
 «Солнце зашло, и над старым Сионом
 Вечер спускается в тишине;
 Вторили горы тоскливым степям,
 Где же ты, дом наш, где же наш храм?..»
 
2. Драматические произведения («Испанцы»).
В ранней трагедии «Испанцы» (1830), написанной 16-летним поэтом, фигурирует главный герой – старый еврей Моисей и его дочь Ноэми. Здесь Лермонтов выводит драму гонений на евреев со стороны испанской инквизиции.
  Моисей о гонениях и народной судьбе:
    «Наш народ – изгнанник на земле;
    Мы терпим все: проклятья, посмеянье,
    Но Бог отцов хранит еще своих...»
   
  Из диалогов о представлениях общества по отношению к евреям:
    «Еврей! Еврей! Какое имя!
    За что его все проклинают?
    Чем хуже он других людей?..»
   
3. Бытовая лирика, эпиграммы и романтический поэтический фольклор.
В ранних поэмах, шуточных стихотворениях и набросках слово «жид» употребляется Лермонтовым в бытовом контексте XIX века или для создания ориентального/бытового колорита.

Из поэмы «Сашка» (1835–1836).
В поэме описываются реалии тогдашней Москвы и ее обитателей:
 «...И жид скупой, с склоненной головой,
 Считает пыльный куш перед свечой...»
 
Из поэмы «Хаджи Абрек» (1833–1834).
Использование образа в контексте торговли и восточного быта Кавказа:
 «Его нагайка – смерть врагам,
 Но жид не даром отдавал
 Свой старый клинок за червонцы...»
 
Контекст эпохи.
  Лексика XIX века: Слово «жид» до середины XIX века в русском языке часто использовалось как традиционное обозначение (по аналогии с польским ;yd или немецким Jude), хотя уже приобретало негативно-оценочный оттенок. Лермонтов использует его в бытовых описаниях и поэмах, соблюдая реалии эпохи.

  Влияние Байрона: Лирическое отношение Лермонтова к теме еврейства сформировано под влиянием «Еврейских мелодий» Байрона – это образ народа-изгнанника, исполненного древней гордости и горчащего драматизма.


В дополнение к основным произведениям, тема евреев и еврейские сюжетные мотивы встречаются у Лермонтова в юношеских набросках, набросках поэм, а также в прозе и личных письмах/дневниковых записях эпохи.

Вот ещ ряд цитат и упоминаний из наследия поэта:
1. Трагедия «Испанцы» (1830) – дополнительные фрагменты.
В этой юношеской пьесе тема преследования евреев инквизицией является одной из центральных.

  Размышления старого Моисея о судьбе своего народа:
    «За что они нас ненавидят? Чем
    Мы согрешили против них? За то ли,
    Что Бог предков отдал нас им в рабство?..
    Мы платим им добром за зло – и все же
    Для них мы псы...»
   
  Реплика о жестокости окружения к евреям:
    «Они зовут нас жадными... Но кто же
    Нас заставил золото любить?
    Отняли землю, честь, права и имя,
    Оставили лишь золото... И после
    За это же нас проклинают!»
   
2. Поэма «Сашка» (1835–1836) – дополнительные строки.
В поэме «Сашка» Лермонтов обращается к городским контрастам и зарисовкам быта, где еврейские персонажи выводятся в духе бессарабского или еврейского бытового колорита того времени.

  Описание старого ростовщика/торговца:
    «В углу, поджав ноги, сидел Янкель,
    Израиля печальный сын и пейсах,
    Считая медь и шепча про себя
    Старинные молитвы...»
   
  О ностальгии в изгнании:
    «...И день и ночь об Сионе вздыхает,
    Хоть в чистом поле пропадает...»
   
3. Раннее стихотворение «Еврейская мелодия» (1830).
Это другое (более раннее, нежели переложение Байрона 1836 года) юношеское стихотворение, написанное 16-летним Лермонтовым на ветхозаветный сюжет.
 «Я видел край, где мелькают тени
 Великих предков в тишине;
 Сиона дщери там в моленье
 Слагали песни обо мне...
 Но пал Сион, и племя Бога
 Теперь рассеяно везде...»
 
4. Поэма «Боярин Орша» (1835–1836).
В поэме из времен Государя Ивана Грозного слово и образ используются в контексте старинных русских взглядов:
 «Купец ли, жид иль иноземец –
 Для них один готовый путь:
 Отдай кошель иль не дыши...»
 
5. Из прозы и записей («Вадим», 1832–1834).
В неоконченном историческом романе «Вадим», посвященном Пугачевскому бунту, Лермонтов описывает ярмарочную и трактирную жизнь Поволжья XVIII века, где эпизодически мелькают торговцы-евреи:
 «В сенях толпились мелкие торговцы, корчмари и жиды, предлагавшие сбыть краденые вещи или достать достатейного вина...»
 
Итоговый контекст.
В целом отношение Лермонтова к теме делится на два четких пласта.
  Высокий романтический пласт: Ветхозаветная трагедия, скорбь о потерянной родине (Сионе), внимание к гонимому проклятому народу (под влиянием Библии и Байрона).
  Бытовой/реалистический пласт: Описание ростовщиков, корчмарей и торговцев в поэмах и прозе с использованием бытовой терминологии и представлений XIX века.


Вот точный и исчерпывающий свод всех реальных упоминаний слов «жид», «еврей» и еврейской темы в полном академическом собрании сочинений М. Ю. Лермонтова.
1. Трагедия «Испанцы» (1830).
Это единственное произведение Лермонтова, где еврейская тема является центральной. Главные герои – старый еврей Моисей и его дочь Ноэми, а слово «жид» вложено в уста испанцев-антисемитов (Соррини, Падре, альгвасилов).
  Защита человеческого достоинства Моисеем:
    «Еврей! – Да, жид! – О, если б знали вы,
    Как ненавижу я имя, которым
    Меня вы мараете!.. За что?
    За то ль, что на лице моем печать
    Проклятия Небес?..»
   
  Отношение испанцев к Моисею:
    «Смотрите, жид!.. Куда ты с сумкой длинной
    Плетешься, ветхий старец?..»
   
  Монолог Моисея о презрении к угнетателям:
    «Проклятый жид! – О, пусть они зовут
    Меня проклятым... Я их ненавижу
    Сильнее, чем они меня!..»
   
2. Юношеская поэма «Каллы» (1830–1831).
В этой ранней кавказской поэме слово используется в традиционном для разговорного языка XIX века значении «торговец/скупщик» (без глубокого религиозного подтекста).
  Описание старого торговца оружия:
    «Там жид седой с преклоншейся главой
    Сидел над кучей перстней и червонцев...»
   
3. Роман «Вадим» (1832–1834).
В неоконченном прозаическом романе о Пугачевском бунте упоминание встречается один раз в описании толпы и социальных типов XVIII века.
  Из II главы:
    «...среди них суетились жиды, пьяные казаки и мещане...»
   
4. Библейская и байроническая лирика (Еврейская тема без слова «жид»).
В лирике Лермонтов обращается к теме изгнания и ветхозаветной поэзии, используя только благозвучные и романтические наименования (Израиль, Сион, иудей):
  «Еврейская мелодия» (1836) – свободный перевод Д. Г. Байрона (My soul is dark):
    «Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!
    Вот арфа золотая:
    Пускай персты твои промчатся по ней,
    Звукам Рая внимая...»
   
  «Плач Израиля» (1830–1831):
    «О! Полно вам плакать, дщери Сиона,
    Наш дом разрушен, наш храм забыт...»
   

В отличие от Н. В. Гоголя или Ф. М. Достоевского, у Лермонтова нет публицистических статей, дневниковых записей или писем с обсуждением «еврейского вопроса». Вс его наследие по этой теме ограничивается:
  Юношеской драмой «Испанцы», переводами Байрона и ветхозаветной лирикой.
  Единичными бытовыми упоминаниями в «Каллы» и «Вадиме».


Если брать драму «Маскарад» (1835), то там есть конкретные сцены и упоминания, связанные с еврейской темой, ростовщичеством и бытовой лексикой карточного Петербурга 1830-х годов.

В «Маскараде» слово «жид» и еврейская тема фигурируют в двух контекстах: характеристика ростовщиков и оскорбительный сарказм во время игры в карты.
1. Игра в карты и ростовщики (Действие 1, Сцена 2)
В сценах игорного дома Арбенин и другие игроки обсуждают ростовщиков, у которых берут деньги под проценты для игры:
  Арбенин о ростовщиках и закладах:
    «Да! заложил... и у какого жида!
    Под проценты такие, что страшно молвить...»
   
  Отношение светских игроков к процентщикам:
   Казарин и Арбенин употребляют это слово как синоним беспощадного ростовщика, готового обобрать проигравшегося дворянина до нитки.
2. Сцена игры и ссора (Действие 1, Сцена 3).
В эпизодах, где описывается азарт и разорение игроков, слово используется как бытовое ругательство или укор в скупности и нечестной игре:
  Игрок в гневе на нечестный ход или отказ отыграться:
    «Слуга жидовской душонки!
    Ему бы только медь считать да золото копить...»
   
Контекст драмы «Маскарад».
В «Маскараде» Лермонтов показывает высшее светское общество Петербурга, где:
  Ростовщичество было важной частью закулисной жизни игроков (Арбенина, Казарина, Звездича).
  Лексика отражает светский разговорный обиход 1830-х годов, где ростовщиков и процентщиков часто называли словом жид в переносном и негативном смысле.

___


Михаил Лермонтов – выдающийся русский поэт, отразивший в своем творчестве начавшийся в России духовный  кризис.  Националист и патриот. Корнет лейб-гусарского полка. Два раза был выслан на Кавказ, участвовал в дерзких боевых  вылазках против тех кавказцев, которые ненавидели русских.

Такой русский человек, конечно, не мог любить жидов. Рядом с собою в  бою он никогда  ни одного  жида  не видел.  Как и большинство русских офицеров, он видел лишь жаждущих нажиться жидов-торговцев и жидов-ростовщиков.
И  он  не  боялся, конечно,   писать  слово  «жид».

Вот  отрывок  из  драмы  Михаила  Лермонтова   «Маскарад»:
А р б е н и н
Про  вас  я  не  слыхал,  к  несчастью,  ничего.
Но  многое  от  вас, конечно, я  узнаю.
(Раскланивается  опять.  Штрих, скорчив  кислую мину,  уходит).
Он  мне  не  нравится…  Видал  я  много  рож,
А  этакой  не   выдумать  нарочно;
Улыбка  злобная,  глаза…  стеклярус точно,
Взглянуть  – не  человек –  а  с   чертом  не  похож.
К а з а р и н
Эх, братец  мой,  –  что  вид  наружный?
Пусть  будет  хоть  сам  черт!.. да  человек  он нужный,
Лишь  адресуйся  –  одолжит.
Какой  он  нации,  сказать  не знаю  смело:
На  всех   языках  говорит,
Верней  всего,  что   ЖИД.  –
Со  всеми  он  знаком,  везде  ему  есть  дело,
Все  помнит, знает  все,  в  заботе  целый  век,
Был  бит  не  раз,  с  безбожником  –  безбожник,
С  святошей  –  езуит,  меж  нами  злой  картежник,
А  с  честными  людьми  –  пречестный  человек.
Короче,  ты его  полюбишь,  я  уверен.
А р б е н и н
Портрет  хорош,  –  оригинал-то  скверен!..
(Лермонтов  М. Ю.  Избранные   произведения.  М.,  1941.  С. 182).