Этюд Аэлита. Курс ораторского мастерства

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита вошла в кабинет профессора, встала посреди комнаты, широко расставив ноги, будто готовилась держать оборону, и выбросила руку вперёд театральным жестом.
— Друзья! — начала она звучным голосом. — Сегодня мы поговорим о силе слова!
Профессор медленно отложил книгу.
— Аэлита, вы репетируете?
Она вздрогнула, сбросила позу и села в кресло уже обычным образом.
— Простите. Профессиональная деформация. Я хожу на курсы ораторского мастерства. Третье занятие сегодня было.
В дверях появилась Лесли с блокнотом, в котором виднелись пометки, сделанные явно второпях.
— Я присутствовала как группа поддержки, — сообщила она, садясь. — И как невольный свидетель.
— Расскажите, что происходило, — попросил профессор.
— Тренер сказал, что главное в публичных выступлениях, это уверенность и зрительный контакт, — начала Аэлита. — Я решила отработать оба навыка одновременно. На главном редакторе.
— На летучке, — уточнила Лесли. — В присутствии всей редакции.
Профессор сложил руки на столе.
— Что вы ему сказали?
— Я не говорила, я представляла проект, — с достоинством ответила Аэлита. — Про новую рубрику. Тренер учил нас держать паузу три секунды перед ключевой мыслью. Для драматического эффекта.
— Она держала паузу настолько долго, — вставила Лесли, — что редактор дважды переспросил, не зависла ли она.
— Это было напряжение момента! — возмутилась Аэлита. — Аудитория должна почувствовать вес слова.
— Аудитория почувствовала неловкость и начала переглядываться.
Профессор потёр переносицу.
— А зрительный контакт?
Аэлита слегка смутилась.
— Тренер сказал смотреть в глаза, не отводя взгляд, чтобы показать уверенность. Я выбрала одну точку и держала её все семь минут выступления.
— Проблема в том, — Лесли не удержалась от улыбки, — что точкой оказался редактор. Она не моргая смотрела ему прямо в глаза семь минут подряд. Он в какой-то момент отвёл взгляд первым и сказал: «Аэлита, вам плохо?»
— Это называется доминирующий взгляд лидера! — не сдавалась Аэлита.
— Это называется взгляд человека, который смотрит слишком много фильмов про переговорщиков, — поправила Лесли.
Профессор сложил пальцы домиком.
— И как отреагировала аудитория на саму идею рубрики?
Аэлита слегка сникла.
— Никто ничего не запомнил про рубрику. Все обсуждали потом только паузу и взгляд. Один коллега подошёл и спросил, не поругались ли мы с редактором лично.
— Форма победила содержание, — заключил профессор.
— Тренер говорил, что форма и есть содержание!
— Тренер продаёт курсы по форме, — заметила Лесли. — Ему выгодно так говорить.
Профессор кивнул.
— Аэлита, уверенность не в паузах и не в немигающем взгляде. Она в том, чтобы знать, о чём вы говорите, настолько хорошо, что не нужно никаких приёмов для эффекта.
— То есть все эти техники бесполезны?
— Не бесполезны. Просто вторичны. Сначала мысль, потом форма. А не наоборот, как получилось у вас на летучке.
Аэлита задумалась, машинально повторяя про себя что-то одними губами, явно ещё во власти тренерских установок.
— Значит, на следующем занятии я скажу тренеру, что содержание важнее эффектной паузы?
— Скажите, — согласился профессор. — Только не держите после этого молчание три секунды, глядя ему в глаза. Он может неправильно понять.
Лесли фыркнула, поднимаясь.
— Идём, оратор. Редактору, кстати, всё же понравилась идея рубрики. Он одобрил её сегодня утром, через сутки после того, как отошёл от твоего взгляда.
Аэлита просияла.
— Значит, приём сработал! Просто с отложенным эффектом!
— Или он просто прочитал документ спокойно, без паузы и гипноза, — вставила Лесли.
Они вышли. Из коридора донеслось: «А если в следующий раз добавить ещё и жест раскрытой ладони? Тренер говорил, это усиливает доверие...»
Профессор посмотрел на карандаш, спокойно лежащий на столе без единой драматической паузы за плечами, и записал в блокноте: «на всякий случай не встречаться взглядом с Аэлитой дольше пяти секунд».


Конец эпизода.