Сон поэта о сообщающихся сосудах

Сон поэта на Канатчиковой даче о сообщающихся сосудах

В белом венчике из роз поэт вышел на сцену с корзинкой свежего бисера и перлов.

«Ура, товарищи! Вы молоды, и вам предстоит ещё учиться, учиться, учиться — не становиться тупыми и не свинячить у нового корыта, завоёванного революцией и кровавыми сражениями, а не даром золотой рыбёхи.

Дамы и господа! Отсель вы не проститутки и бандиты, а женщины с серпом и с половыми тряпками, гордо выходящие из трудной ситуации, и мужи с тяжёлым молотом, разбивающим оковы позорного прошлого. Вы — будущие матери и джентльмены, охватившие за хвост птицу удачи, предвестницу радужного будущего. Я восхищаюсь вашими перспективами и трудовыми успехами. Будем впредь сеять разумное и доброе семя».

По залу прокатилась волна ликования и откатилась эхом:
— Лекция окончена? Вечное «о работать»! Без водки скучно. Когда начнём прожарку спирта?

Поэта передёрнуло:
— Шалавы!

— Ша! Лав! Лавэ! — эхом отозвалось из зала, и толпа ломанулась к корыту примерять перлы к себе.

— Украл, выпил, в тюрьму, — рассовывали по карманам крупные перлы несостоявшиеся джентльмены в костюмах с отливом.

— За лавэ дам, — подхватывали бисер помельче богемные шалуньи и складывали его в реплики брендовых клатчей.

— Тупые свиньи!
И сон поэта прервало пение первых петухов, невесть откуда оказавшихся на Канатчиковой даче.

— Так! Архаровцы, просыпаемся и не тупим! — эхом повторила санитарка тётя Маша. — Умываемся, чистим зубы и на процедуры. Кто не успеет, вместо тёплых клизм с ромашкой — прохладный душ Шарко.

— Какая женщина! — мелькнуло в сознании поэта. — Я люблю тебя, Мари...