97. Свет от Цветка

Она целый день смотрела в лупу - не в залупу, а в лупу. В экран компьютерный. И пальцами щелк, щелк по клавишам - будто Элтон Джон шпалы набивает.
Иногда она откидывалась назад, заводила руки за шею - потягивалась - и смотрела куда-то поверх - огромные галактические глаза, бог знает, куда были устремлены.
Еще она ездила в машине, похожей на влагалище.
И вот, когда я к ней долез, лазая по лестнице, ведущей в небо - она сидела на самом верху башни, что издавала газеты и журналы, то  услышал: чего тебе надо?
Я ответил: давай, сегодня перепихнемся. Она засмеялась, как золотые колокольчики прозвенели.
- Давай, - и вгляделась в лупу пристальней.
А получилось так, что Артемыч споил нас с круга в осенний солнечный денек, и  мы остались одни в надвинувшейся тьме, холодном ветре и, не сговариваясь, завернули в ближайшую раскрытую дверь к теплой батарее в углу.
И там, ни слова не говоря, компьютерщица спустила джинсы, и встала ко мне спиной, нагнулась. Я вставил в прямую кишку - в тугое место. А до этого действия компьютерщица в темноте взяла в рот.
Я ей сказал: отсоси. Грубо ей это показалось - фу, как грубо, - она сказала. И вот потом уже я ей упаковал заднюю магистраль. Баба пустоты не любит - если бы был в кармане искусственный пенис, что продают рядом с зайцевским музыкальным магазином - такой с роговыми пластинами - весь ящеристый, чтоб продрать, я бы вбил его и во влагалище.
Хорошо, с двумя конструкциями. Потом я достал бутылку водки, которую мы не допили за гостевым столом, и полил на головку члена - а! зело борзо! Ну, давай, хорошая, - еще как обычно. И как обычно мы сделались.
Она схватила кольцом из двух пальцев у основания члена, и я задергался в угол пружинистой струей. И пошли мы вон - в осеннюю еще больше ночь. Часы показывали два.
Позади нас над домами подымалось зарево - это пробился сквозь все преграды свет, мгновенно выросший от лавинной, огненной, превращающейся постепенно в угольки, спермы. Все в них превращается.