98. Зося

Она возмущается, как взрослая, хотя ей четырнадцать. Она ходит из конца в конец по коридору среди нас и сжимает кулачки, что-то шепчет, кому-то грозит - разве что не плюется. Ее только что обсудили. Семинар поэзии писательской организации, организованный для начинающих авторов.
- Кто это? - спрашиваю.
- Это Зося Седовласова, - отвечает девушка чуть старше ее, но уже побывавшая в наших компаниях, - что творит ребенок!
           Проходит пять лет. Я стою на ступенях в цнтре города. Мимо шествуют калиюжники. Вдруг идет медленной походкой, с отстраненным видом та буянка из семинара - только это уже взрослая девушка, женские линии бедер, плеч, грудь тяжело покачивается в такт шагам. Я делаю два шага наперерез:
          - Вы поэт Зося Седовласова. Я вас читал (вру).
Мы знакомимся: я узнаю, что она идет из читального зала областной библиотеки, куда ходит изучать венгерский (!) язык. Я рассматриваю ее вблизи - светлые волосы, точеный носик, красивые глаза (у всех женщин красивые глаза).
Я пропал. Я подыскиваю слова, правильные выражения, подстраиваюсь под нее - только б она не ушла - говорю как можно дружелюбнее, беззащитнее, с легкой иронией по своему адресу - и, конечно, о литературе, о том семинаре. Как хорошо с ней рядом идти, молчать, иногда менять тему разговора.
Мы минуем пять кварталов - идем все время на юг прямо, и поворачиваем направо за частными домами - к оврагу -  переходим через мостик  ручей - я протягиваю руку - мне в ответ дают свою - первое касание, мы входим в городскую рощу. Спутница мне доверяет - мы будто знакомы сто лет.
Садимся на бревно под дубом. Сначала молчим, а потом я привлекаю поэтессу к себе, руку кладу на ее грудь. Это как бы продолжение разговора, но уже  губами, дыханием! До этого мы боялись, и говорили осторожно, были как в замкнутом пространстве - а теперь мы из него вышли - и можем делать, что хотим. Раньше только ползали, а теперь можем летать - такое чувство было после первых объятий и поцелуев.
Два стало одним вновь.
Везу ее с площади, которую в мою бытность называли по альбому "Deep Purple  in Rock" - Темно-пурпуровые в скале - на такси. Поэтесса от ласок раскраснелась, глаза заиграли лучистыми огнями. Чувство, что мы совершили что-то важное, основательное — гранитное.
Мургян Култыков - народный певец России - юношеским высоким голосом поет с водительской панели: ты замуж за него выходи, ты замуж за него не выходи! - гунявый пидорас.
Да, думаю, не надо так делать. В смысле петь. На следующий день я встречаю Зосю, и мы едем на дебаркадер. Беру лодку у сторожа, переплываем Оку. Мы на острове. Песок, ивовые кусты. Вдали город.
Я начинаю валять литераторшу в песке, ложусь на нее, изображаю половой акт, но только и всего. Возвращаемся пешком через другой конец города. Подвожу ее к забору, где нависает цветущая вишня - все вокруг в белых лепестках. Когда я опять раздвоил прищепку лифчика, груди изучательницы венгерского языка бухнули мне прямо в ладони — теплые, спелые.
Зося! Она показывала свои стихи члену Союза писателей СССР - Амвросию Марусевичу. Мама у нее была учитель, папа тоже. Жили они в пятиэтажке-брежневке. Иногда стихи печатались в областной молодежной газете - найдите их и прочитайте - там про любовь. Но не про такую.
Теперь, зная мой рассказ о бревне, оврагах и острове - судите сами, какая Зося была красивая девушка, что я даже спустя много лет не хочу видеть, как она изменилась - стала уверенной в себе женщиной - мимо вчера прошла в брюках.