Котам можно всё. Глава девятнадцатая

ГЛАВА 19. СОБАЧИЙ ПОТРОХ

Мыслимо ли дело – выдержать все кошачьи выходки и ни разу не сорваться? Для этого нужны не просто крепкие нервы, а стальные неубиваемые канаты, удержавшие бы меня от действий, о которых потом пришлось бы пожалеть. Я буквально разрывалась от нестерпимого желания высказать Сеймуру все, что думаю по поводу его омерзительного поведения в магазине, но к тому моменту, как мы вернулись домой, уже порядком остыла, и желание устроить своему пушистому-распушистому показательную «порку» само собой сошло на нет. Но спускать на тормозах ТАКОЕ… В общем, без воспитательной беседы здесь было не обойтись.

– Что ты себе позволяешь, Сеймур? – Строго спросила я, усадив кота перед собой. – Почему ты так отвратительно себя ведешь? – Этим вопросом, наверное, задавались многие родители до меня, но не многие коты знали на него ответ. Сеймур знал.

– Но ведь тебе же было весело? Скажи честно, весело? – В огромных радужках кота буквально плясали черти, они просто выпрыгивали из янтарных озер его наглых, рыжих глаз.

– Да, – с величайшим сарказмом в голосе произнесла я. – Особенно меня повеселили охранники, когда начали вытаскивать у меня из карманов хвост той самой птички, которую ты разделал на елке. И выяснять, почему я хотела пронести эти перышки мимо кассы без оплаты.

– Но я же защитил тебя. – Напомнил кот.

– Ага. – Не стала я спорить. – Помнится, ты сказал, что я здесь ни при чем. Это все Никита Громов залез в клетку к попугаям и общипал их практически до лысого состояния. Он вообще коллекционирует экзотические перья. Никогда не забуду безумный взгляд соседа и его отвисшую челюсть, когда он все это услышал. А его возглас: «С-собачий потрох!» – так вообще вогнал меня в краску. Мне кажется парень реально чуть не выругался. Он явно хотел сказать что-то другое. Просто воспитание не позволило при женщинах сквернословить.

– Чем тебе не нравится «собачий потрох»? – Удивился Сеймур. – Не кошачий же? Есть люди, которые ругаются собачьими чертями. Почему нельзя упоминуть собачьи внутренности? Это что, табу? Совершенно нейтральное на мой взгляд  выражение. Да, излишне экспрессивное, но кто бы в такой ситуации стал сдерживаться. Нас повязали на кассе с птичьим хвостом! Как будто носить в кармане птичий хвост – преступление. – Озорной блеск в кошачьих глазах и не думал затухать. Черти кувыркались по второму кругу. – Но ведь все же закончилось вполне благополучно? – Напомнил мне мой распушистый. – Во всем разобрались. И отправились к чертям собачьим с собачьими же потрохами…

– Ага. – Сказала я совершенно безэмоциональным тоном, как будто констатировала смерть собственной веры в человечество. – Разобрались. Часа через полтора. Когда связались с организаторами выставки экзотических птиц на втором этаже ТЦ и пересчитали все перья на хвостах.

– Но с нас же сняли все обвинения. Чего ты еще хочешь? Зато теперь Никита Громов знает, что коты умеют лгать. А полиция нас отпустила сразу же, как разобрались с хвостами.

– Ага. – Вздохнула я бесконечно устало, вперив невидящий взгляд в окно. – И благодаря этому инциденту на входе в «Птичье царство» появилась  грозная табличка: «Вход с котами строго воспрещен!»

– Да не очень-то и надо мне их «Птичье царство». – Фыркнул Сеймур с какой-то обидой в голосе, будто посетить эту запретную для него выставку было мечтой всей его жизни. – Эти птички сами провоцируют. Они знают себе цену. Летают там. Хвостами вертят. Дразнят несчастных котов: «Попробуй-ка, достань!» – Жеманным голосом передразнил мой пушистик. – Вот как не догнать и не выдрать хвост? Если сами напрашиваются? Самый красивый хвост могут иметь только коты…Особенно если…

– И не проси. – Перебила я своего пушистого-распушистого. Отбросила прочь апатию, захватившую меня в плен, и твердым решительным голосом, не знающим компромиссов, добавила: – Тот платиновый серебристый краситель, к которому ты прилип в магазине, я тебе покупать не собираюсь. Или ты хочешь отплевываться блестками?

– Красота требует жертв. – На полном серьезе сказал кот. Как будто сам только что придумал эту гениальную философскую мысль.

– От кого жертв? От меня? Когда я стану тебя отмывать от краски? Я и так сегодня натерпелась сверх меры на кассе. Полтора часа, Сеймур. Полтора часа потерянного времени и нервов. Меня как будто протащили через соковыжималку.

– Но я же потом во всем признался зоопсихологу?

– В чем признался, Сеймур?

– Ну, что это я спрятал перышки, которые не хотела покупать моя мама. Не хотел признаваться, что у меня проблемы гм-м… с отрыгиванием шерсти. Вот я и подумал попробовать метод патрициев времен Римской Империи. Я же не какой-нибудь плебей… Уж пощекотать перышком горлышко сумею.

– Сеймур. Ты меня добьешь. – Схватилась я за голову, едва сдерживаясь, чтобы не упомянуть «собачий потрох» Громова.

Вспоминать недавние неприятные моменты было тяжело и стыдно. Кот лгал, изворачивался, менял показания прямо по ходу допроса, сваливал вину на неизвестных котов, подговоривших его стащить перо, приплетал каких-то собак, заставляющих маленьких законопослушных котиков совершать противоправные действия, потом винил Никиту, который вообще был не в курсе, чьи это перья. Затем сказал, что вырвал перья из бабушкиного веера, но это секрет, потому что бабушка строгая, церемониться не будет и сделает веер из его хвоста. А может и опахало…

Это свистопляска продолжалась до тех пор, пока Громов не грохнул кулаком по столу и не потребовал доказать, что эти перья, оказавшиеся без какого бы ни было штрихкода, вообще когда-либо продавались в этом магазине, или хотя бы ставились на приход.

– Может они вообще валялись в кармане моей девушки еще с прошлого Нового года? – Выдвинул предположение мой сосед. Это выражение «моей девушки» не то, чтобы мне польстило. Это было неожиданно. Может эти слова вырвались случайно? Как недавний «собачий потрох»? Или просто звучали более весомо, чем «в кармане моей соседки, с которой у меня вечные терки»? – Эти перья… Вот посмотрите сами. – Призывал Никита. – На вид-то они такие… Как бы это выразиться? Малость пожёванные. В магазине такой товар явно бы не стали продавать. У вас же не комиссионка?

И вот, именно тогда, когда пробили по компьютеру и не нашли ничего похожего…(Почему бы не сделать это сразу, как только поймали всю нашу компанию за руку на кассе? Это так и осталось загадкой. В конце концов, может же у людей быть план по отлову «забывчивых» покупателей? Вдруг от этого зависит размер премии в конце года?) И вот тогда, когда проверили по компьютеру список товаров…Только тогда от нас с котом отстали, отпустив с извинениями на все четыре стороны. У полиции больше вопросов к нам не было.

Зато потом нас допрашивал Никита Громов. Почему-то ему важно было знать, чьи же это перья на самом деле, и из-за чего нас всех чуть не повязали. Пришлось рассказать ему о накренившейся елке и о роли кота в столь неустойчивом положении лесной красавицы.
– Соба-ачий по-отрох! – Ужаснулся мой слишком любопытный сосед, запуская обе свои руки в собственную вставшую дыбом шевелюру. – Да там же под елкой – джип, который стоит лимонов пять минимум, если не десять. Валим из ТЦ по-быстрому. Пока при памяти и ветер без камней. – Сказал мне тот, кто еще три минуты назад говорил, что не сдвинется с места, пока не узнает, в чем тут дело.

Честно говоря, я не понимала, при чем здесь камни, и какой смысл спешить, если охранники легко смогут отследить по камерам виновника катастрофы, или правильнее сказать, «котострофы», когда бы она ни произошла, ведь платили мы своими банковскими картами.

– Записи с камер я подчищу. – Пообещал мой сосед, подхватывая тяжелые сумки с покупками. Кота, между прочим. – Подключусь к серверу магазина и удалю тот момент, где твой обормот лезет на елку. Главное, убраться отсюда поскорее, чтобы перья с елки не соотнесли с ее падением. Если повредится джип, ты, Влада, вообще не расплатишься. У тебя не кот, а пять миллионов убытку. Собачий потрох!

Вот так, благодаря своему пушистому-распушистому, я снова оказалась в долгу перед соседом.  Впервые слышу, чтобы человек так долго и витиевато ругался. Собачьими внутренностями. Может у него кто-то из родственников ветеринар? Раз он подцепил откуда-то такое странное ругательство. Вопрос в том, что мне теперь сделать с котом? Оттаскать за шкирку – явно непедагогично. Может, запретить пользоваться шампунем или согнать с нового одеяла? Или выбросить из-под коврика денежную мышь? А как быть с соседом? Здесь вопрос еще сложнее. Случайно ли он назвал меня своей девушкой? Может просто оговорился? Или это вырвалось само собой – на автомате? Почти как «собачьи потроха»?

Кот совершенно не чувствовал себя виноватым, мало того, ходил по комнатам с видом героя-победителя, нацепив эти самые перья, торчащие над ушами, точно головной убор вождя какого-нибудь дикого племени. Дик с завистью поглядывал на своего друга и, встречаясь со мной взглядом, закатывал глаза и демонстративно вздыхал. «Чем бы дитя ни тешилось…» – Всем своим видом показывал он.