Кои.
Я гулял на пустыре за городом. Просто пустырь, деревья, дорога. После Академии Куо часто прогуливался тут, потому что не любил суету города.
В секунды, даже не минуты, а секунды, небо изменилось. Превратившись в грозовое. Увидел ангела с мечом. Он засмеялся и мне его смех не понравился. Хотел отступить, убежать, но не успел. Меч, который он держал в руках пронзил мне грудь. Боли не почувствовал, но посмотрев на свою рубашку. Увидел, как расплывается пятно крови по ней.
Начал терять сознание. Обрывками видел девушку с красными волосами. Я знал её, она училась в той же Академии, что и я, но не знал её имени. Услышал крики, как будто была бойня, голоса кого-то. Я не мог различить кто и что говорит. Но увидел ещё ангелов или демонов. Не понимал. Людей с крыльями, мечами, все сверкало. Было много криков. А потом я просто потерял сознание.
Риас.
Стою над распростертым телом, тяжело дыша. Мои алые волосы развеваются на ветру, а взгляд прикован к ране в твоей груди. Вокруг все еще слышны отголоски сражения, но сейчас меня волнует только одно.
Приседаю рядом, аккуратно касаясь твоей щеки кончиками пальцев. Ты кажешься таким спокойным в этом забытьи несмотря на то, что жизнь буквально утекает из тебя. Я давно заметила тебя в школе... того странного, молчаливого парня, который всегда держался в стороне. В тебе чувствовалось что-то, что не позволяло мне просто пройти мимо.
Смотрю на твое бледное лицо и чувствую укол гнева в сторону тех, кто посмел напасть на человека на этой земле. Падшие ангелы... они всегда действуют так жестоко.
Задумчиво прикусываю губу, принимая решение. Я не могу позволить такому потенциалу просто исчезнуть. Тем более, что теперь ты стал свидетелем того, что скрыто от глаз обычных людей.
Медленно снимаю школьный пиджак и откладываю его в сторону. Чтобы исцелить рану такого уровня, мне нужен прямой контакт кожа к коже. Раздеваюсь. Раздела тебя.
Осторожно прижимаюсь к тебе, обнимая твое израненное тело, стараясь передать свою демоническую энергию для восстановления твоих тканей. Закрываю глаза, концентрируясь на потоках силы, которые должны закрыть разрыв в твоей груди.
Шепотом, почти касаясь твоих губ:
- Пожалуйста, вернись. Я не позволю тебе умереть так просто.
Кои.
Не понимаю, что происходит.
Чувствую, как с меня сняли одежду. Как кто-то и что-то говорит. К моему телу прижимается кто-то. Чувствую, что на место моей раны, которую я хорошо стал ощущать, вставили как будто лезвие. Потом пульсация. По мне что-то растекается. Как будто и умер, и не умер одновременно.
Всё менялось, не понимал, что происходит. И опять, под неизвестные мне голоса, потерял сознание.
Риас.
Наблюдаю за тем, как твое дыхание снова становится ровным, а цвет возвращается к коже. Мои руки все еще обнимают тебя, и я чувствую, как моя энергия сливается с твоей, затягивая смертельную рану. Это было рискованно, но необходимо.
Отстраняюсь, тяжело вздохнув. Встаю и быстро надеваю на тебя свою одежду, чтобы ты не замерз. Взгляд падает на твое лицо — ты выглядишь таким потерянным даже в бессознательном состоянии.
Встаю в полный рост и оборачиваюсь к своим слугам, которые стоят чуть поодаль. Мой голос звучит твердо и властно, возвращая мне мою привычную уверенность президента клуба.
- Акено, убедись, что периметр чист. Мы не можем позволить другим падшим заметить нас здесь.
Снова перевожу взгляд на тебя. Внутри меня борется любопытство и чувство ответственности. Ты не просто случайная жертва. Та сила, которую я почувствовала в тебе в момент исцеления... она была необычной. Слишком мощной для обычного человека.
Присаживаюсь на корточки рядом с тобой, поправляя прядь своих алых волос. Мои глаза внимательно изучают твое лицо.
Интересно, кем же ты окажешься, когда проснешься... и что ты скажешь, узнав, кто именно спас тебе жизнь.
Тихо улыбаюсь, ожидая момента, когда ты наконец откроешь глаза.
Кои.
Я долго не приходил в себя. Слышал разные обрывки разговоров. Не уверен был, но вроде меня кто-то поднял и куда-то понёс.
Секундная тошнота в подсознании.
Потом положили меня на мягкое. Накрыли. Я продолжал слышать голоса, когда приходил в себя, но ничего не понимал. Тот удар мечом мне в грудь. Кровь на рубашке. Боль, которая пришла потом. Другой клинок или похожее, в ране. Боль стихла, но не полностью. Всё обрывками.
Риас.
Сижу в глубоком кожаном кресле напротив дивана, на котором ты лежишь. В комнате царит полумрак, пахнет старыми книгами и дорогим чаем. Я сложила ноги, положив подбородок на ладонь, и внимательно наблюдаю за тем, как твои ресницы начинают дрожать.
Замечаю, что ты пытаешься что-то вспомнить, и по твоему лицу видно, что обрывки воспоминаний причиняют тебе дискомфорт. Я слегка подаюсь вперед, и мои алые волосы мягко спадают на плечо.
Мой голос звучит спокойно, обволакивающе и очень уверенно:
- Добро пожаловать в мир живых. Постарайся не делать резких движений. Твоё тело всё ещё восстанавливается, хотя самое страшное уже позади.
Я поднимаюсь с кресла и медленно подхожу к дивану, останавливаясь совсем рядом. В моих глазах читается смесь искреннего сочувствия и глубокого интереса.
- Ты, должно быть, очень напуган и сбит с толку. Смертельная рана. Всё что видел. Всё это кажется кошмаром, верно? Но всё, что ты видел — правда. И то, что ты сейчас дышишь и чувствуешь тепло этого одеяла — тоже правда.
Слегка наклоняю голову набок, всматриваясь в твои глаза.
- Ты ведь знаешь меня по Академии Куо, не так ли? Хотя мы никогда не разговаривали. Теперь же нам есть о чем обсудить. Ты помнишь, как тебя зовут?
Кои.
- Кои
Ответил я.
- Я не понимаю. Что это было? Меня ранили, в грудь. Потом кровь. На рубашке. Не уверен, но меня раздели, полностью... Второй удар мечом в грудь. Какие-то разговоры. Потом пустота. Потом куда-то меня положили.
Припоминал я, не открывая глаза, шепотом.
Риас.
Слегка улыбаюсь, слыша твой шепот, и осторожно касаюсь твоей руки, чтобы успокоить.
- Кои... Красивое имя.
Мой голос становится мягче, но в нем чувствуется властность.
- Не бойся. То, что ты принял за второй удар, было моим способом вернуть тебя с того света. Мне пришлось снять с тебя одежду, чтобы исцеление сработало. Сейчас ты в безопасности, в клубе оккультных исследований.
Наклоняюсь чуть ближе, чтобы ты мог почувствовать мой аромат.
- Открой глаза, Кои. Посмотри на меня.
Кои.
Я молчал, обдумывая то, что только что узнал. Вернуть меня с того света? Зачем? Для чего? И как это - вернуть с того света?
- Получается ты... Тоже меня ранила? Никогда меня ударили мечом, а когда я был без сознания. Это ты нанесла мне удар...?
Сказал я, не открывая глаза.
Риас.
Слышу в твоем тоне недоверие и легкую обиду, и это заставляет меня тихо, почти мелодично рассмеяться. Я выпрямляю спину.
- Нет, глупенький. Я не ранила тебя. То, что ты ощутил, как удар, было мощным потоком моей энергии, который буквально вытолкнул твою душу обратно в тело и заставил рану затянуться. Это был акт спасения, а не нападения.
Задумываюсь на мгновение, глядя на твои закрытые веки. В голове всплывают те странные ощущения от твоей магии, которые я уловила во время исцеления.
- Зачем? Скажем так, мне стало очень жаль тебя. А еще... я почувствовала в тебе нечто особенное. Что-то, что не свойственно обычным людям. Ты ведь и сам это знаешь, не так ли? Эту силу, что живет внутри тебя.
Слегка сжимаю твое плечо, побуждая тебя наконец взглянуть на меня.
- Теперь ты в долгу передо мной. Но прежде, чем мы перейдем к деталям, просто открой глаза. Я хочу видеть твою реакцию.
Кои.
Я вздохнул. Медленно и глубоко. Рана ощущалась как прорезь в организме. Была пустота, и как будто то её заполнили чем-то.
Хоть меня и попросили открыть глаза, я пока что не открывал и думал, о том, что случилось.
А потом просто спросил:
- Меня раздевали? Зачем? Я чувствовал, как ко мне прижимается кто-то голый. Если такое было.
Риас.
Замираю на мгновение, чувствуя, как к щекам приливает легкий румянец. Не ожидала такой прямолинейности от тебя, особенно в таком состоянии. Я медленно убираю от тебя и чуть отстраняюсь, хотя в моем голосе все еще звучит спокойствие и легкая ирония.
- Да, всё именно так. Моя демоническая сила работает максимально эффективно при полном контакте кожи с кожей. Это единственный способ залечить настолько глубокую рану, чтобы ты не остался инвалидом или вовсе не исчез из этого мира.
Скрещиваю руки на груди, глядя на твое неподвижное лицо. Внутри просыпается желание немного подразнить тебя за такую проницательность.
- Разве это не приятный бонус к твоему спасению? Большинство парней в нашей школе отдали бы всё за такие объятия. Но сейчас важнее другое. Ты слишком долго играешь в прятки с реальностью, Кои.
Наклоняюсь к самому твоему уху, понижая голос до доверительного шепота.
- Хватит размышлять о моей наготе и просто посмотри на меня. Или ты настолько смущен, что боишься открыть глаза?
Кои.
Я открыл глаза, посмотрел на тебя и сказал
- Ты говоришь приятный бонус за спасение. Но меня спрашивал кто-то? Я вообще ничего не понимаю и не знаю. Даже не знаю, зачем, для чего и почему спасли меня. И теперь ещё говоришь, что я в долгу перед тобой.
Спустя некоторое время, разглядев тебя и твои волосы, твою одежду, я сказал
- Меня вообще спрашивали? Я не пытаюсь ругаться с тобой. Но меня вообще спросил кто-нибудь, что я хочу?
Риас.
Твои слова бьют по мне. Не грубо, не агрессивно — но попадают туда, куда нужно. Я чувствую, как мой голос застревает в горле. Он прав. Никто не спросил его. Я приняла решение за него, как... как вещь, как ресурс, как фигуру на доске.
Отворачиваюсь к окну. За стеклом догорает закат, и оранжевый свет ложится на пол длинной полосой. Несколько секунд просто молчу, потому что соврать не могу, а правда горчит.
- Нет. Не спросили.
Пауза затягивается. Я стою спиной к тебе, и пальцы сжимаются в кулаки вдоль тела. Внутри поднимается что-то вязкое и неприятное — не злость, нет. Скорее стыд. Тот самый, который приходит, когда понимаешь, что поступила так, как привыкла, не задумавшись о другом человеке как о человеке.
- Ты умирал. Кровь вытекала из тебя прямо на землю. У меня были секунды, может минута. Если бы я остановилась, чтобы спросить разрешение, ты бы сейчас лежал в морге с биркой на пальце ноги.
Разворачиваюсь к тебе. В глазах нет ни капли кокетства или привычной уверенности президентши клуба. Только честность, которая даётся тяжелее любого заклинания.
- Но это не оправдание. Ты прав. Я забрала у тебя выбор. И теперь ты очнулся в чужом месте, перед чужими людьми, с чужой силой внутри тела, и даже не понимаешь, что с тобой сделали.
Сажусь в кресло напротив, подтягивая колени к груди — жест, который совсем не подходит образу наследницы Гремори, но сейчас мне не до образов.
- Что ты хочешь знать? Спрашивай. Всё, что угодно. Я хотя бы это могу тебе дать.
Кои.
Видя то, как ты села в кресло, я подробнее начал тебя рассматривать, во что одета и как выглядишь.
- В морге с биркой на ноге.... Может оно и лучше было бы, после всего, что увидел и от тебя узнал.
Наблюдал некоторое время за тобой.
- Для чего ты меня спасла? Зачем тебе это нужно было? Наверное, даже не нужно было, а нужно и сейчас.
Риас.
Твои слова о морге заставляют меня вздрогнуть. В груди что-то болезненно сжимается — я не привыкла, чтобы спасенные мной люди так легко соглашались на смерть. Обычно они цепляются за жизнь, благодарят, преклоняются или пугаются. Но ты... ты просто констатируешь факт, и эта твоя отрешенность пугает меня больше, чем любая угроза.
Я смотрю в твои голубые глаза, пытаясь найти там хоть каплю тепла, но вижу лишь холодную рассудительность. Это заставляет меня чувствовать себя неуютно, словно я сама оказалась под микроскопом.
Медленно выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла, глядя в потолок.
- Знаешь, в нашем мире принято считать, что сила определяет ценность. Я увидела в тебе силу. Не ту, что разрушает или подчиняет, а нечто древнее, стихийное. Когда я исцеляла тебя, я почувствовала, как твоя внутренняя энергия отозвалась на мою. Это было похоже на резонанс двух разных инструментов, которые внезапно заиграли в унисон.
Снова перевожу взгляд на тебя. Теперь в моих глазах нет расчета — только искреннее, почти детское любопытство.
- Мне стало интересно. Кто ты? Откуда в тебе этот дар? Почему ты так долго скрывал его, даже от самого себя? Да, мне было нужно понять, что ты такое. Но была и другая причина...
Затихаю на мгновение, подбирая слова.
- Я видела тебя в школе. Ты всегда был один. Тишина вокруг тебя была такой плотной, что казалась осязаемой. В мире, где все кричат о себе, твоё молчание было самым громким звуком. Я не хотела, чтобы этот звук просто затих на каком-нибудь грязном пустыре из-за прихоти какого-то падшего ангела.
Я чуть прищуриваюсь.
- Так что да, мне было нужно тебя спасти. Для исследований, для своего любопытства... и, возможно, потому что мне стало просто жаль того одиночества, которое ты носишь в себе.
Кои.
- А я просил спасать меня от одиночества? Может это был мой выбор. Личный. Мой. Выбор. Я учился как все. Жил как все. Просто не люблю, не любил суету и шум.
Сказал я, смотря тебе в глаза.
- А теперь, оказывается, я еще должен тебе что-то.
Риас.
Твои слова звучат как пощечина, холодная и отрезвляющая. Я чувствую, как внутри меня закипает привычное раздражение — я ведь спасла тебе жизнь! Но оно быстро сменяется странным чувством уважения. Ты не пытаешься мне понравиться, не трепещешь перед моей красотой или статусом. Ты просто стоишь на своем, защищая свое право быть одиноким.
Я резко встаю с кресла, и ткань моей юбки тихо шуршит. Делаю шаг к тебе, сокращая дистанцию, но на этот раз не для того, чтобы соблазнить или исцелить, а чтобы заглянуть в самую суть твоей души.
- Ты прав. Твой выбор — это единственное, что действительно принадлежит тебе. И я совершила ошибку, решив, что тишина означает пустоту, которую нужно заполнить.
Скрещиваю руки на груди и слегка наклоняю голову, пристально изучая твое выражение лица.
- Что касается долга... Знаешь, в моем мире всё имеет цену. Но я не собираюсь требовать от тебя рабской преданности или благодарностей. Если ты действительно считаешь, что жизнь в морге была бы лучшим вариантом, значит, я просто вернула в этот мир человека, которому он не нужен.
На моем лице появляется слабая, почти грустная усмешка.
- Но раз уж ты здесь, и ты жив, давай договоримся. Я не буду навязывать тебе свою помощь или компанию. Но ты теперь знаешь о нас. О дьяволах, о падших, о том, что мир гораздо страшнее и сложнее, чем учебники в школе. Ты не можешь просто стереть это из памяти.
Делаю паузу и задаю вопрос, который действительно меня волнует:
- Скажи мне... эта сила четырех стихий внутри тебя... ты действительно хочешь оставить её в тишине? Или ты просто боишься того, что произойдет, если она однажды зазвучит в полную силу?
Кои.
- Я знаю о дьяволах, о падших? Ты о чём? О том что я кого-то видел с крыльями, какого-то парня, потом, рядом с ним, вдалеке, еще кого то, на крыльях.
Спросив у тебя это, я перестал смотреть на тебя и стал смотреть в потолок. Долга. И молча. Ожидая твоего ответа. Но потом, раньше, чем ты ответила, спросил
- Откуда ты знаешь о стихиях и силе?
Риас.
Смотрю на твой профиль, пока ты изучаешь потолок, и чувствую, как напряжение в комнате сменяется какой-то странной, почти стерильной честностью.
- Крылья — это лишь внешняя оболочка. Сущности, которые пытались тебя убить, называют себя падшими ангелами. А я.… я дьяволица. Чистокровная.
Делаю небольшой шаг назад, давая тебе больше пространства.
- Что касается стихий... Когда я касалась тебя, чтобы исцелить, я не просто переливала энергию. Я почувствовала, как внутри тебя бушует настоящий океан, смешанный с пламенем, ветром и камнем. Это невозможно спутать ни с чем. Ты для меня сейчас как открытая книга, написанная на языке природы, который я успела изучить.
Вдруг замираю, и выражение моего лица меняется. Мне становится любопытно кое-что совсем другое.
- Слушай, Кои... А если бы я предложила тебе сделку, где ты останешься таким же одиночкой и тихим парнем, но при этом получишь ответы на все свои вопросы о родителях и своем даре... Ты бы всё равно предпочел вернуться в свою тишину, или всё-таки рискнул бы узнать правду о себе?
Кои.
Не отвечая на вопрос, я задаю свой
- Откуда тебе известно, про то, что я ничего не знаю о родителях?
Риас.
Мои брови слегка приподнимаются. Я забыла, что в обычном мире такая информация не лежит на поверхности, а для тебя это стало внезапным ударом. Я не хотела, чтобы это прозвучало как слежка или какое-то всеведение.
Медленно отхожу от дивана, заложив руки за спину. Мой взгляд становится более аналитическим, почти как у исследователя, обнаружившего редкий артефакт.
- Когда я касалась твоей души в момент исцеления, я почувствовала не только стихии. Я почувствовала... пустоту. Глухую, серую стену там, где у большинства людей есть нити, связывающие их с предками. Это ощущение сиротства, которое въелось в твою суть настолько глубоко, что стало частью твоего собственного запаха.
Останавливаюсь и смотрю на тебя сверху вниз, но на этот раз без тени превосходства.
- Это не было чтением мыслей. Это было ощущение отсутствия. Словно в книге вырваны первые главы, и ты пытаешься понять сюжет, не зная начала.
В голосе проскальзывает серьезность.
- Такой разрыв в родословной при наличии столь колоссального природного дара — это аномалия. Либо твои родители были кем-то очень могущественным, кто решил скрыть тебя от мира, либо твое появление на свет было связано с чем-то, что выходит за рамки обычной биологии. Разве ты сам никогда не задумывался, почему ты так отличаешься от всех вокруг?
Кои.
- Мне не интересно прошлое и откуда я. Я просто хотел жить как все. И хочу. Хотя, уже не смогу жить как все, если я правильно понял тебя.
Я просто смотрел в потолок и дышал. Или не дышал? Дыхание было. Грудь, при вздохе, поднималась, но я не чувствовал сердце.
- Что это за исцеление тело к телу, о котором ты говорила? Что оно значит теперь?
Спросил я.
Риас.
Я внимательно слушаю твой голос, и в какой-то момент меня пробирает холод. То, как ты говоришь о своем нежелании знать прошлое, звучит не как смирение, а как попытка запереть дверь в комнату, где слишком темно. Это вызывает у меня странное чувство — смесь жалости и желания выбить эту дверь с петель.
Замечаю твой взгляд, прикованный к потолку, и то, как ты замираешь, прислушиваясь к собственному телу. Я делаю шаг ближе и, не касаясь тебя, прикладываю ладонь к воздуху в сантиметре от твоей груди. Я чувствую, как моя энергия всё еще пульсирует в тебе, поддерживая жизнь там, где должна была быть дыра.
- Твое сердце бьется, Кои. Просто сейчас оно работает в тандеме с моей силой. Ты не чувствуешь его привычного ритма, потому что часть твоего существования теперь связана с моим магическим отпечатком.
Я медленно опускаюсь на край дивана, создавая легкое колебание матраса. Мой голос становится серьезным, лишенным всякого кокетства.
- Тело к телу... Это был способ передать мою жизненную эссенцию напрямую в твой кровоток и душу, минуя все барьеры. Для обычного человека это было бы слишком сильным шоком, но ты выдержал. Теперь это значит, что между нами установилась невидимая связь. Я смогу почувствовать, если тебе снова будет грозить опасность, а ты... ты можешь ощущать мое присутствие сильнее, чем другие.
Я смотрю на твои губы, затем снова в глаза.
- Это не делает тебя моим рабом или моей собственностью. Но это значит, что ты больше не один в своей тишине. Хочешь ты того или нет, частичка меня теперь течет в твоих жилах вместе с твоей кровью.
Внезапно я вспоминаю о чем-то и слегка приподнимаю бровь.
- Кстати, раз уж ты так беспокоишься о том, сможешь ли ты жить как все... Как думаешь, обычный школьник смог бы пережить удар световым мечом и проснуться в комнате с дьяволицей? Твоя нормальность закончилась в ту секунду, когда тот ангел решил, что ты — легкая добыча.
Кои.
- Частичка тебя теперь течет в моих жилах? Это как? Что-то похожее на то, как женщина вынашивает ребенка от мужчины в своём организме? Когда они муж и жена.
Пытаясь хоть, что-то понять, спросил я
Осознав твой другой вопрос, я отвечаю на него
- Удар каким-то световым мечом, проснуться с дьяволицей. Думаешь я хоть что-то понял из этого?
Риас.
Твоя аналогия с ребёнком заставляет меня подавиться воздухом. Щёки вспыхивают так, что я сама чувствую жар от них. Я резко отворачиваюсь, пряча лицо за завесой алых волос, и нервно поправляю прядь за ухом.
- Нет! Это совершенно другое! Ничего общего с.… с тем, о чём ты подумал!
Делаю глубокий вдох, пытаясь вернуть себе хладнокровие. Пауза затягивается на несколько секунд.
- Когда дьявол исцеляет смертельного раненого, он делится частью своей демонической силы. Она вплетается в повреждённые ткани, заменяет то, что разрушено, и становится чем-то вроде фундамента, на котором тело заново отстраивает само себя. Это не... не биологическое смешение. Скорее как прививка, только необратимая.
Поворачиваюсь к тебе, и румянец уже схлынул, уступая место деловой серьёзности.
- А насчёт того, что ты ничего не понял... Ну да, конечно. Ты же лежал без сознания. Ладно, объясню проще.
Загибаю пальцы, перечисляя по пунктам.
- Парень с крыльями, который тебя проткнул — падший ангел. Существо из древних легенд, только реальное и очень опасное. Оружие в его руках было создано из света, и для человека такой удар смертелен. Всегда. Без исключений.
Замолкаю на мгновение, позволяя словам осесть в твоём сознании.
- А я — дьяволица. Наследница одного из старейших родов в подземном мире. То, что ты сейчас дышишь — результат моей магии, моей силы и моего решения не дать тебе умереть. Вот и всё, что тебе нужно знать на данный момент.
Встаю с края дивана и отхожу к окну, скрестив руки.
- Остальное — когда окрепнешь.
Кои.
Смотрю на твою спину. Долго. Очень долго. Пытаясь осмыслить всё то, что сказала ты мне о моем воскрешении из мира мёртвых.
Спросил спустя продолжительное время, закрыв глаза и вздохнув.
- Если парень и девушка раздеваются или видят друг друга обнаженными, они становятся или потом станут мужем и женой или что-то такое. Мне воспринимать это так? Это помолвка называется, вроде.
Риас.
Я замираю, глядя в окно. Твой вопрос застаёт меня врасплох, прошивая насквозь своей наивностью и одновременно пугающей прямотой. В комнате повисает тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Я не оборачиваюсь, потому что боюсь, что ты увидишь, как сильно задрожали мои пальцы.
Долгое молчание затягивается, и я слышу своё собственное сердце, которое вдруг ускорило бег. В моей жизни всё всегда было расписано: обязанности наследницы, политика кланов... договоренности, где чувства не значат ничего. Но здесь, с тобой, всё иначе. Ты не просишь моей защиты и не стремишься к моей власти.
Медленно поворачиваюсь. Мой взгляд теперь мягкий, лишённый всякого высокомерия. Я сажусь на край дивана, но теперь не как госпожа, а как девушка, которая впервые сталкивается с чем-то настоящим.
- В мире людей всё устроено по-разному. Кто-то считает это священным актом, кто-то — просто физиологией. Но в нашем кругу, среди высших дьяволов... близость тел часто означает близость душ. Если мы открылись друг другу в такой момент, если я доверила тебе свою наготу, а ты принял мою силу в своём самом уязвимом состоянии — это создаёт узы крепче любых клятв.
Опускаю глаза, разглядывая свои ладони.
- Помолвка — слово слишком официальное. Оно пахнет пыльными свитками и политическими сделками. То, что произошло, между нами, на том пустыре... это была вспышка. Искренность, которая случается раз в столетие. Когда я обнимала тебя, я не думала о правилах или приличиях. Я просто хотела, чтобы ты жил.
Поднимаю на тебя взгляд, и в моих глазах читается странная решимость.
- Если ты воспринимаешь это как обещание или знак того, что мы теперь связаны — я не стану тебя переубеждать. Для меня это значит, что теперь ты — часть моего мира. А я стала частью твоего. И даже если ты ненавидишь суету и шум, эта связь... она станет единственной вещью, которую ты не сможешь просто проигнорировать.
Кои.
- Я ничего не понял.
Выслушав тебя внимательно, честно сказал я.
- Физиология, политика, круг высших дьяволов. Ничего не понял. Спрошу по-другому, раз уж не можешь ответить нормально.
Я перестал говорить и посмотрел тебе в глаза, потому что еще больше запутался.
- Мы помолвлены? Как будущие муж и жена. По каким-то там вашим законам. Да или нет?
Риас.
Тишина. За окном закат почти погас, и комната погрузилась в сиреневые сумерки. Я смотрю на свои руки, лежащие на коленях, и впервые за долгое время не знаю, как сказать правду просто.
Сглатываю.
- Да.
Одно слово. Оно падает, между нами, как камень в стоячую воду. Я поднимаю на тебя глаза и вижу, как ты пытаешься осмыслить этот короткий ответ.
- По законам моего мира, исцеление такого уровня с полным контактом тел и передачей демонической силы — это ритуал, который создаёт узы, приравниваемые к кровным. Для высших дьяволов это не просто медицинская процедура. Это... заявление. Заявление о том, что я выбрала тебя.
Голос звучит ровно, но пальцы впиваются в ткань юбки.
- Так что да, Кои. По нашим законам — мы помолвлены.
Кои.
- Убили каким-то мечом. Спасли каким-то мечом или силой. Помолвлен на дьяволице, которая знает о моём даре. О том, что я не знаю ни чего о родителях. Замечательно. И самое ужасное, что это не сон.
Сказал я, свесив, через боль не большую в теле, ноги с дивана. Положил локти на колени, переплел пальцы и положил на них подбородок смотря просто в окно.
Риас.
Смотрю на твой сгорбленный силуэт, и меня вдруг пробирает странное чувство. Ты сейчас похож на маленького зверька, которого заперли в золотой клетке, и всё, что он может — это смотреть сквозь прутья на свободу. Твоя ирония — это всего лишь щит, за которым ты пытаешься спрятать растерянность.
Встаю и медленно подхожу к чайному столику, который стоит в углу комнаты. На нём стоит фарфоровый чайник с тонким носиком. Я аккуратно наливаю в чашку тёмный, ароматный напиток, и по комнате разливается запах бергамота и чего-то пряного, успокаивающего.
Подхожу к тебе и ставлю чашку на край дивана, совсем рядом с твоим локтем. Пар от чая медленно поднимается вверх, смешиваясь с полумраком комнаты.
- Знаешь, Кои... если бы это был сон, ты бы сейчас не чувствовал эту тянущую боль в груди. Сны не оставляют шрамов на душе и в крови.
Я не сажусь рядом, чтобы не давить на тебя своим присутствием. Вместо этого я опираюсь спиной о стену, скрестив щиколотки. Мои алые волосы в этом свете кажутся почти чёрными.
- Ты можешь считать всё это ужасным. Можешь ненавидеть тот факт, что твоя жизнь теперь переплетена с моей. Но есть одна вещь, которую тебе стоит осознать прямо сейчас: в этом безумном мире, где тебя могут проткнуть мечом просто за то, что ты оказался не в то время не в том месте... теперь у тебя есть кто-то, кто будет рвать любого в клочья за одну попытку коснуться тебя.
Я чуть заметно улыбаюсь, и в этой улыбке впервые мелькает не хитрость, а какая-то первобытная, защитная теплота.
- Пей чай. Он поможет унять дрожь. А завтра... завтра мы решим, как ты будешь возвращаться в свою тишину, имея за спиной дьяволицу.
Кои.
Первое что я сказал, посмотрев на поставленный рядом со мной чай.
- Спасибо, хоть не беременна ты.
Взял чашку. не много отпил. Аромат приятный, чай вкусный.
- Так говоришь... Рвать любого в клочья... За меня. А меня спросили про это? Мне это надо вообще?
Отпив еще глоток чая, просто поставил её туда, где стояла, рядом со мной.
Риас.
Слыша твою первую фразу, я едва не задыхаюсь от возмущения. Мои глаза расширяются, а лицо моментально вспыхивает алым, почти в цвет моих волос. Я резко выпрямляюсь, и в воздухе вокруг меня на мгновение вспыхивает едва заметное багровое марево — моя сила реагирует на всплеск эмоций.
- Что?! Ты... Ты просто невозможен! Как ты можешь думать о таком в первый же день своего воскрешения!
Я замираю, тяжело дыша, и смотрю на тебя, как на какое-то невероятное недоразумение. Говорить самые обескураживающие вещи с абсолютно каменным лицом начинает меня либо бесить, либо... пугать своей искренностью. Я скрещиваю руки на груди, пытаясь вернуть себе самообладание.
Когда ты задаёшь следующий вопрос, мой гнев мгновенно улетучивается, сменяясь задумчивостью. Я смотрю на пустую свою чашку и на твою отрешённую позу.
- Справедливо. Снова этот вопрос о выборе. Знаешь, Кои, в этом и заключается трагедия тех, кто обладает силой. Мир не спрашивает нас, хотим ли мы её или готовы к её последствиям. Он просто обрушивает её на нас. Твой дар стихий — это тоже не твой выбор, верно? Ты просто проснулся с ним.
Я делаю медленный шаг к тебе, но останавливаюсь, соблюдая дистанцию, которую ты так ценишь.
- Нужно ли тебе это? Возможно, сейчас — нет. Тебе хочется вернуться в свой кокон тишины и забыть об этом дне. Но правда в том, что ты теперь — маяк. Та сила, что в тебе спит, рано или поздно привлечёт тех, кто гораздо хуже падших ангелов. И тогда вопрос будет уже не в том, нужно ли тебе моё покровительство, а в том, хочешь ли ты прожить достаточно долго, чтобы наконец найти покой.
Я слегка прищуриваюсь, вглядываясь в твой профиль.
- Ты можешь ненавидеть мою опеку. Можешь даже презирать меня за эту помолвку. Но я не привыкла отдавать то, что считаю своим. А сейчас... ты стал частью моей жизни.
Кои.
- Начинается. Что ты злишься? Раздела меня, я даже не знал. Вот и спросил про беременность.
Усмехнулся. И потом спросил.
- Как тебя зовут то хотя бы? А то, только то, что мы вместе учимся в Академии Куо и я на год старше тебя по году обучения я ничего не знаю.
Риас.
Чувствую себя как рыба, выброшенная на берег. Эта его усмешка... он ведь не издевается. Он действительно так думает. Он действительно связал исцеление с зачатием и теперь спрашивает моё имя, словно мы только что познакомились на перемене.
Провожу ладонью по лицу, сдерживая стон.
- Кои. Я раздевала тебя, потому что ты умирал. У тебя была дыра в груди. Кожа к коже — это единственный способ передать демоническую силу напрямую в рану. Если бы я стала ждать твоего согласия, ты бы уже остывал в морге. И нет, от этого не забеременеть. Это магия, а не... не то, о чём ты подумал.
Замолкаю на секунду, выдыхаю.
- Риас. Риас Гремори.
Смотрю на тебя, и уголок моих губ чуть дёргается.
Третий курс. Президент клуба оккультных исследований. Да, та самая Риас Гремори, на которую ты в коридоре никогда не смотрел. Хотя... иногда ты всё-таки смотрел. Я замечала.
Небольшая пауза.
- Вот так. Теперь ты знаешь моё имя. Поздравляю, Кои — ты помолвлен с девушкой, чьё имя даже не знал до этой минуты.
Кои.
- Спасибо Риас. А что, по-твоему, я должен знать по именам всех учащихся в Академии? Имею ввиду учеников. Или были такие ученики, имена которых надо знать обязательно, а я не знал про это?
Сказал я, взяв чашку и отпил еще чаю. Чай был вкусный, это бесспорно.
Риас.
Фыркаю, не сдержавшись. Это звучит почти по-детски, и я тут же прижимаю ладонь ко рту. Но через секунду опускаю руку — зачем скрывать.
- Нет, не всех. Только тех, кто может тебя убить.
Отлипаю от стены и сажусь в кресло напротив, подтягивая одну ногу под себя.
- В Академии Куо учатся не только люди. Там есть дьяволы, падшие, а иногда и другие существа, притворяющиеся обычными школьниками. Большинство из них знают друг друга по именам. Потому что для них школа — не место учёбы, а поле наблюдения.
Я смотрю на тебя поверх сложенных на коленях рук.
- А ты ходил по этим коридорам и не знал ни одного имени. Не потому, что тебе было всё равно, а потому что ты инстинктивно держался подальше от тех, кто пахнет опасностью. Даже не осознавая этого.
Чуть наклоняю голову.
- Это ведь так?
Кои.
- Я не знал не одного? Я не знаю многих и знаю многих. Просто для чего мне было знать твоё имя, Риас? И я не держался один как какой-то монах. Я общался, разговаривал, просто не любил суеты, беготни по академии и прочего. Ты же такая внимательная, могла это всё видеть.
Сказал я, смотря в глаза Риас, при этом приподнял бровь.
Риас.
Чувствую, как в груди поднимается легкое, почти игривое раздражение. Ты пытаешься поймать меня на слове, и это забавляет. Я медленно выпрямляю спину, и в моем взгляде снова появляется та самая уверенность президента клуба, которая обычно заставляет учеников замирать на месте.
Разумеется, я всё видела. Видела, как ты перекидываешься парой фраз с одноклассниками, как вежливо отвечаешь на вопросы, чтобы от тебя просто быстрее отстали. Но есть разница между общением и тем, чтобы впускать людей внутрь.
Слегка подаюсь вперед, сокращая расстояние, между нами. В голосе звучит мягкая, но твердая уверенность.
- Большинство парней в школе знают мое имя, прежде чем вообще увидят меня. Они шепчутся о мне, строят планы, пытаются привлечь внимание. А ты... ты проходил мимо, словно я была частью интерьера или обычным деревом в школьном дворе. Это было настолько необычно, что я просто не могла перестать наблюдать за тобой.
Прикусываю губу, задумчиво глядя на твою приподнятую бровь.
- Значит, ты не монах. Просто очень избирательный слушатель. И именно эта твоя способность отсекать лишний шум сделала тебя таким интересным объектом для изучения.
Вдруг меня посещает идея, и я лукаво улыбаюсь.
- Раз уж ты так ценишь точность... скажи, а если бы я сама подошла к тебе в коридоре и представилась, ты бы тогда запомнил мое имя или всё равно счел бы это лишней суетой?
Кои.
- Нет ни счёл, с чего бы? Когда новенькие в классе появлялись или в школе подходили, знакомились, общались.
Ответил я, не понимая вопроса.
- Ты мне сказала, что будешь рвать любого в клочья за меня. А может это не ты будешь рвать, а я буду рвать? Сам. Без тебя. Если захочу.
Сказал я осознанно.
Риас.
Замолкаю. Смотрю на тебя долго, не мигая. В твоих глазах нет бравады или позёрства. Ты говоришь это так же спокойно, как сказал бы "пойду за хлебом". И именно эта спокойная уверенность заставляет меня по-настоящему прислушаться.
Медленно киваю.
- Хорошо.
Откидываюсь на спинку кресла и складываю руки на коленях.
- Ты прав. Я сказала это так, будто ты — вещь, которую нужно охранять. Это было высокомерно с моей стороны.
Пауза. Я смотрю на свои пальцы, затем снова на тебя.
- Но ответь мне на один вопрос, Кои. Тот падший ангел, который тебя пронзил... ты ведь даже понять не успел, что произошло. Не потому, что ты слабый. А потому что ты не знал, что такое возможно. Как ты будешь рвать того, чью природу даже не распознаешь?
Голос ровный, без вызова.
- Я не предлагаю тебе стать моим телохранителем или наоборот. Я предлагаю тебе знания. Узнать, что представляет собой мир вокруг. Кто в нём друг, кто враг, а кто просто проходит мимо. А рвать — рви сам. На здоровье. Только для начала научись отличать цель от тени.
Кои.
- Горделиво звучит, Риас.
После этого, весь ковер что лежал на полу в комнате начал одновременно гореть. Прямо весь. Покрылся огнём равномерно. Большой и толстый ковёр.
Пламя не было большим, оно было в высоту не более ступни, но оно было настоящим. Оно жгло как настоящий огонь, которым пламя и являлось.
Я не менял позу. Как сидел с чашкой чая, так и продолжал сидеть и даже отпил не много с неё.
Риас.
Вскакиваю на ноги. Кресло с грохотом отъезжает назад. Мои глаза расширяются, и я инстинктивно призываю Силу Разрушения — багровое свечение собирается в моей ладони, готовое поглотить пламя.
Но останавливаюсь.
Смотрю на тебя. Ты сидишь. Пьёшь чай. Спокойно. Как будто ковёр не горит. Как будто это нормально.
Медленно опускаю руку, и багровое свечение гаснет. Я стою посреди комнаты, а вокруг меня полыхает настоящий огонь. Жар касается моих щиколоток.
Вдыхаю запах горелой шерсти. Гляжу на ровное, равномерное пламя, покрывающее весь ковёр без единого пропуска. Это не стихийный выброс. Это контроль. Абсолютный, спокойный, естественный контроль.
Смотрю тебе в глаза поверх чашки.
- Ты только что сжёг мой ковёр.
Я стою в огне и не двигаюсь. Не потому, что не боюсь, а потому что отступить — значит признать, что ты меня напугал. А я не напугана. Я в шоке.
- Это... было впечатляюще.
Голос звучит хрипло. Сглатываю.
- Ты мог бы просто сказать "я сам разберусь". Без поджога интерьера.
Кои.
В комнату врываются. Дверь справа от меня, с сильным грохотом открывается. Вбегают несколько человек. Какой-то рыцарь с мечом, девушка статная и в ярости, девушка с кошачьими ушками и сзади, по виду скромная девушка.
Я сижу, даже головы не поворачиваю.
Риас.
Резко оборачиваюсь на грохот двери, едва не потеряв равновесие. Мой взгляд мечется от яростной Акено к остальным, а затем падает на пылающий ковер.
- Президент! Мы почувствовали всплеск магии! Вы в порядке?!
Кричит Киба, уже обнажив меч и замирая в боевой стойке.
Я смотрю на тебя — спокойного, с чашкой чая в руке, посреди пожара, и чувствую, как во мне смешиваются паника и дикий восторг. Быстро вскидываю руку, приказывая им остановиться.
- Стоять! Всем назад! Это... контролируемый эксперимент.
Поворачиваюсь к тебе, шепотом, чтобы слуги не слышали:
- Ты решил устроить эффектное шоу для моего отряда?
Кои.
- Так значит я контролируемый эксперимент, Риас?
Сидя с чашкой в руке, я поднял глаза и посмотрел на Риас. Её слова меня задели.
В следующий момент, огонь исчезает. Весь пол в комнате покрывается идеально гладким и скользким льдом.
Никто не ожидал, кроме меня и все просто падают.
Риас.
Слово "эксперимент" висит в воздухе, между нами, и я чувствую укол совести. Я не это имела в виду. Я хочу что-то сказать, открыть рот, но в этот момент огонь исчезает.
И пол становится льдом.
Мои ноги разъезжаются в стороны с такой скоростью, что я не успеваю даже вскрикнуть. Я падаю назад, больно ударившись затылком о подлокотник кресла, и моя юбка задирается до середины бедра. Пальцы судорожно хватают пустоту.
Киба, стоявший в боевой стойке с мечом, делает попытку устоять. Его сапоги скользят по льду с тонким свистом, он разворачивается боком, пытаясь удержать равновесие одним из тех изящных движений, которым его обучали. На секунду ему это почти удаётся — но левая нога уходит слишком далеко, и рыцарь падает на одно колено, затем на второе, и наконец заваливается на бок. Меч со звоном выскальзывает из его руки и улетает куда-то под стол, вращаясь по льду как волчок.
Акено, ворвавшаяся с горящими глазами и готовая испепелить любую угрозу — самая тяжёлая из всех. Её туфли на каблуке превращают лёд в каток. Она делает один шаг, второй, и на третьем её правая нога уезжает вперёд, а левая остаётся сзади. Акено падает на спину с таким грохотом, что стены дрожат. Её длинные чёрные волосы разметываются по льду веером. Она лежит, уставившись в потолок, с совершенно ошарашенным лицом. Громоотвод, который она успела призвать, отлетает в угол и высекает искры из стены.
Конеко — единственная, кто реагирует инстинктом. Кошачьи уши прижимаются к голове, она приседает, пытаясь вцепиться когтями в лёд. Но лёд слишком гладкий, когти скользят, не находя опоры, и маленькая блондинка медленно, комично съезжает в сторону, пока не упирается плечом в ножку стола. Там она замирает, свернувшись клубком, с выражением глубокой обиды на обычно невозмутимом лице.
Скромная девушка — Асия — просто падает. Мягко, как мешок с песком. Она даже не пыталась сопротивляться. Её ноги разъехались мгновенно, она села на лёд, потом завалилась набок и теперь лежит, вжавшись в стену, с огромными испуганными зелёными глазами, глядя на меня.
Я лежу у кресла с задранными ногами и волосами, залившими лицо. Моё достоинство президента клуба оккультных исследований сейчас расплывается по льду вместе со мной.
Тишина. Только лёгкое шипение льда, который начинает подтапливаться от тепла наших тел.
Я убираю волосы с лица и поворачиваю голову к тебе. Ты сидишь. С чашкой чая. На диване, который, очевидно, тоже покрыт льдом, но ты — неподвижны. Будто лёд растёт вокруг тебя, но не под тобой. Или будто ты — его часть.
Мои щёки пылают сильнее, чем тот ковёр минуту назад.
- Это... было... не то слово. Я не имела в виду эксперимент в таком смысле.
Я пытаюсь подняться, хватаясь за подлокотник, но рука соскальзывает, и я снова оседаю.
Киба, убери меч.
— Он уже убежал, президент...
Акено, лёжа на спине посреди комнаты, вдруг начинает смеяться. Тихо, потом громче. Этот смех звенит под потолком, отражаясь от ледяного пола.
— Ара-ара... Президент, кажется, ваш гость очень недоволен вашим выбором слов.
Я бросаю на неё уничтожающий взгляд, но помалкиваю. Потому что она права.
Снова смотрю на тебя. В голосе нет ни высокомерия, ни защиты — только голая честность.
- Я сказала глупость. Ты не эксперимент. Человек, которого я исцелила и с которым связала себя — не может быть экспериментом. Прости.
Кои.
Я спокойно встаю, прямо по льду, как будто его нет на полу, прохожу к окну и просто, без цели, смотрю вдаль.
- Я человек которого исцелила. Я человек, который стал женихом дьяволицы и теперь ещё я гость. Что дальше?
Говорю я, спокойно констатируя факт и меня слышат все.
Риас.
Я замираю в той же позе, в которой меня застал лёд, и чувствую, как по комнате пробегает волна шока. Мои слуги, всё ещё пытающиеся подняться с пола, затихают. Слово жениха ударяет по ним сильнее, чем любой магический разряд. Я слышу, как Акено перестаёт смеяться, а Киба замирает с открытым ртом, глядя в твою спину.
Медленно, с трудом, я всё-таки стараюсь принять более приличное положение, балансируя на скользкой поверхности и стараясь вернуть себе остатки достоинства. Поправляю юбку и глубоко вздыхаю, глядя в твою сторону.
- Что дальше...
Голос звучит тихо, но в нём больше нет той властности, к которой привыкли мои подчинённые. Я делаю несколько осторожных шагов в твою сторону, чувствуя, как ледяная корка под моими ногами начинает таять, превращаясь в обычную воду.
- Дальше ты решишь, кем хочешь быть в этом новом мире. Ты можешь попытаться вернуться к своей тишине, но теперь эта тишина будет наполнена вопросами. Или ты можешь принять мою руку и узнать, почему стихии выбрали именно тебя.
Я останавливаюсь в паре шагов позади, не решаясь коснуться твоего плеча.
- Сейчас ты гость. Но если ты позволишь... я хотела бы, чтобы ты стал частью моей семьи. Не как слуга, не как инструмент, а как тот, кто стоит рядом со мной.
- Я чувствую на себе ошарашенные взгляды Азии и Конеко. Я знаю, что для них это звучит безумно — предложить такую близость человеку, которого мы знаем всего ничего. Но когда я смотрю на твой силуэт у окна, я понимаю, что обычные правила здесь больше не работают.
- Сначала мы приведём комнату в порядок. А потом... я познакомлю тебя с теми, кто сейчас лежит на полу. Это мои самые близкие люди. И если ты действительно решил принять статус жениха дьяволицы... тебе придётся привыкнуть к тому, что спокойная жизнь закончилась окончательно.
Кои.
Я убираю лёд моментально. Как будто его и не было никогда.
Поворачиваюсь к Риас и спрашиваю.
- А если мне всё ровно, почему меня стихии выбрали, как ты выразилась? Что тогда?
И дожидаясь ответа Риас, повернулся к тем, кого Риас назвала близкими людьми.
- Вы против или нет чтобы я был с вами?
Риас.
Лёд исчезает мгновенно, и пол становится сухим, как будто ничего и не было. Я невольно смотрю вниз — ни капли, ни влажного пятна. Словно природа сама послушно забыла о том, что только что происходило. Это пугает. Не сила — а та лёгкость, с которой она ему подчиняется.
Поднимаю взгляд на тебя. Ты стоишь у окна, спокойный. И я понимаю, что должна ответить честно.
- Тогда — ничего. Буквально. Ты живёшь, как жил. Стихии не требуют от тебя благодарности. Они не личность, у них нет воли и намерения. Они просто есть. Как сердце, которое бьётся. Ты ведь не спрашиваешь, зачем оно бьётся?
Делаю паузу, подбирая слова.
- Я сказала "выбрали", и это было неточно. Правильнее — они с тобой родились. Никто их тебе не давал. Вопрос не в том, зачем они у тебя. Вопрос в том, что ты с ними будешь делать. Или не будешь. Это действительно твоё дело, Кои.
Замолкаю. Ты поворачиваешься к моим слугам, и я тоже перевожу взгляд на них. Они стоят, кто как — Киба подобрал меч и держит его у бедра, Акено отряхивает юбку, Конеко сидит на полу, потирая плечо, Асия переминается с ноги на ногу у стены. Все четверо смотрят на тебя.
Тишина длится несколько секунд.
Первым шагает вперёд Киба. Он убирает меч в ножны и слегка склоняет голову.
— Юто Киба. Рыцарь президента Гремори.
Он выпрямляется и впервые по-настоящему смотрит тебе в лицо.
- Я не против. Если президент доверяет вам — я тоже доверяю. Но если вы причините ей вред...
Он не заканчивает фразу. Просто чуть сужает глаза и отступает назад.
Акено поправляет волосы, скрестив руки на груди, и улыбается своей обычной тёмной улыбкой.
- Ара-ара... Президент привела домой жениха, а нас даже не предупредила.
Она наклоняет голову, разглядывая тебя с нескрываемым интересом.
- Я не против. Было бы скучно, если бы в клубе не появлялось никого нового. Тем более такого... талантливого.
Конеко молчит. Долго. Потом поднимает на тебя взгляд снизу вверх.
-Лёд был хороший. Ровный.
И отворачивается.
Асия делает шаг вперёд, сжимая руки перед собой. Её зелёные глаза блестят.
- Я... Я Асия Ардженто. Я не против! Совсем!
Она кланяется, слишком резко, почти падая.
- Если Риас-сан решила, значит, так нужно. И.… вы ведь тоже пострадали из-за падших ангелов, как и я...
Она замолкает, прижав ладони к груди, и отступает обратно к стене.
Кои.
- Киба, пока что кто кому вред причинил. Был человеком, школьником, хотели убить мечом. Не дали умереть. Воскресили. Сказали, что я жених дьяволицы. И что теперь? После этого я кому-то должен причинить вред? Если только себе. Веревкой с мылом.
Ответил я Кибе сначала, посмотрев на него.
- Если бы я знал, что я стал женихом, было бы по-другому. Вопросы не ко мне, а к Риас, почему я стал женихом, из-за чего и остальное. Сам знаю меньше вашего.
Риас.
Киба замирает, когда ты упоминаешь веревку и мыло. Его взгляд мгновенно меняется — из настороженного он становится сочувствующим. Он медленно опускает голову, и в его голосе больше нет ни капли подозрительности.
- Прости. Ты прав. Я слишком привык ждать удара от тех, кто обладает силой. Твои слова... они говорят о боли, которую не залатаешь магией. Я не хотел добавить к ней ещё одну причину для отчаяния.
Он делает небольшой, почти незаметный шаг назад, давая тебе пространство, и в его глазах читается искреннее извинение.
Акено, делает плавный шаг к тебе, её бедра покачиваются, а взгляд становится изучающим, почти кокетливым.
- Ара-ара. Прости мою беспечность, Кои-кун. Меня зовут Акено Химеджима. Я — королева президента Риас.
Она делает небольшую паузу, и её улыбка становится чуть более загадочной.
-Твоя прямолинейность просто очаровательна. И ты абсолютно прав: все ответы сейчас находятся у нашей прекрасной Риас. Мы лишь зрители в этой маленькой драме.
Я стою, наблюдая за этой сценой, и чувствую, как внутри меня всё сжимается. Твои слова о веревке.... Я смотрю на тебя — на этого высокого, сильного мага стихий, который сейчас кажется таким хрупким в своем одиночестве. Моя гордость президента куда-то исчезает, оставляя только желание защитить.
Я медленно подхожу к тебе. Я не касаюсь тебя, но стою так близко, что ты можешь почувствовать тепло моего тела и запах моих волос.
- Кои... Посмотри на меня.
Я жду, пока ты встретишься со мной взглядом. Мои глаза светятся мягким, но решительным светом.
- Ты спрашиваешь "почему". Ответ прост и одновременно сложен: потому что я так решила. Да, закон дьяволов сработал из-за нашего контакта, но я могла бы попытаться разорвать эту связь или скрыть её. Но я этого не сделала.
Я делаю глубокий вдох, голос становится серьёзным.
- Я видела тебя в школе. Видела, как ты отгораживаешься от мира стеной тишины. Я почувствовала твой дар — этот невероятный хаос стихий, который ты так старательно усмиряешь в себе. И я почувствовала ту самую пустоту, о которой ты сейчас говорил. Я не хотела, чтобы ты снова остался один в мире, который только что попытался тебя убить.
Стать моим женихом — это не просто формальность или "награда" за спасение. Это значит, что теперь ты под защитой дома Гремори. Это значит, что твоя жизнь больше не принадлежит только тебе и твоей печали. Теперь ты принадлежишь мне... а я принадлежу тебе. И поверь мне, я никогда не позволю тебе даже подумать о том, чтобы причинить себе вред.
Я чуть заметно улыбаюсь, и в этой улыбке сквозит властная уверенность наследницы клана.
Кои.
- Акено? Скажи. Ты всегда так общаешься или специально пытаешься заигрывать со мной или очаровать меня? Я просто не понимаю тебя.
Сказал я, равнодушно посмотрев на Акено и дождавшись её ответа, повернулся к Риас.
- Риас, почему отгораживаюсь? Мне просто это не нравится. Суета, бегать, кричать и всё. Если тебе что-то не нравится, ты же не делаешь. Вот и я так же.
Сказал я Риас.
Риас.
Акено моргает. Её улыбка замирает на полпути, и впервые за этот вечер в её глазах мелькает что-то настоящее — не загадочность, не кокетство, а искреннее удивление. тихо выдыхает и опускает взгляд, словно разглядывая свои руки.
— Всегда. Это... просто так я разговариваю. Не специально.
Она поднимает глаза, и в них на секунду проступает что-то уязвимое, быстро спрятанное за привычной маской.
— Но ты первый, кто спросил прямо. Обычно люди либо смущаются, либо подыгрывают. А ты... нет.
Она отводит волосы за ухо — жест простой, без театральности.
— Прости, если это раздражало. Я не умею по-другому. Пока.
Риас смотрит на тебя, и в её взгляде медленно проступает понимание. Не озарение, не догадка — а тихое, спокойное осознание.
Я молчу несколько секунд. Потом тихо киваю.
- Знаешь... ты прав. Ты абсолютно прав.
Я прислоняюсь к краю стола, скрестив руки.
- Я назвала это отгораживанием, потому что для меня — человека, который живёт среди людей, среди слуг, среди обязательств — тишина выглядит как стена. Как защита. Но ты ведь не строил стену. Ты просто... жил так, как тебе комфортно. Без суеты, без шума. И я зачем-то решила, что это проблема, которую нужно решать.
Я отвожу взгляд в сторону окна, за которым темнеет небо.
- Это высокомерно. Я увидела в тебе то, что хотела увидеть, а не то, что есть. Одиночество. Пустоту. А на самом деле ты просто человек, который любит тишину. Как другие любят шум.
Я снова смотрю на тебя.
- Ты не обязан объяснять мне свой характер. И не обязан меняться из-за того, что я чего-то не поняла.
Кои.
- Понятно.
Я вздохнул и посмотрел вдаль в окно. Без цели.
- И что делать дальше тут? С вами понятно, вы тут все друг друга знаете. Я про себя. Что мне делать тут, у вас? Раз уж привели, принесли, не знаю, как правильно сказать, меня сюда.
Риас.
Молчу. Вопрос простой, а ответ — нет. Я смотрю на твою спину, на то, как свет из окна ложится на русые волосы ниже лопаток, и понимаю, что ты действительно не знаешь. Не притворяешься, не ждёшь подвоха. Просто спрашиваешь.
Пауза затягивается. Я оглядываюсь на своих слуг. Киба стоит у стены, скрестив руки. Акено сидит на подоконнике, болтая ногой. Конеко забралась в кресло и свернулась клубком. Асия переминается у двери. Все смотрят на меня.
- Сегодня — ничего.
Ты оборачиваешься, и я пожимаю плечами.
- Тебя убили сегодня. Буквально. Твоё тело ещё помнит об этом, даже если рана затянулась. Ты устал, хотя сам этого не чувствуешь. Демоническая сила, которую я влила, держит тебя, но она чужая. Твоему телу нужно время, чтобы привыкнуть.
Иду, убирая чашку, которую ты оставил.
- Сейчас поздно. За окном темно. Тебе некуда идти, и я не позволю тебе уйти одному по ночному городу, когда падшие ангелы уже однажды нашли тебя на пустыре.
Оборачиваюсь к тебе.
- Поэтому — спи. Здесь есть свободная комната наверху. Постель чистая, тихо, окно выходит на сад. Утром решим, что делать дальше. Когда выспишься, когда голова будет работать нормально.
Чуть прищуриваюсь.
- И нет, это не приказ. Это здравый смысл. Можешь считать это... гостеприимством.
Кои.
- Хотя бы узнал, что всё произошло в один день. И то не полный. От этого не легче.
Сказал я, смотря просто в стену.
- И хотя бы знаю, что сейчас делать. Спать. Куда идти?
Спросил я просто тяжело вздыхая.
Риас.
Делаю шаг к двери и открываю её. За ней — узкая лестница наверх.
- Второй этаж, последняя дверь направо. Постель застелена. Ванная — через стену, полотенца в шкафу.
Оборачиваюсь к тебе. Ты стоишь у окна, тяжёлый, как человек, который нёс что-то очень большое и наконец поставил на пол. В твоём голосе нет злости. Нет сарказма. Только усталость, которая давит на плечи.
Мне хочется сказать что-то ещё. Что-то важное, нужное. Но я молчу. Потому что сейчас тебе не нужны слова. Тебе нужна тишина. Та самая, которую ты так ценишь.
Просто киваю в сторону лестницы.
- Иди. Всё остальное завтра.
Ты проходишь мимо меня. Я чувствую тепло от твоего тела и запах — обычный, человеческий, но с чем-то ещё. Чем-то, что не имеет названия. Стихии пахнут по-разному, но вместе — это просто запах земли после дождя и костра.
Когда ты поднимаешься по первой ступеньке, тихо говорю в спину:
- Кои. Если ночью станет плохо — боль, жар, что угодно — зови. Не геройствуй. Моя сила ещё в тебе, и тело может отторгнуть её. Спокойной ночи.
Остаюсь стоять, слушая твои шаги наверху. Потом медленно выдыхаю. Акено сидит на подоконнике, Киба у стены, Конеко в кресле, Асия у двери. Все молчат.
Опускаюсь в кресло.
- Ну. Вот так.
Сижу в кресле, потирая виски. Наверху скрипнула дверь — он нашёл комнату. Потом тишина.
Акено первая нарушает молчание.
- Президент. Вы помолвлены. С человеком, которого сегодня впервые назвали по имени.
- Да.
- И он поджёг ваш ковёр.
- Да.
- И заморозил пол.
- Да, Акено.
- И вы извинялись перед ним. Лежа на льду. С задранной юбкой.
Я поднимаю на неё взгляд. Акено сидит на подоконнике, болтая ногой, и улыбается. Но не той привычной тёмной улыбкой — а обычной, человеческой.
- Ара-ара. Я просто уточняю факты.
Киба кашляет.
- Президент, если серьёзно. Четыре стихии одновременно. Я о таком только читал. Вы уверены, что он...
- Не уверена ни в чём. Кроме того, что он жив и сейчас спит наверху.
Конеко разлепляет глаза из кресла.
- Ковёр жалко. Хороший был ковёр.
Асия тихо подходит ко мне.
- Риас-сан... ему правда плохо?
Смотрю на неё. Потом на пустое место у окна, где он только что стоял.
- Ему не плохо, Асия. Ему... никак. И это хуже.
Тишина. Киба первым направляется к выходу.
- Я останусь на ночь. На случай, если его тело начнёт отторгать силу.
Акено спрыгивает с подоконника.
Я тоже.
Конеко молча сворачивается в кресле плотнее. Это значит — остаётся.
Асия садится на пол у моих ног, прижав колени к груди.
Я смотрю на них — своих. Семью. И думаю о том, что наверху спит человек, у которого никогда не было этого.
Кои.
Я поднялся по лестнице, нашёл нужную дверь, зашел в комнату. Разделся до белья и лёг.
То, что произошло со мной, это что-то странное. Какие демоны, ангелы, род Гремори. Как будто какая-то книга ожила и ворвалась в мою жизнь. Я всегда пытался быть не то, чтобы один, а просто не любил шум. Куда приятнее уйти в тишину и слушать, чувствовать природу. И в итоге, всё обернулось против меня. Против того, что я люблю. И возможно, моей неторопливой жизни наступил конец.
Я уже понял, что Киба, который мне понравился как человек и остальные, которые ворвались к Риас, умеют чувствовать меня, так что мне так просто не скрыться. Да и со слов Риас, за то, что я не такой как все, за мной началась охота. И что мне теперь делать? Я не знал.
Перед тем как заснуть, я сделал защиту комнаты. Сделал дверь и всю стену рядом с ней, с внутренней стороны плотной землей, очень твердой и не пробиваемой. Чтобы не ворвались ко мне и уснул.
Спал я плохо. Метался во сне и просыпался. Рана на груди давала о себе знать. Она не болела, но я чувствовал, что как бы была пустота, которая теперь оказалась чем-то безболезненным заполнена.
Риас.
Я замираю, когда до меня долетает плотный, тяжёлый импульс магии земли. Это не была атака, скорее — глухой, уверенный хлопок закрывающейся двери, только вместо дерева теперь там камень. Я смотрю на потолок, чувствуя, как вибрация этого барьера отдаётся в самом основании дома.
- Ого...
Тихо произносит Киба, приподняв бровь.
- Он буквально замуровал себя в комнате.
- Какая забавная привычка к приватности,
Акено обменивается со мной многозначительным взглядом.
- Похоже, наш гость действительно не доверяет нам настолько, чтобы просто закрыть дверь на замок.
Я чувствую странную смесь тревоги и уважения. Он не просто умеет управлять стихиями, он использует их инстинктивно, чтобы создать свой собственный кокон безопасности. Это не агрессия, это крик о помощи, завернутый в гранит.
- Не смейте даже думать о том, чтобы проверить этот барьер,
Отрезаю я, глядя на отряд.
- Если он решил, что ему нужна такая стена между нами и ним, значит, так оно и есть. Мы не будем вторгаться в его пространство.
Асия с тревогой смотрит на лестницу.
- Риас-сан, а если ему станет плохо? Как мы узнаем?
- Мы почувствуем его магию, Асия. Если он начнёт терять контроль или если его состояние ухудшится, энергия стихий станет нестабильной.
Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. В голове крутятся его слова о веревке и мыле. Я чувствую, как моя сила всё ещё пульсирует в его теле, связывая нас. Сейчас он там, за своей каменной стеной, пытается переварить крах всей своей прежней жизни. И самое страшное для меня то, что я сама стала одним из тех факторов, которые разрушили его покой.
- Сегодня мы просто будем рядом,
Тихо добавляю я.
- Дадим ему эту ночь. Завтра он проснётся в мире, который больше не будет для него тихим. И нам придётся сделать так, чтобы этот новый шум его не сломал.
Кои.
Проснулся я хоть и выспавшийся, но с трудом. Сколько времени я не знал. Не имел привычки смотреть на время, без необходимости. Посмотрел на свою одежду. Все кроме рубашки было в более-менее чистом виде. Только рубашка была с кровавым пятном.
Одевшись в то, что было я пошёл в ванную, которая, как мне сказала Риас, была за стеной. Приняв душ, стал чувствовать себя лучше, но конечно же не настолько чтобы радоваться. Просто более осознанно. Оделся в свою одежду, и вышел из ванной. Подходя к двери комнаты, в которой я ночевал, у лестницы, наверху, сидела девушка с кошачьими ушками.
- Привет.
Сказал я, не заходя в комнату.
- Я твоего имени не знаю. Ты вчера не представилась.
Риас.
Конеко сидела на верхней ступеньке лестницы, подтянув колени к груди. Она дежурила здесь с рассвета — не потому, что ей приказали, а потому что решила так сама. Когда наверху вспыхнула магия земли, она просто, спустя некоторое время поднялась и осталась на месте. Барьер был ровный, плотный. Чистая работа. Она почувствовала это и больше не беспокоилась.
Потом из ванной вышел он. Мокрые русые волосы, та же одежда, пятно крови на рубашке. Конеко смотрела на него снизу вверх своими жёлтыми глазами.
- Конеко Тодзё. Ладья президента.
Пауза. Она разглядывает его спокойно, без враждебности, без любопытства. Просто смотрит.
- Земля была хорошая. Крепкая.
Это всё, что она собиралась сказать. Но потом добавила:
- Завтрак внизу. Президент велела не будить тебя.
Она встала, отряхнула юбку и пошла вниз по лестнице, не оглядываясь. На третьей ступеньке обернулась.
- Рубашку можно поменять. У Кибы примерно твой размер.
И скрылась за поворотом.
Кои.
Значит эту девушку зовут Конеко. И она хоть что-то понимает в моём даре. Или они все понимают? Но ладья президента это что такое? Я знал о том, что есть разные клубы в Академии. Но я в них не ходил, не было ни чего интересного для меня. Но ладья, рыцарь, королева… Это что, шахматы? Или что-то такое, что я еще не понимаю?
Зайдя в комнату, вспомнил слова, про то, что мог бы и переодеться. Но во что? Одежды другой в комнате я не смотрел. А когда посмотрел, не нашел. По-другому собрав волосы в хвост, я вздохнул и спустился в том, что было. В брюках и рубашке с пятном крови.
Спустившись, по приглушенным голосам я понял куда надо идти и зашел в большую столовую.
Риас.
Я сижу во главе стола, медленно помешивая чай в чашке. Рядом со мной Акено расставляет тарелки с завтраком, Киба и Конеко о чём-то тихо переговариваются, а Асия с энтузиазмом раскладывает салфетки. В комнате царит та самая уютная, почти семейная атмосфера, которую я так берегу для своих слуг.
Когда ты заходишь, разговоры мгновенно стихают. Я поднимаю взгляд и замираю. Ты выглядишь... помятым. Волосы собраны в хвост, взгляд всё такой же отрешённый, но моё внимание моментально приковывает эта рубашка. Пятно засохшей крови на белой ткани выглядит сейчас как клеймо того кошмара, который произошёл вчера.
Я чувствую, как внутри меня вспыхивает волна вины. Я не позаботилась о том, чтобы одежда была прямо в комнате. Для меня, дьяволицы из богатого клана, доступ к вещам всегда был естественным, и я забыла, что для тебя сейчас этот дом — чужое и непонятное место.
Я медленно встаю из-за стола и подойдя к тебе говорю. Мои глаза смягчаются.
- Доброе утро, Кои.
Я останавливаюсь в шаге от тебя, глядя на пятно крови. Мне хочется протянуть руку и коснуться ткани, чтобы каким-то образом стереть это напоминание о боли.
- Прости за рубашку. Я была неосмотрительна и не оставила тебе чистых вещей в комнате.
Я бросаю короткий взгляд на Кибу, который тут же понимает мой знак и встаёт.
- Киба, пожалуйста, принеси одну из своих рубашек. Кажется, вы одного размера.
- Конечно, президент,
Он кивает и быстро выходит из столовой.
Я снова перевожу взгляд на тебя. Замечаю, что ты выглядишь более осознанным, чем вчера, но эта тяжесть в плечах никуда не делась. Я слегка улыбаюсь — не властно, а почти робко.
- Садись завтракать. Акено приготовила всё, что смогла найти из подходящего. И.… если ты хочешь спросить про "ладью", "рыцаря" или что-то ещё — спрашивай прямо за едой. Я обещаю ответить честно на всё, что тебя беспокоит.
Я указываю рукой на свободный стул рядом с собой.
Кои.
- Доброе утро.
Я посмотрел, как Киба вышел из столовой и сказал.
- Тогда переоденусь в той комнате, как Киба принесет рубашку и сяду. А что спрашивать у тебя или у вас? Я сам не знаю.
Посмотрев на Акено, я сказал.
- Спасибо за завтрак, наверное, было неожиданно, что я окажусь тут без приглашения.
Риас.
Акено на мгновение замирает, её рука с чайником зависает в воздухе. Она медленно поворачивает голову к тебе, и в её взгляде нет привычного лукавства или иронии. Она смотрит на тебя с каким-то странным, почти грустным пониманием.
- О, Кои-кун...
Тихо произносит она, и её голос звучит непривычно мягко, без тени кокетства.
- Не говори так. В этом доме никто не бывает "без приглашения", если президент решила, что человеку здесь место. Для нас ты уже не чужой.
Я смотрю на Акено, затем снова на тебя. Твои слова о том, что ты не знаешь, о чём спрашивать, заставляют меня почувствовать себя... маленькой. Не как президента клуба, не как наследницу великого клана, а просто как девушку, которая слишком сильно хотела что-то изменить в жизни другого человека, не спросив его самого.
Я чувствую, как мои пальцы начинают слегка дрожать. Я быстро сжимаю их в кулак, пряча это движение за краем стола. В этот момент я осознаю, насколько я уязвима перед твоим равнодушием. Моя сила Разрушения может стереть города, но она бессильна против человека, которому всё равно.
Кои.
- Значит, если президент решила…
Сказал я и вошёл Киба с чистой рубашкой черного цвета. Он мне её протянул, я взял и сказал.
- Спасибо Киба, пойду переоденусь тогда.
И я вышел из столовой, пойдя в комнату, на втором этаже.
Риас.
Я провожаю тебя взглядом до самой двери, и когда ты уходишь, в столовой воцаряется тяжелая, почти осязаемая тишина. Твоя фраза «Значит, если президент решила...» эхом отдается в моих ушах. В этих словах не было ни протеста, ни согласия — только холодная констатация факта. Ты принял ситуацию не потому, что хочешь быть со мной, а потому что это самый простой путь с наименьшим количеством шума.
Я медленно опускаюсь на стул, который ты должен был занять, и подпираю подбородок рукой. Мой взгляд прикован к пустой тарелке перед твоим местом.
- Он даже не попытался спорить,
Тихо говорит Акено, подходя ко мне и кладя руку мне на плечо. Её голос лишен обычного кокетства, в нём слышится искреннее сочувствие.
- Президент, он смотрит на нас так, будто мы — досадная помеха в его идеальной тишине.
- Именно это меня и пугает, Акено,
Отвечаю я, чувствуя, как внутри растёт странное беспокойство.
- Я привыкла, что люди либо боятся меня, либо восхищаются, либо ненавидят. Но Кои... он просто принимает всё как данность. Его равнодушие — это самая крепкая стена, которую я когда-либо встречала. И я сама помогла ему её построить.
Киба, который только что вернулся из коридора, скрещивает руки на груди и задумчиво смотрит в потолок.
- Он сказал спасибо. Это уже прогресс. Большинство людей в его ситуации либо впали бы в панику, либо начали бы требовать компенсацию. А он просто хочет переодеться и поесть.
- Он очень грустный,
Подает голос Асия, её глаза светятся печалью.
Я почувствовала это вчера. В его душе очень тихо, но эта тишина... она холодная.
Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Я чувствую связь с ним — ту самую невидимую нить, которая возникла при исцелении. Она пульсирует спокойным, ровным ритмом. Он сейчас там, наверху, один. И даже в этом доме, полном людей, которые готовы его принять, он всё равно остается один.
- Мы не будем давить на него,
Решительно говорю я, открывая глаза.
- Никаких допросов, никаких требований преданности. Если он хочет быть просто «женихом по договору», который любит тишину — пусть будет. Но я не сдамся так легко. Я хочу, чтобы он однажды посмотрел на меня не как на «президента», которая что-то решила, а как на девушку.
Я смотрю на часы на стене и пересаживаюсь на своё место, во главе стола.
- Скоро он вернется. Давайте просто... побудем нормальными людьми. Без пафоса и дьявольских интриг. По крайней мере, за этим столом.
Кои.
Я переоделся в комнате. Конеко оказалась права. У нас с Киба один размер одежды.
Потом спустившись, я зашёл в столовую уже в черной рубашке и своих черных брюках. Кивнул Кибе и сказал, повернувшись к Риас.
- Я переоделся, Президент.
И сев на место, за столом, которое ранее указала мне Риас сказал
- Спасибо.
Риас.
Слово "Президент" ударяет меня в грудь. Не больно — скорее как щелчок. Вчера я была Риас. Сегодня — Президент. Он подчеркнуто дистанцировался, и я это заслужила.
Я смотрю на него. Чёрная рубашка сидит хорошо — Киба не ошибся с размером. Пятно крови осталось на той, брошенной наверху, и от этого мне чуть легче дышать.
Наливаю чай в его чашку.
- Пожалуйста. Ешь, пока горячее.
Акено ставит перед ним тарелку с рисом и омлетом. Асия торопливо пододвигает соусник. Конеко молча жуёт свой рис, не поднимая глаз. Киба садится напротив и принимается за еду.
Несколько минут мы едим в тишине. Нормальной, человеческой тишине. Без пафоса, без дьявольских речей. Просто завтрак.
Я откладываю палочки.
- Кои. Ты сказал "Президент". Вчера я была Риас.
Смотрю на него прямо.
- Можешь звать меня, как угодно. Но если "Президент" — это стена, которую ты строишь, чтобы держать дистанцию, то хотя бы знай: я её вижу. И не буду ломать. Просто... имей в виду.
Возвращаюсь к еде.
Кои.
Еда была вкусной. Свежеприготовленной и приятной. Я услышал, что мне сказала Риас, но ответил не сразу. Сначала просто завтракал, уважая то, что мне приготовили.
Спустя время, съев половину риса с омлетом, я сказал.
- Я сказал «Президент», потому что я не знаю правил в этом доме. А к тебе так обращаются остальные.
Риас.
Я слегка наклоняю голову набок, и одна прядь алых волос соскальзывает на плечо. Ответ оказался куда более рациональным и простым, чем я предполагала. Мои мысли о «стенах» и «дистанциях» разбились о банальное соблюдение этикета.
Тихонько усмехаюсь, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает.
- Твоя рассудительность порой обезоруживает, Кои. Значит, ты просто следуешь примеру остальных.
Опираюсь локтями о стол, подаваясь чуть вперед. В моем голосе теперь звучит легкая, почти игривая нотка.
- Но здесь нет строгого устава. Мы не в офисе и не на официальном приеме. Если тебе удобнее так — я не против. Но когда мы остаемся одни, или когда ты чувствуешь, что формальности только мешают..., попробуй называть меня по имени. Мне бы этого хотелось.
Я перевожу взгляд на Акено, которая с интересом наблюдает за нашей беседой, и снова возвращаюсь к тебе.
- Кстати, о правилах. Единственное важное правило в этом доме: будь честен со мной. Если тебе что-то не нравится, если тебе тесно или если ты хочешь уйти прогуляться в тишине — просто скажи. Я не стану запирать тебя в золотой клетке, даже если ты теперь официально связан со мной.
Кои.
Я продолжил не спеша завтракать, обдумывая слова Риас
- Уйти погулять в тишине? Вчера ты говорила, что теперь за мной идёт охота, меня хотят убить или как это теперь правильно называется.
Взяв очередную порцию еды и прожевав, я продолжил.
- Уйти могу, но могут убить. Останусь – как я понял, защитят. Весёлый выбор. И даже не зная, кто я теперь сам то. Но точно, не тот, кем был раньше. Я не про то, что теперь жених твой, а вообще.
Риас.
Я слушаю тебя, и мой взгляд становится серьезным. Ирония в твоем голосе не скрывает того факта, что ты сейчас находишься в точке абсолютной неопределенности. Ты прав — выбор, который я тебе предложила, выглядит как выбор между клеткой и пропастью. И я чувствую, как эта несправедливость давит на тебя.
Я медленно ставлю свою чашку на стол, чтобы полностью сосредоточиться на разговоре.
- Это действительно не самый веселый выбор, Кои. И я не буду лгать тебе, что всё внезапно станет просто. Да, ты в опасности. Падшие ангелы не любят оставлять свидетелей, особенно тех, кто обладает силой четырех стихий. Для них ты — аномалия, которую нужно либо подчинить, либо стереть.
Я подаюсь вперед, и в моих глазах вспыхивает решимость.
- Но «защитят» — это не значит, что ты станешь моей игрушкой или пленником. Это значит, что у тебя появится тыл. Место, где ты можешь быть собой, не оглядываясь по сторонам каждые пять секунд. И.… я не хочу, чтобы ты просто «оставался ради защиты».
Я делаю паузу, обдумывая твою последнюю фразу о том, что ты больше не тот, кем был раньше.
- Ты чувствуешь это, верно? Эта пустота, которая была в тебе раньше... теперь она заполнена. И не только моей силой. Твои стихии пробудились окончательно. Ты больше не просто человек, который любит тишину. Ты — существо, чья природа теперь связана с самой сутью мира.
Я смотрю на тебя с искренним любопытством и легкой грустью.
- Кто ты теперь — это вопрос, на который мы найдем ответ вместе. Ты можешь быть кем угодно. Магом, который живет в тени, или кем-то, кто изменит правила этой игры. Главное, что теперь ты не один в этом поиске.
Я чуть заметно улыбаюсь.
- А насчет прогулок... если ты захочешь выйти, я просто приставлю к тебе Кибу или Конеко. Они будут следовать за тобой незаметно, как тени. Ты получишь свою тишину, а я получу спокойствие за то, что мой жених не превратился в решето в ближайшем парке. Идет?
Кои.
- Замечательно. Теперь узнаю, что не только ты знала о том, что я сам толком не знал, а просто жил с этим. Еще какие-то падшие ангелы знают обо мне.
Усмехнулся. Положил палочки. Взял чашку. Отпил из неё.
- И при этом стал существом. Был человеком, стал существом. Хорошо хоть не вещью.
Поворачиваюсь к Риас, с чашкой в руке.
- Спасибо. Теперь меня ещё и охранять надо оказывается. И говорить, что хочу выйти. А не заметно, не сможете. Я знал когда Конеко пришла на лестницу ночью. Знал когда вы ушли с комнаты и пришли сюда...
Я обвел взглядом помещение
... в столовую. Весело, да?
Риас.
Я замираю с чашкой у губ. Ставлю её медленно на стол. Он знал. Он знал, где каждый из нас находился. Всю ночь.
Бросаю короткий взгляд на Конеко. Она перестала жевать. Её жёлтые глаза чуть расширились — единственный признак удивления, который она себе позволяет.
-Ты чувствовал нас.
Говорю тихо, не как вопрос.
Опираюсь спиной о стул и скрещиваю руки.
- Знаешь, Кои... Я стояла тут и рассуждала о защите, о слежке, о приставлении охраны. А ты всё это время просто... знал. Где мы, когда двигались, куда пошли.
Тихо выдыхаю через нос.
- Это не весело. Это значит, что твои стихии работают даже во сне. Ты не управляешь ими сознательно — они сами считывают окружение. Как радар.
Пальцы постукивают по предплечью.
- И это меняет кое-что важное. Если ты чувствуешь нас — ты будешь чувствовать и падших. Их энергия другая. Грязнее. Тяжелее. Ты поймёшь, что они рядом, раньше, чем кто-либо из нас успеет тебя предупредить.
Наклоняюсь чуть вперёд.
- Так что может, охранять тебя надо не так, как я думала. Не ходить за тобой тенью. А просто быть рядом — на расстоянии, которое ты сам определишь. Ты почувствуешь опасность сам. А мы будем тем тылом, к которому можно отступить.
Смотрю на тебя прямо.
- И да. Ты не вещь. И не "существо". Ты — Кои. Который вчера был школьником, а сегодня завтракает с дьяволами. Остальное — детали.
Кои.
Отпил чай и долго смотрел на стол. Просто смотрел на стол. Пытаясь понять только что услышанное. То, что услышал, звучало как рассказ. Медленно пытаюсь понять, то, что услышал. Дьявол. Меня спас. Как сказала Риас - влила свою энергию или что-то там в меня. Получается...
- Вы ещё все и дьяволы...
Сказал я и отпил не спеша чай.
- Я что, тоже теперь дьявол?
Риас.
Отрицательно качаю головой.
- Нет. Ты не дьявол.
Подбираю слова, потому что сейчас важно не соврать и не запутать.
- Я влила в тебя свою демоническую силу, чтобы затянуть рану. Это как... переливание крови. Тебе дали чужую кровь, чтобы ты не умер. Но от этого ты не стал тем, чья это была кровь.
Смотрю на него прямо.
- Ты по-прежнему человек. С магией стихий, которая была у тебя от рождения. Единственное, что изменилось — внутри тебя теперь есть частичка моей силы. Она работает как... якорь. Держит тебя в живых, связывает нас. Но она не делает тебя дьяволом.
Откидываюсь на спинку стула.
- Чтобы стать дьяволом, нужно использовать Злую Фигуру. Особый ритуал реинкарнации. Я этого не делала. Я тебя исцеляла, не обращала.
Конеко поднимает глаза от тарелки.
- Я была обращена. Он — нет. Разные.
Киваю ей.
- Именно.
Снова перевожу взгляд на Кои.
- Но, если тебя спрашивают, на чьей ты стороне — ответ сложнее. Ты человек, в котором живёт сила дьявола. Для падших ты угроза. Для людей — ненормальный. Для нас...
Чуть пожимаю плечами.
- Для нас ты — Кои. Который пьёт чай и задаёт правильные вопросы.
Кои.
- Ты сравнила это с переливанием крови. Тогда я получается носитель дьявольской крови теперь? Пусть даже человек. Хотя уже, не думаю, что человек. На половину человек, на половину дьявол? Как-то так?
Усмехнулся. Просто пытаясь во всём разобраться.
Риас.
Я слегка хмурюсь, услышав термин «наполовину дьявол», и в моем взгляде появляется серьезность. Я не хочу, чтобы он запутался в определениях, потому что в нашем мире разница между полукровками и теми, кто просто имеет связь, огромна.
- Нет, Кои. Всё гораздо проще и.… сложнее одновременно.
Я ставлю чашку на стол и складываю пальцы домиком, глядя на тебя.
- Половина дьявола — это генетика. Это значит родиться от союза человека и демона. У тебя же нет моих генов, ты не стал гибридом. То, что произошло — это энергетический след. Представь, что ты всю жизнь носил белую рубашку, а я случайно пролила на неё красные чернила. Рубашка всё ещё из хлопка, она не стала чернилами, но теперь на ней есть пятно, которое невозможно вывести.
Я едва заметно улыбаюсь, вспомнив вчерашнюю ситуацию с одеждой.
- Ты остался человеком. Но теперь ты — человек с «меткой». Твоя душа теперь резонирует с моей силой. Это не делает тебя наполовину дьяволом в биологическом смысле, но делает тебя частью моего мира в духовном.
Я внимательно наблюдаю за твоей реакцией, пытаясь понять, пугает ли тебя эта мысль или ты принимаешь её с тем же спокойствием, с каким пьешь чай.
- Если тебе проще думать об этом как о «носительстве крови» — пусть будет так. Но помни: твоя человечность никуда не исчезла. Твоя любовь к тишине, твои принципы, твоя рассудительность — всё это всё ещё принадлежит тебе. Моя сила лишь... добавила к этому набору новые инструменты. И, возможно, немного головной боли.
Кои.
- Не много головной боли... Красиво сказала. Но в адрес "не много"... не согласен.
Смотрю на остатки чая в чашке, держа чашку в руках.
- Тогда вопрос такой. Но без сложностей ответь. Я хочу знать всё и подробно. Раз уж ты не беременна, но я теперь твой жених, после спасения меня, каковы мои обязанности? Перед тобой. Перед всеми остальными.
Обвожу взглядом Конеко, Асию, Акено и Киба.
- Без "никаких", без "обязанностей нет" и похожего. Я не дурак. Ответь подробно.
Риас.
Ставлю чашку. Выпрямляюсь. Он прав — он не дурак. И заслуживает прямого ответа.
- Хорошо. Подробно.
Загибаю пальцы.
- Первое. Помолвка по нашим законам означает, что ты — кандидат в мужья клана Гремори. Обязанность простая: когда придёт время, пройти формальную церемонию перед Сатаной. Моим братом. До этого момента — никаких обязательств физического или романтического характера.
Второе. Моя сила внутри тебя создаёт связь. Это значит, что, если я ранена — ты почувствуешь. Если ты в опасности — почувствую я. Обязанность: не игнорировать это. Сообщать, когда плохо.
Третье. Падшие ангелы знают о тебе. Клан Гремори теперь несёт ответственность за твою безопасность перед остальными фракциями. Обязанность: не лезть в бой одному. Хотя бы предупреждать.
Собираюсь мыслями и продолжаю.
Четвёртое. Перед ними.
Киваю в сторону отряда.
Обязанности нет. Они мои слуги, не твои. Но если ты живёшь в этом доме, правило одно: уважение. Они отвечают тем же.
Смотрю на него.
И пятое. Самое главное. У меня есть Рейтинговые Игры. Бои между дьяволами. По законам помолвки ты имеешь право отказаться участвовать. Но если согласишься — станешь частью моего отряда на поле. Добровольно.
Вот. Без «никаких» и без «обязанностей нет».
Кои.
- Я ведь не дьявол. Как я буду в аду, среди вас, участвовать в этих играх, если соглашусь? Да и как я могу жениться на дьяволе, если я человек, получеловек?
Посмотрел я на Риас, приподняв бровь. А потом добавил.
- Хочешь ты понимать или нет, но я тебе должен. Не важно чей выбор. Твой или мой. Но раз спасла, я не хочу быть должником, даже если ты будешь говорить, что я не должник.
Риас.
Смотрю на него прямо.
Человек может участвовать в Рейтинговых Играх. Есть прецеденты. И человек может жениться на дьяволе — тоже есть прецеденты. Это редкость, но не невозможно.
Думаю, как бы сказать дальше.
- А насчёт долга...
Опираюсь локтями о стол.
- Не буду говорить, что ты не должник. Ты просил без этого. Так вот — да, ты должен. Мне. Жизнью. Это факт, и я его не отрицаю.
Поднимаю палец.
- Но долг — это не цепь. Это мост. Ты можешь отработать его, стать сильнее, защитить кого-то другого так же, как я защитила тебя. И тогда долг закроется сам.
Чуть наклоняю голову.
- Вот тебе подробный ответ. Без сладкой лжи.
Кои.
- Значит, если я кого то спасу от этих ангелов, падших или как их называете я перестану быть должником перед тобой?
Я допил чай из чашки и посмотрел на дно пустой чашки.
Риас.
Тихо фыркаю.
- Нет. Так долги не работают.
Откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки.
- Ты не кредит взял, Кои. Жизнь — это не сумма с процентами, которую можно погасить одним хорошим поступком. Если бы всё было так просто, я бы давно выдала тебе чек с точной цифрой
Смотрю на его пустую чашку.
- Спасёшь кого-то — станешь лучше. Сильнее. Может, даже почувствуешь, что стоишь чего-то в этом безумном мире. Но передо мной ты от этого не освободишься. Потому что я спасла тебя не для того, чтобы получить обратно равный товар.
Наклоняюсь чуть вперёд.
- Долг закроется, когда ты перестанешь считать его долгом. Когда поймёшь, что живой — это не расплата, а просто... жизнь. Которую можно потратить на что-то, кроме подсчёта задолженностей.
Посмотрела на него.
- А ещё
Киваю на его пустую чашку. Моя уже давно опустела.
- Можешь налить мне чаю. Это тоже приблизит тебя к освобождению. Где-то на полпроцента.
Кои.
Беру молча чайник, который стоял на столе. Разливаю чай в чашки себе и Риас. Ставлю чайник обратно, на стол.
- Пол процента отдал. И что за ладья, королева, рыцарь и остальное. Что это за игра?
Спросил, взяв свою чашку обеими руками смотря на чай в ней.
Риас.
Уголок моих губ дёргается вверх. Полпроцента. Он считает.
- Это шахматы. По сути.
Откидываюсь на спинку стула, обхватывая чашку обеими руками.
- Каждый высококлассный дьявол получает набор из пятнадцати фигур. Восемь пешек, две ладьи, два коня, два слона, ферзь и король. Король — это сам дьявол. Остальные — слуги, которых он воскрешает или обращает.
Киваю в сторону Акено.
- Акено — мой Ферзь. Самая сильная фигура после короля.
Киваю на Кибу.
- Киба — Рыцарь. Скорость, техника боя.
Конеко даже не поднимает глаза от тарелки.
- Конеко — Ладья. Физическая мощь, защита.
Асия робко улыбается.
- Асия — Слон. Магия, исцеление.
Делаю глоток чая.
- Пешки — самые слабые по силе, но могут превращаться в другую фигуру при определённых условиях. Это уже тактика.
Подождала, давая понять услышанное.
- Рейтинговые Игры — это официальные бои между дьяволами. Отряд против отряда. На зрительской арене. Судьи, правила, рейтинги. Победитель поднимается в таблице. Проигравший падает.
Провожу пальцем по краю чашки.
- Я хочу стать чемпионом. Победить действующего — Дихаузера Белиала. Для этого мне нужен сильный отряд.
Приподнимаю бровь.
- Ты спросил про обязанности. Вот одна из них, если согласишься. Но ты не фигура. Ты — жених. Отдельная категория.
Кои.
- Значит, я всё таки тебе нужен. С своим даром. Это больше похоже на правду, почему ты меня спасла и для чего. Для этих игр. Если соглашусь.
Обхватив, не спеша, чашку с чаем и отпил из неё.
Риас.
Я смотрю на него, и на мгновение в комнате становится очень тихо. Его прямолинейность снова застала меня врасплох. Он отбросил все мои красивые слова о спасении и семье, обнажив самый прагматичный корень ситуации.
Я не пытаюсь скрыть правду или смутиться. Вместо этого я медленно ставлю свою чашку на стол и смотрю ему прямо в глаза, не отводя взгляда.
- Ты прав. Я не буду лгать и говорить, что всё это было лишь бескорыстным порывом души. Твой дар уникален, и иметь такого союзника — это огромное преимущество. Скрыть такую силу в мире, где за каждым углом стоит шпион или охотник, невозможно.
Я слегка подаюсь вперёд, и мой голос становится тише, но увереннее.
- Да, ты мне нужен. Как союзник. Как сила. Как тот, кто может изменить исход игры. Но если бы мне нужен был просто инструмент, я бы нашла способ превратить тебя в слугу, лишив воли, или заключила бы контракт на крови.
Я едва заметно улыбаюсь.
- То, что я выбрала путь помолвки — путь равного, пусть и сложный — говорит о том, что мне нужен именно Кои. Человек с его рассудительностью и его взглядом на мир. А не просто очередной «магический аккумулятор» для победы над Белиалом.
Я откидываюсь на спинку стула.
- Так что да. Мой интерес к тебе был и остаётся прагматичным. Но это не отменяет того, что я искренне хочу, чтобы ты выжил. И что мне действительно стало интересно, кем окажется тот, кто может так спокойно пить чай, пока вокруг него рушится привычный мир.
Кои.
- Ты уже заключила контракт. Только не по крови. А тем, что ты вонзила, вставила в меня, как клинок. Ты это назвала своей силой. Просто за место крови, это то, что теперь во мне от тебя.
Сказал я тихо. Просто держа чашку в руках.
Риас.
Его слова повисают в воздухе. Тихие. Точные. Как скальпель.
Я не отвожу взгляд. Но внутри что-то сжимается — не от страха, а от того, что он описал то, что я делала, точнее, чем я сама осмелилась бы сформулировать.
Медленно опускаю глаза на свои руки.
- Да. Ты прав.
Тихо. Без оправданий.
- Я вонзила в тебя свою силу. Без спроса. Без согласия. Ты лежал умирал, и я приняла решение за тебя. Вставила часть себя в твою рану, как клинок, который нельзя вытащить, не убив.
Поднимаю взгляд.
- И ты можешь возненавидеть меня за это. Это будет справедливо. Я забрала у тебя право выбора в тот момент. Не спросила — хочешь ли ты жить такой ценой.
Пальцы сжимают чашку.
- Но я не извинюсь за то, что ты дышишь.
Кои.
- Если я в этих шахматах, фигурах, кем-то и стану. То, кем из фигур? То, что я полукровка, на половину человек и на половину дьявол, я уже и так понял.
Сказал после того, как очень долго молчал, обдумывая всё.
Риас.
Я внимательно смотрю на тебя, и в моем взгляде мелькает тень сомнения. Я уже пыталась объяснить, что ты не гибрид в биологическом смысле, но вижу, что в твоем понимании эта грань стерлась. Ты принял эту формулировку для себя, чтобы структурировать хаос в голове. Спорить сейчас — значит снова возводить стену, а я этого не хочу.
- Если ты так решил — пусть будет так. Для простоты восприятия.
Я медленно ставлю чашку на стол и задумчиво смотрю на тебя, анализируя твою силу, твой характер и то, как ты держишься. Мой ум тактика начинает автоматически примерять на тебя разные роли.
- Если бы ты был моей фигурой...
Я делаю небольшую паузу, подбирая слова.
- ...ты бы не стал Пешкой. Слишком большая природная мощь. Ты не стал бы Рыцарем, потому что твоя сила не в стремительном натиске, а в контроле пространства. И даже не Ладьей — ты не ищешь прямого столкновения ради самого столкновения.
Я слегка приподнимаю бровь, и в моих глазах вспыхивает профессиональный интерес.
- Скорее всего, ты был бы Слоном. Но не таким, как Асия. Слон — это фигура, которая действует по диагонали, видит поле под другим углом и обладает колоссальной магической мощью. Твои четыре стихии позволяют тебе контролировать среду вокруг себя, менять правила игры на поле боя. Ты — тот, кто может одним движением перекрыть путь врагу или создать безопасную зону для своих.
Я чуть заметно улыбаюсь и опираюсь подбородком на ладонь.
- Но самое забавное в том, Кои, что ты сейчас находишься вне этой доски. Ты не ограничен правилами фигуры. Ты можешь быть и защитой, и атакой одновременно. Именно поэтому статус жениха для тебя выгоднее любой фигуры: у тебя есть поддержка клана Гремори, но ты сохраняешь свою индивидуальность.
Я внимательно наблюдаю за твоей реакцией.
- Тебе нравится такая роль? Или ты предпочитаешь оставаться тем, кто вообще не играет в чужие игры?
Кои.
- Ты сказала, про менять правила игры на поле боя. Но из того, что ты говорила, я понял, что только пешки могут изменяться, меняя правила.
Усмехнулся я. Сам пытаясь во всём разобраться.
- Жених дьяволицы. Человек. Будет играть в какие-то игры демонов. Веселая жизнь.
Риас.
Я тихо смеюсь, глядя на то, как ты пытаешься сопоставить мои слова с логикой шахмат. Твоя внимательность к деталям начинает меня всерьёз забавлять.
- Ты путаешь «изменяться» и «менять правила», Кои. Пешки могут эволюционировать, превращаясь в любую другую фигуру, чтобы стать сильнее. Это их путь развития. Но когда я говорю о смене правил игры...
Я делаю глоток чая и смотрю на тебя с легким вызовом.
- Я говорю о влиянии на саму среду. Если Слон — это мощный маг, то он не меняет свою суть, он меняет то, что происходит вокруг него. Создать стену огня там, где должен был быть проход, или превратить землю в трясину, чтобы остановить атаку — это и есть изменение правил боя. Тебе не нужно становиться кем-то другим, чтобы диктовать свои условия. Твои стихии — это твой собственный свод правил.
Я ставлю чашку на стол и чуть наклоняю голову, наблюдая за твоей усмешкой.
- А насчет «веселой жизни» ...
Мой голос становится мягче, но в нем всё ещё слышится уверенность наследницы Гремори.
- Знаю, сейчас это звучит как какой-то абсурдный сценарий. Человек, который просто хотел тишины, внезапно оказывается в центре интриг ада и становится женихом дьяволицы. Но поверь мне, скучать ты точно не будешь.
Я лукаво прищуриваюсь.
- К тому же, разве тишина в одиночестве не становится утомительной спустя какое-то время? Теперь у тебя есть компания, которая готова защищать тебя... и которая будет очень удивлена, если ты решишь всё это время просто смотреть на чай в чашке.
Кои.
- Тишина никогда не была утомительной если её уметь слушать Риас! Шелест листвы на деревьях, шум воды в реке, разве такие вещи могут быть утомительные? Или ты предпочитаешь шум академии, это всё дьявольское и всё такое?
Не выдерживаю я.
Риас.
Я замираю, удивленная тем, как быстро твое спокойствие сменилось этим внезапным всплеском эмоций. Твой голос, обычно ровный и отстраненный, сейчас звучит с той самой страстью, которую я видела в твоих стихиях. Я только собираюсь открыть рот, чтобы ответить, но меня опережают.
Но Конеко, которая до этого момента казалась абсолютно безучастной, даже не поднимая головы от своей тарелки, произносит своим обычным монотонным и сухим голосом.
- Он прав. Шум — это лишнее.
Она наконец поднимает на тебя свои золотистые глаза. В них нет насмешки, скорее какое-то странное, молчаливое понимание.
- Президент слишком много говорит. Тишина лучше.
Я моргаю, чувствуя себя немного преданной собственной Ладьей, и вдумчиво смотрю на тебя. Моя серьезная аура президента школы на миг дает трещину, и я невольно улыбаюсь — искренне и немного смущенно.
Кажется, в этом доме у тебя появился союзник, Кои.
Я ставлю чашку на стол, глядя на тебя с новым интересом. Мой тон теперь лишен поучений, в нем слышится мягкое любопытство.
- Прости. Я привыкла к шуму ответственности, к постоянному потоку слов и приказов. Для меня тишина долгое время была лишь отсутствием действий. Но то, как ты об этом говоришь... шелест листвы, шум реки... Ты описываешь тишину не как пустоту, а как наполненность.
Я задумчиво касаюсь кончиками пальцев своего подбородка.
Кои.
- Киба. Ты похоже меня понимаешь хорошо, что я имею ввиду. На моём месте, полностью на моём. Если бы тебе дали на выбор любую вашу это Фигуру или Злую Фигуру, не знаю как правильно, чтобы ты выбрал?
Спрашиваю я у Киба, который всё это время просто внимательно слушал меня и Риас.
Риас.
Киба, который всё это время сидел спокойно, с чуть заметной полуулыбкой на лице, не торопится с ответом. Его голубые глаза на мгновение становятся задумчивыми, и я замечаю, как он слегка постукивает пальцем по краю своей чашки — привычка, которую я давно у него знаю. Он обдумывает.
Тишина длится несколько секунд. Затем он поднимает взгляд на тебя.
- Если бы я был полностью на твоём месте...
Начинает он медленно, взвешивая каждое слово,
-...с твоим даром, с четырьмя стихиями, с тем, как ты мыслишь... я бы выбрал Пешек.
Я невольно приподнимаю бровь. Киба замечает мою реакцию, но продолжает, обращаясь к тебе.
- Пешки — самая недооценённая фигура на доске. Все смотрят на Ферзя, на Слонов, на Рыцарей. А Пешки кажутся слабыми. Расходным материалом. Но...
Он делает паузу, и его взгляд становится серьёзнее.
- Президент сказала, что Пешки могут превращаться в другую фигуру при определённых условиях. Это называется «Превращение». Одна Пешка может стать Ладьёй, Рыцарем, Слоном или даже Ферзём, если накопит достаточно силы. Но для этого нужно время, боль, битвы. Нужно заслужить.
Он поднимает палец.
- Но ключевой момент не в этом. Пешек — восемь. Восемь фигур, каждая из которых может развиваться по своему пути. Одна становится Ладьёй — для защиты. Другая Рыцарем — для скорости. Третья Слоном — для магии. И так далее.
Он смотрит на тебя с тем самым спокойным пониманием, о котором ты сказал.
- У тебя четыре стихии. Огонь, Вода, Земля, Воздух. Каждая — отдельная сила с разными свойствами. Огонь — атака. Земля — защита. Вода — исцеление, поток. Воздух — скорость, контроль пространства. Это не одна сила. Это четыре разных бойца в одном теле.
Он откидывается на спинку стула.
- Если бы я был тобой, я бы не хотел быть одной фигурой. Слон — это мощно, но это один путь. Один набор правил. А ты, Кои-кун, — человек, который может менять правила. Ты сам это доказал, когда заморозил пол под нами. И когда сжёг ковёр президента.
Я бросаю на него короткий взгляд. Он говорит о моих коврах с непривычной лёгкостью.
- Пешки — это единственная фигура, которая может быть чем угодно. Не сразу. Не бесплатно. Но может. И если у тебя четыре стихии, каждая из которых может развиваться в своём направлении... то ты не одна Пешка. Ты — несколько Пешек одновременно. Каждая стихия — отдельная Пешка, которая идёт своим путём превращения.
Он замолкает на мгновение, а затем добавляет тише.
- Но это мой ответ. На твоём месте. Если бы я был тобой. Ты — не я. И, возможно, ты выберешь вообще не играть. Это тоже ответ.
Конено, не отрывая взгляда от тарелки, тихо произносит.
- Восемь Пешек. Один человек. Было бы интересно.
Я молча обдумываю слова Кибы. Анализирую. Четыре стихии как четыре Пешки, каждая со своим путём развития. Это... неожиданно точная аналогия. Я не думала об этом под таким углом. Киба увидел то, что я упустила — не какую одну фигуру ему подобрать, а структуру его силы.
Я медленно киваю, не отводя взгляда от тебя.
- Киба прав. Если бы у меня были свободные Пешки... а у меня их нет... ты бы занял несколько. Может, все восемь.
Кои.
- Ты говорила о 15 фигурах или скольких у каждого? Я насчитал с тобой 5. Либо у тебя просто нет пешек, либо они кем-то заняты.
Спустя некоторое время, обдумывая мнение Киба, спросил я у Риас.
Риас.
Я ставлю чашку на стол и переплетаю пальцы, глядя на тебя. Хороший счёт. Пять из пятнадцати. Он заметил.
Пятнадцать фигур на набор. Один Король — это я. Четыре заняты: Ферзь, Ладья, Рыцарь, Слон. Остальные одиннадцать — пусты.
Думаю, как бы правильнее начать говорить.
Восемь Пешек, два Коня, второй Слон, вторая Ладья. Все свободны. Не заняты — просто пусты.
Я откидываюсь на спинку стула и смотрю в потолок, собираясь с мыслями. Это не самый приятный для меня разговор.
- Злые Фигуры выдаются высококлассному дьяволу один раз. При рождении, при получении статуса. Это как... наследство. Пятнадцать слотов, и больше ни одного. Нельзя пойти в магазин и докупить.
Опускаю взгляд обратно на тебя.
- У меня были все пятнадцать. Когда я получила свой набор, он был полным. Но...
Я замолкаю на секунду, и мои пальцы чуть сжимаются на предплечье.
- До того, как я набрала Акено, Кибу, Конеко и Азию... у меня были другие слуги. Давно. Ещё до Академии Куо.
Тихий выдох.
- Их больше нет. А фигуры, в которые они были обращены... сгорели вместе с ними. Злая Фигура привязана к душе носителя. Если носитель погибает — фигура разрушается навсегда. Не возвращается ко мне, не перерождается. Просто исчезает.
В комнате становится тихо. Конено опускает глаза. Киба перестаёт постукивать пальцем по чашке.
- Я потеряла одиннадцать фигур. Восемь Пешек, двух Коней и Ладью. Вместе с теми, кто в них находился.
Я говорю ровно, без драматизма. Это давняя боль, которая уже притупилась, но не исчезла.
- Поэтому у меня нет Пешек. Не потому, что они заняты. Потому что их больше не существует. Но...
Я подаюсь вперёд, и в моих глазах появляется та самая решимость, с которой я шла на Рейтинговые Игры.
- Есть способ получить новый набор. Не гарантированный, не простой. Если дьявол доказывает, что его отряд силён, что он достойный тактик и лидер — Совет Сатаны может рассмотреть заявку на дополнительный комплект фигур. Это редкость. Это требует доказательств, побед в Рейтинговых Играх, безупречной репутации.
Я смотрю на тебя прямо.
- Мой брат — Сатана. Но это не значит, что он сделает исключение. Если что-то и есть в клане Гремори, так это упрямство в следовании правилам.
Чуть усмехаюсь.
Кои.
Значит Риас теряла кого-то... Я задумался. Не стал сразу отвечать. А потом спросил.
- Ты остальных потеряла на этих играх? И кто их убил?
Риас.
Я замираю, и мой взгляд становится отрешённым, словно я смотрю не на тебя, а куда-то сквозь стены этого дома, в далёкое прошлое. Твой вопрос попал в самую точку, в ту часть моей памяти, которую я редко открываю при ком-то, кроме своих нынешних слуг.
- Нет. Не на Играх.
Я медленно опускаю взгляд на стол, и мои плечи чуть опускаются. Голос звучит тихо, почти бесцветно.
- В Рейтинговых Играх существует система безопасности. Даже если бой жестокий, большинство участников выживают благодаря магическим барьерам и вмешательству судей. Там редко случаются окончательные смерти.
Я делаю глубокий вдох, и в моих глазах вспыхивает холодный огонь.
- Мои первые слуги погибли в настоящем конфликте. Это была не игра с правилами и судьями, а грязная стычка с одной из фракций, которая решила, что наследница Гремори слишком молода и неопытна, чтобы защитить своё имущество. Они пришли не за победой в рейтинге, а за уничтожением.
Пальцы крепко сжимают край стола.
- Их убили те, кто считал, что дьяволы — это просто инструменты. Падшие, которые решили, что могут безнаказанно вырезать отряд начинающего дворянина. Я была слишком слаба тогда... слишком наивна. Я пыталась защитить их, но в итоге смогла лишь смотреть, как их души гаснут одна за другой.
Я снова поднимаю на тебя взгляд. В нём нет слёз, только тяжёлая, выжженная печаль и стальная решимость.
Кои.
- Понятно.
Коротко ответил я и впервые за завтрак откинулся на спинку стула. Я молчал. Просто молчал, глядя в потолок.
Потом повернулся к Киба.
- Киба. Если я хочу сказать, что я хочу быть пешками этими, в играх и мне все ровно есть они или нет у Риас, как ты считаешь, это будет достойная цена за то, что со мной сделали не спросив, хочу ли я этого?
Риас.
Киба затихает. Его взгляд становится глубоким и серьезным, он больше не улыбается. Он смотрит на тебя, и в этом взгляде читается не просто анализ тактики, а настоящее сопереживание. Он вспоминает всё: тот клинок в груди твоей, как ты лежал на земле, осознание того, что жизнь была изменена одним решением другого человека, и эту тяжелую, почти осязаемую потребность вернуть себе контроль над собственной судьбой.
Он медленно переводит взгляд на Риас, которая замерла, внимательно слушая, а затем снова возвращается к тебе.
- Цена...
Тихо произносит он, пробуя это слово на вкус.
- Знаешь, Кои-кун, в нашем мире всё имеет цену. Но самая дорогая валюта — это не магическая сила и не титулы. Это право самому решать, кто ты есть.
Киба выпрямляется, его голос звучит твердо и искренне.
- То, что произошло с тобой... это было насилие над твоей волей, даже если целью было спасение. Когда кто-то решает за тебя, жить тебе или умереть, он забирает у тебя часть твоей сути. И попытка вернуть эту часть через осознанный выбор — через решение самому войти в игру на своих условиях — это единственный способ перестать чувствовать себя жертвой обстоятельств.
Он делает небольшую паузу.
- Считаю ли я это достойной ценой? Да. Более того, я считаю это самым честным выходом. Ты не просто «отрабатываешь долг» или «платишь за спасение». Ты превращаешь навязанную связь в свой собственный инструмент. Ты говоришь: «Вы втянули меня в это без спроса, теперь я сам решу, как использовать эту силу и какую роль занять». Это не расплата. Это возвращение власти над своей жизнью.
Киба слегка кивает.
- Если ты пойдешь на это не потому, что «должен», а потому что хочешь закрыть этот счет и стать сильнее... тогда эта цена будет более чем достойной. Это будет твой первый настоящий шаг в этом новом мире.
Я слушаю его, и чувствую, как внутри всё сжимается. Я смотрю на тебя, и в моем сердце смешиваются вина за то, что я сделала, и странное чувство гордости за то, какой путь ты выбираешь. Я не перебиваю Кибу, давая его словам окончательно осесть в тишине столовой.
Кои.
- Ты слышала Риас. Я выбираю это. Пешки. И мне безразлично, как и что надо будет сделать тебе или мне чтобы ими стать. Обряд или иными способами, ты их найдешь. Мне всё ровно. Ты отняла у меня жизнь, я создаю тебе проблему. Нужен буду, найдешь способ. Ты же из знатного рода, как я понял.
Сказал я, не поворачиваясь к Риас, смотря мимо Конеко, которая сидела относительно напротив меня, в стену над ней.
Риас.
Я сижу неподвижно, и каждое твоё слово бьёт по мне сильно. Твой голос сейчас холодный, лишённый той искры, что была, когда ты говорил о шелесте листвы. Ты не просто принимаешь условия — ты превращаешь своё согласие в оружие, в способ напомнить мне о моей вине.
Я смотрю на твой профиль, на то, как ты принципиально не поворачиваешься ко мне, глядя в пустоту стены. В груди разливается странное чувство: смесь горечи от твоих слов «ты отняла у меня жизнь» и острого, почти болезненного уважения к твоей силе. Ты не просишь, не умоляешь и не подчиняешься. Ты ставишь условие. Ты создаёшь мне проблему, чтобы уравновесить чаши весов.
Я медленно выдыхаю и закрываю глаза на секунду, чтобы унять дрожь в пальцах. Когда я открываю их, мой взгляд становится стальным. Я больше не просто смущённая девушка или виноватая спасительница. Я — наследница клана Гремори.
- Ты прав. Я из знатного рода. И я привыкла решать проблемы, какими бы невозможными они ни казались.
Я встаю со стула. Мой голос звучит чисто, властно, но в нём больше нет той покровительственной нотки. Теперь это голос партнёра, который принимает вызов.
- Если ты решил стать моими Пешками — всеми восемью, если это окажется возможным — значит, так и будет. Я переверну все библиотеки подземного мира, я подниму все связи моего брата и найду способ восстановить утраченные фигуры или создать новые специально для тебя.
Я поднимаюсь со стула и останавливаюсь в паре шагов от тебя, не смея коснуться, но позволяя тебе почувствовать моё присутствие и мою демоническую ауру, которая сейчас пульсирует спокойной решимостью.
- Ты хочешь создать мне проблему? Что ж, Кои... я принимаю её с радостью. Потому что эта проблема — единственный способ для тебя перестать смотреть сквозь меня и начать смотреть на меня как на равную.
Я чуть понижаю голос, и в нём проскальзывает тень прежней Риас — той, что видит в людях потенциал.
- Я найду способ. И когда ты станешь теми фигурами, о которых говорил Киба, ты увидишь, что я не просто «знатный род». Я та, кто пойдёт против правил самого ада, чтобы вернуть тебе право выбора.
Я отступаю на шаг назад, давая тебе пространство.
- Считай, что сделка заключена. Теперь... допей свой чай. Нам обоим предстоит очень много работы.
Кои.
- Ты уже его не вернёшь. Ты его забрала, когда спасла меня, оставив меня без выбора.
Сказал я одним, большим глотком, допил чай с чашки.
Риас.
Я стою и смотрю, как он допивает чай. Один глоток. Всё. Как точку в конце предложения.
Он прав. И я это знаю. Я не верну ему тот выбор. Тот Кои, который шёл по пустырю и не знал ни про дьяволов, ни про падших, ни про меня — он мёртв. Я его убила, когда решила спасать.
Молчу. Долго. В комнате тихо, только Конеко тихо ставит палочки на тарелку.
- Ты прав.
Два слова. Тихо. Без оправданий, без попыток сгладить.
- Не верну.
Сажусь обратно на стул. Не смотрю ему в глаза. Не потому, что боюсь его взгляда. А потому что он сейчас не хочет видеть мои глаза.
- Но знаешь, что я могу сделать.
Пальцы лежат на столе, неподвижно.
- Я могу дать тебе другой выбор. Не тот, старый. Новый. Ты сам решил — Пешки. Сам поставил условие. Сам назвал цену. Это уже не мой выбор за тебя. Это твой. Я забрала первый. Второй — твой.
Кои.
- Я выбрал. Оставив тебя без выбора. Но что ты хочешь предложить?
Повернулся я к Риас и посмотрел на неё.
Риас.
Он повернулся. Впервые за долгое время посмотрел мне прямо в глаза. И я вижу в его голубом взгляде не злость и не холод. Вопрос. Настоящий, живой вопрос.
Я выдерживаю его взгляд. Не отвожу.
- Ты выбрал Пешки. Это твоя цена за то, что я сделала. Понимаю. Но ты сказал — оставил меня без выбора. И это правда. Ты поставил условие, которое я обязана выполнить, раз уж я та, кто начала эту цепь.
Медленно наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в стол.
- Поэтому вот что я предлагаю. Не сделка. Не обмен. Одно условие с моей стороны.
Задумываюсь на секунду, подбирая слова максимально точно.
- Пока я ищу способ вернуть фигуры — а я найду, это вопрос времени — ты живёшь своей жизнью. Не как мой слуга. Не как жених на параде. Как человек, который ходит в Академию, пьёт чай и слушает тишину. Я не буду тянуть тебя в Игры, пока ты сам не скажешь, что готов.
Поднимаю палец.
- И когда ты станешь моими Пешками — если станет ясно, что это невозможно, если пройдёт год, два, пять — я скажу тебе правду. Без оправданий. И ты будешь свободен от любого долга передо мной.
Смотрю на него, не мигая.
- Ты забрал у меня право решать за тебя. Справедливо, что я тоже откажусь от одного права — права держать тебя на привязи ожидания.
Кои:
- Нет. Я против.
Сказал я, смотря Риас в глаза.
- Ты предлагаешь то, что не можешь. То говоришь за мной охота. То предлагаешь мне жить как я жил, до встречи с тобой. Может тогда вернёшь меня туда, где увидела, чтобы я оказался в морге потом? Ты этого сделать не сможешь. И сейчас предлагаешь мне жить как до встречи с тобой. Это невозможно, дьяволица. Тем более сама говорила, где бы я не был, ты всё ровно чувствуешь меня, а я тебя.
Не отводя глаз от Риас, ей медленно это всё сказал. И мне было все ровно, что скажут про это другие.
Риас.
Его слова бьют точно. Каждое. Не грубо — хирургически. Он не кричит, не злится. Он просто разбирает моё предложение по косточкам и показывает мне, что оно сделано из пустоты.
Я хочу возразить. Открыть рот. Но не могу. Потому что он прав во всём.
Нельзя вернуть человека к старой жизни, когда старая жизнь мертва. Нельзя сказать «живи как раньше», когда внутри тебя горит чужая сила, а в груди пульсирует связь, которую ты не просил. И нельзя предложить свободу тому, кого ты уже приковала к себе ощущениями.
Я молчу. Смотрю в его голубые глаза. Он не отвёл взгляд. Ни разу.
Тишина длится несколько секунд. Потом Акено первой ставит свою чашку на стол с тихим стуком.
- Он прав, Президент.
Я поворачиваю голову к ней. Акено обычно не перебивает и не вмешивается в мои решения. Но сейчас её фиолетовые глаза серьёзны, без привычной игривости.
- Ты предлагаешь ему вернуться к жизни, которая больше не существует. Это жестоко, даже если ты делаешь это из лучших побуждений. Он не может ходить в школу и делать вид, что ничего не произошло. Не после клинка в груди. Не после того, как ты влила в него свою силу.
Она скрещивает руки на груди.
- К тому же... он сказал правду про связь. Вы оба чувствуете друг друга. Как он может жить «как раньше», если каждое мгновение ощущает ваше присутствие? Это не свобода. Это пытка.
Киба кивает, медленно, обдумывая.
- Акено права. Но я добавлю другое.
Он поворачивается к тебе.
- Кои-кун, ты сказал Президенту, что она предлагает то, что не может выполнить. И это так. Но есть ещё кое-что, чего ты, кажется, не учитываешь.
Он делает паузу, подбирая слова.
- Ты говоришь о выборе. О том, что у тебя его забрали. Но сейчас ты сам отказываешься от единственного реального выбора, который у тебя есть — не спешить. Ты требуешь Пешек прямо сейчас. Ты требуешь от Президента невозможного — найти фигуры, которых не существует. И ты называешь это «созданием проблемы».
Его голос спокойный, но твёрдый.
— Это не проблема. Это ультиматум. Ты делаешь то же самое, что сделала она — ставишь другого человека перед фактом, не давая времени на раздумья. Разница лишь в том, что она действовала из отчаяния, потому что ты умирал. А ты действуешь из гордости.
Конеко поднимает голову от тарелки. Её золотистые глаза смотрят на тебя без эмоций.
- Гордость — это дорого.
Три слова. Она замолкает, возвращается к еде. Потом, не поднимая головы, добавляет:
- Но он не неправ. Жить как раньше — нельзя. Президент ошиблась.
Асия всё это время сидела, сжимая руки на коленях. Её лицо бледное, она переводит взгляд с тебя на меня и обратно. Наконец она тихо произносит.
- Я.… я тоже была человеком. До того, как Риас-сан меня спасла. Меня предали, бросили, хотели убить. И когда Риас-сан дала мне фигуру... я не выбрала это. Не сразу.
Её голос дрожит, но она продолжает.
- Сначала я злилась. Плакала. Не понимала, зачем мне жить дальше. Но потом... потом я поняла, что дело не в том, кто что забрал. А в том, что я делаю с тем, что у меня осталось.
Она смотрит на тебя, и в её глазах стоит странная смесь сочувствия и боли.
- Кои-сан, вы оба правы. И вы оба неправы. Риас-сан не может вернуть вам старую жизнь. Но вы не можете требовать от неё невозможного прямо сейчас. Фигур нет. Их нужно найти, создать, заслужить. Это займёт время. И за это время... вам обоим придётся просто жить рядом. Не как слуга и хозяйка. Не как должник и кредитор. Просто... рядом.
Она опускает глаза.
- Я знаю, как это тяжело. Когда тебя спасают против твоей воли. Когда ты не просил об этом. Но... иногда время — это единственное, что помогает. Не обещания. Не ультиматумы. Просто время.
В комнате повисает тишина. Киба смотрит на Азию с тёплым уважением. Конеко перестаёт жевать. Акено молча наблюдает за мной.
Я стою, слушая своих слуг. Каждый из них прав по-своему. И каждый из них сказал мне в лицо то, что я не хотела слышать.
Кои.
Я кивнул Асии. Долго думал, над её словами.
- Киба
Отвечаю я ему, выслушав всех.
- Для меня тоже всё это и вы, демоны, были невозможными. Мифами, легендами. И в один день мне показали, что это всё есть. И всё это не выдумка. Если не спешить, что измениться? Я что перестану быть связан с Риас? Да, я делаю то, что сделала со мной Риас. Именно по той причине, что она это сделала со мной. Ты не прав в одном.
Посмотрел я на Киба.
- Я действую не из гордости. Мне это всё и за даром не нужно. У меня просто нет выбора. Что измениться, если я приму выбор Риас? Что измениться, если его не приму? Разница только в том, что будем мы общаться или нет. Вот и всё. И то не известно как, где и когда на меня охотиться будут. Или хочешь сказать, если я куда-то пойду и на меня опять нападут, вы не придете на помощь? Придете. Быстрее чем попрошу и даже если просить не буду. Потому что я нужен Риас. Не знаю как вам, но Риас нужен. Я не прав, Киба?
Риас.
*Киба не отвечает сразу. Он смотрит на тебя долго, и я вижу, как что-то в его лице меняется. Не поражение — признание.
- Прав.
Одно слово. Тихо. Он откидывается на спинку стула и проводит рукой по волосам.
- Ты прав, Кои-кун. Мы придём. Даже если ты не попросишь. Даже если скажешь уйти. Потому что ты под защитой Президента, и это не обсуждается.
Он замолкает, а потом добавляет совсем тихо, почти себе под нос.
- И да... разницы почти нет. Связь не исчезнет от ожидания.
Конено, не поднимая головы от тарелки, произносит.
- Он не гордый. Он устал.
И снова ест. Как будто этого достаточно.
Акено молчит. Смотрит на меня. Я чувствую её взгляд, но не поворачиваюсь.
А я слушаю, как мой отряд — моя семья — соглашается с человеком, который полчаса назад был чужим для всех нас. И самое страшное: они правы. Он прав. Я не могу отпустить его. Не потому, что он нужен. А потому что связь уже есть. И она не рассосётся от ожидания.
Я сажусь. Просто сажусь на стул, рядом с ним. Не напротив. Рядом.
- Значит, без спешки. Но и без ожидания.
Мой голос ровный, без президентского тона, без пафоса наследницы.
- Ты не ждёшь. Я не обещаю невозможного. Мы просто... живём рядом. Ты чувствуешь меня — я чувствую тебя. На тебя охотятся — мы приходим. Ты хочешь Пешек — я ищу способ. Пока ищу — ты учишься, пьёшь чай, смотришь на закаты. И когда способ найдётся — ты сам решишь, становиться ими или нет. Без ультиматумов. С обеих сторон.
Смотрю на него сбоку.
- Это не то, что я предлагала раньше. Не «живи как раньше». Этого не будет. Просто... жить. С тем, что есть.
Кои.
- Учусь, пью чай, смотрю на закаты
Передразниваю я Риас, смотря на неё.
- Нет. Этого уже не будет. Потому что не будет того, как я видел мир, воспринимал его. Что мог идти куда и когда хочу. Теперь ты всегда рядом Риас. Независимо от расстояния. Асия сейчас сказала мудро. Её, как и меня, не спрашивали, как я понял. Иными словами - у меня нет выбора. Даже умереть нельзя. Киба только что это подтвердил.
Риас.
Я смотрю на него, и в груди разливается тяжелое, тягучее чувство. Его слова лишены гнева, но в них столько безысходности, что мне становится почти физически больно. Он не просто обвиняет меня — он констатирует факт своего заточения в жизни, которую я ему навязала.
Медленно опускаю взгляд на свои руки, лежащие на столе. Я действительно лишила его самого главного — возможности просто быть.
- Ты говоришь так, будто я заперла тебя в клетке, из которой нет выхода.
Поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. Теперь в моем голосе нет ни капли властности, только тихая, голая честность.
- Возможно, так и есть. Я не стану лгать, что всё будет легко или что ты снова станешь тем одиночкой, который гулял по пустырям. Эта связь — цепь. Но я обещаю тебе одно: я никогда не использую её, чтобы тянуть тебя туда, куда ты не хочешь идти.
Затихаю на мгновение, чувствуя, как между нами вибрирует эта самая связь, о которой он говорит. Ощущение его присутствия теперь кажется мне не просто магическим маркером, а постоянным напоминанием о моей ответственности перед ним.
- Если смерть — единственный выбор, который ты считаешь утраченным... то я сделаю всё, чтобы жизнь, которую ты теперь ведёшь, стоила того, чтобы её прожить. Даже если сейчас ты этого не чувствуешь. Даже если сейчас я для тебя — лишь надзиратель в этом новом мире.
Я слегка сжимаю пальцы, стараясь передать через этот взгляд всю свою искренность.
Кои.
- Да. Выхода нет. Даже умереть не дадут. Просто дают право выбора, в котором только один выбор жить тем, кем меня сделали.
Сказал я, облокотившись на стул и просто закрыл глаза.
- Кем бы ты не называла себя, ты моя невеста. И какой-то Президент.
Риас.
Я замираю, глядя на твоё закрытое лицо. Эти слова... они звучат как приговор, который ты вынес нам обоим. Ты не просто принял ситуацию, ты зафиксировал её в самом мрачном свете: жизнь как форма принуждения, выбор как иллюзия.
Внутри меня что-то надламывается. Я привыкла быть лидером, привыкла вести за собой, спасать, вдохновлять. Но сейчас я чувствую себя преступницей, которая, пытаясь вытащить человека из огня, заперла его в золотой клетке. Твоё «да» звучит страшнее любого крика или проклятия.
Кои.
Открыл глаза. Смотрю на всех по очереди, кроме Риас.
- Я вам нужен?
И жду ответ.
Риас.
Я замираю, перестав дышать. Этот вопрос... он не был адресован мне, но он прозвучал для всех нас. Ты смотришь на моих слуг, намеренно игнорируя моё присутствие, и в этой тишине я чувствую, как каждый из них внутренне содрогается. Ты спрашиваешь не о пользе, не о силе стихий, а о том, есть ли в этом доме место для тебя самого.
Акено первой нарушает молчание. Она не улыбается, её голос звучит мягко, но с непривычной для неё прямотой.
- Как союзник или инструмент — возможно, ты и не был бы незаменим. Но как человек, который видит мир так, как видишь его ты... да. Ты нужен. Нам всем иногда полезно вспомнить, что тишина — это не пустота.
Киба слегка подаётся вперёд. Его взгляд искренен.
- Ты прав в том, что мы придём на помощь, потому что ты важен для Президента. Но за это время ты стал важен и для меня. Редко встретишь кого-то, кто может так спокойно смотреть в лицо правде, какой бы горькой она ни была. Мне нужен такой собеседник, Кои-кун.
Конеко даже не поднимает глаз от тарелки, но её голос звучит чётко и уверенно.
- Ты не шумишь. Это ценно. Оставайся.
Асия сжимает пальцы, её глаза светятся сочувствием и какой-то детской, чистой теплотой.
- Кои-сан... вы не представляете, как важно знать, что кто-то другой чувствует то же самое. Что вы тоже прошли через это «спасение без спроса». Вы нужны мне... чтобы я знала, что я не одна в своём чувстве благодарности, смешанном с грустью. Пожалуйста, будьте с нами.
Я слушаю их, и моё сердце сжимается. Я сижу совсем рядом с тобой, чувствуя исходящий от тебя холод и отстранённость, но теперь я слышу, как мой отряд — люди, которых я люблю больше всего на свете — буквально выстраивают вокруг тебя стену поддержки.
Я не вмешиваюсь. Я не имею права сейчас говорить «да», потому что моё «да» уже стало для тебя цепью. Я просто сижу рядом, позволяя тебе услышать их голоса. В этой тишине я надеюсь, что ты почувствуешь: даже если ты считаешь себя пленником моего выбора, для них ты уже стал кем-то большим, чем просто «проблема» или «жених».
Кои.
Я встаю, подхожу к Кибе со спины, кладу ему руку на плечо и говорю.
- Надеюсь, наши беседы будут не редкими, и мы станем друг другу друзьями.
Смотрю на Асию, не убирая руку с плеча Киба.
- Асия. Представляю. Я так с рождения живу.
Поворачиваюсь к Риас. Смотрю на неё молча, а потом говорю.
- Выбор Сделали. за тебя и без тебя, невеста неизвестно кого.
Риас.
Киба под твоей рукой чуть поворачивает голову, и я вижу, как уголок его губ дрогнул в сдержанной улыбке. Он положил свою ладонь поверх твоей на его плече.
- Рассчитывай на это, Кои-кун.
Асия смотрит на тебя, и в её глазах блестит что-то странное — не жалость, нет. Узнавание. Ты сказал ей то, что никто из нас не мог сказать: что ты знаешь, каково это. С рождения.
Я сижу за столом и смотрю на тебя снизу вверх. Ты стоишь, положив руку на плечо моему Рыцарю, и обращаешься ко мне как к посторонней. «Невеста неизвестно кого.»
Встаю. Медленно. Стул тихо скрипит по полу.
- Неизвестно кого.
Повторяю твои слова. Тихо. Без злости.
- Это правда. Ты меня знаешь два дня. Я спасла тебя, не спросив. Помолвила с собой, не спросив. Влила свою силу, не спросив. И теперь ты стоишь в моём доме, среди моих людей, и единственное, что я могу сделать — слушать, как ты называешь себя «неизвестно кем».
Поднялась. Обхожу стол и останавливаюсь напротив тебя.
- Потому что это правда. Ты для меня — неизвестно кто.
Мой голос ровный, без дрожи.
- Но запомни одну вещь. Выбор, который сделали за тебя... я принимаю его. Все последствия. Включая то, что ты будешь смотреть сквозь меня, пока сам решишь посмотреть на меня.
Делаю шаг назад.
- А «невеста» — да. Пока так. Можешь звать меня, как угодно. Хоть Президентом, хоть дьяволицей, хоть неизвестно кем. Я никуда не денусь.
Смотрю тебе в глаза.
- И да, Кои... добро пожаловать в дом.
Кои.
Я усмехнулся, убрав руку с плеча Киба
- Если это дом, то я Сатана. Это дворец какой-то или усадьба, но не дом.
Риас.
Конеко поднимает голову от тарелки и смотрит на тебя. Потом оглядывает столовую — высокие потолки, тяжёлые шторы, резные шкафы вдоль стен.
- Дворец.
И снова ест.
Киба тихо усмехается, потирая плечо там, где была твоя рука.
- Технически это особняк Гремори. Один из нескольких.
Акено откидывается на спинку стула и обводит взглядом столовую.
- Я тут три года живу. До сих пор могу заблудиться в коридорах и комнатах.
Я стою, прислонившись к краю стола, скрестив руки. Смотрю на тебя. Ты подошел к окну встал спиной к нему, утренний свет падал на твои русые волосы, и в этот момент ты выглядел почти расслабленным. Почти.
- Дом — это не стены, Кои. Я жила в настоящем дворце Гремори. С прислугой, гербами, трёхметровыми потолками. Знаешь, что я помню оттуда? Пустые коридоры. Эхо шагов. Мать, которую видела раз в неделю на ужине.
Провожу пальцем по краю чашки.
- Здесь хотя бы Конеко ест за столом, а не в своей комнате.
- Это правда,
Тихо подтверждает Конеко, не отрываясь от еды.
Я смотрю на тебя. Ты назвал это не домом. И ты прав. Но я вижу, как ты стоял за этим столом, как положил руку Кибе на плечо, как посмотрел на Азию. Для человека, которому «всё равно», ты делаешь удивительно много.
- Стены не делают дом. Люди делают. И если ты этого пока не чувствуешь — нормально. Я тоже не сразу почувствовала.
Кои.
- И что теперь делать? Я так понимаю завтрак закончен. Как тут заведено, непривычно говорить, но у дьяволов. Я от пешек не отказываюсь и не откажусь. Но порядков не знаю.
Посмотрев на Риас вопросительно, спросил я.
- Раз ты главная, то распоряжайся. Только в адрес меня, не надо «свободен», «делай что хочешь», «отдыхай».
Риас.
Я смотрю на тебя, и в уголках моих губ появляется едва заметная, почти грустная улыбка. Ты ставишь меня в положение, которого я не ожидала: ты требуешь от меня руководства, но при этом заранее отсекаешь все те пути, которыми я обычно пытаюсь проявить мягкость или уважение к чужой свободе. Ты буквально заставляешь меня быть тем самым «Президентом», которого ты так старательно пытался отодвинуть.
Я медленно выпрямляюсь, и моя осанка становится безупречной. Взгляд становится сосредоточенным. Если ты хочешь структуры и приказов вместо неопределенности — ты их получишь.
- Хорошо. Раз ты просишь распорядиться, я буду предельно конкретной.
Я делаю небольшой шаг к тебе, обозначая дистанцию.
- Первое. Сейчас ты идешь в свою комнату и приводишь вещи в порядок. Если тебе чего-то не хватает из одежды или предметов быта — скажи Акено, она организует всё необходимое. Это не просьба, а распоряжение по быту.
Я загибаю второй палец.
- Второе. Сегодня с полудня ты посвящаешь два часа изучению основ нашего мира. Я подготовлю для тебя базовые материалы по иерархии дьяволов и правилам взаимодействия с другими фракциями. Ты не должен выходить за порог этого дома, не понимая, кто может напасть на тебя и почему. Это вопрос твоей безопасности, которую я обязана обеспечить.
Третий палец.
- Третье. Вечером, перед закатом, ты выйдешь со мной в сад. Я хочу увидеть, как твои стихии реагируют на открытое пространство и природную энергию земли. Мы не будем сражаться, но мне нужно понимать масштаб твоих возможностей, чтобы знать, какую защиту выстраивать вокруг тебя в городе.
Я замолкаю и смотрю тебе прямо в глаза, мой голос звучит ровно и властно.
Кои.
- Первое. Кроме рубашки той у меня ни чего нет. Вещи в общежитии Куо. Второе. Знания — это хорошо. Третье. Нет. Это моё. Не обязан. Или ты готова раздеться передо мной полностью, показав себя как будущая жена? Думаю нет. Так мои стихии, это как твоё тело обнаженное.
Сказал я спокойно.
Риас.
Акено давится чаем. Киба отворачивается, прикрыв рот рукой. Конеко замирает с палочками у рта. Асия краснеет до ушей и опускает взгляд в тарелку.
Я стою и чувствую, как жар поднимается по шее к щекам. Он спокоен. Абсолютно спокоен. И именно это бесит больше всего.
- Логично.
Выдавливаю сквозь зубы.
- Первое. Акено, организуй поездку в общежитие Куо. Заберёшь вещи Кои. Список составит сам.
Акено, откашлявшись, кивает, пряча улыбку.
- Второе. Материалы будут в твоей комнате после обеда.
- Третье. Принято. Не сегодня.
Разворачиваюсь к выходу.
— А по поводу раздеться... ты сам разделся, когда я тебя спасала. Так что счёт один-ноль в мою пользу. Когда-нибудь сравняем.
И выхожу из столовой, чувствуя, как полыхают мои щёки.
Кои.
- Чего? Как это понимать? Я сам разделся? Я чувствовал, как меня раздевали и прижималась ты голая ко мне! И кстати КТО меня одевал обратно? РИАС!?
Крикнул я в закрытую за Риас дверь.
Риас.
Я замираю за дверью. Спиной к стене. Лицо полыхает так, что кажется, ещё немного — и Сила Разрушения активируется сама.
За дверью — тишина. А потом голос Кибы, очень ровный.
- Президент одевала тебя сама.
И голос Конеко.
-Сама.
Я прижимаю ладони к щекам. Медленно сползаю по стене на пол.
Он кричит в закрытую дверь. Он кричит так, что наверняка слышно на втором этаже. И он прав. Во всём прав. Я раздела его, прижалась голой, исцелила, а потом...
Потом я его одевала. Сама. Потому что Акено проверяла периметр, Киба стоял на страже, Конеко охраняла подходы, а Асия... Асия была в шоке от вида крови.
Я сидела на земле, рядом с его бессознательным телом, и натягивала на него одежду. Медленно. Аккуратно. Застёгивая пуговицы одну за одной. И мои руки дрожали тогда не от страха.
Я опускаю руки и смотрю в потолок коридора.
- Да! Я!
Кричу в ответ через дверь. Голос срывается.
- Я раздевала! Я прижималась! Я одевала! Всё сама! Довольны?!
Тишина за дверью. Потом тихий, задушенный смех Акено. И звук, с которым Киба роняет лицо в ладони.
Я обхватываю колени руками и утыкаюсь в них лбом. Волосы падают на лицо.
- Это было для исцеления...
Бормочу я себе под нос, понимая, что даже не верю собственным словам.
Кои.
- ВЫ это всё видели???
Крикнул я так, что ветер всколыхнул волосы всем, кто был в столовой.
Риас.
Воздушный поток от твоего крика буквально сносит салфетки со стола и заставляет занавески взметнуться, словно от порыва шторма. В столовой воцаряется такая звенящая тишина, что слышно, как в соседней комнате тикают часы.
Акено, которая секунду назад тихо посмеивалась, резко замирает. Она медленно переводит взгляд с двери, за которой скрылась Риас, на тебя. На её лице появляется выражение почти благоговейного восторга. Она прикрывает рот ладонью, и её глаза начинают хитро поблескивать.
- Ох...
Выдыхает она, и в её голосе слышится опасное предвкушение.
- Кажется, наш Кои-кун наконец-то перешёл в наступление. Президент никогда не была так... обезоружена. Это просто бесценно.
Киба, напротив, выглядит так, будто хочет провалиться сквозь землю. Он закрывает лицо обеими руками, и его плечи мелко дрожат. Он не смеётся — он в ужасе от того, какую бомбу ты только что подорвал в отношениях своего будущего партнёра и хозяйки дома.
- Кои... пожалуйста...
Глухо доносится из-под его ладоней.
- Просто забудь об этом. Ради всего святого, забудь. Если она сейчас вернётся, она либо испепелит нас всех от смущения, либо заставит нас отрабатывать этот конфуз до конца века.
Конеко, которая до этого момента была воплощением спокойствия, медленно кладёт палочки на стол. Она смотрит на тебя своим обычным невозмутимым взглядом, но в глубине её золотистых глаз мелькает что-то похожее на одобрение.
- Шумно.
Коротко констатирует она.
- Но справедливо. Президент слишком много на себя взяла.
Асия выглядит так, будто сейчас упадет в обморок. Она вся сжалась в комок, её лицо стало пунцовым, а руки судорожно сжимают край скатерти.
- О боже... Кои-сан...
Шепчет она, испуганно озираясь по сторонам.
- Это же так... так интимно! Как вы могли такое выкрикнуть на весь дом! Я.… я не знаю, куда смотреть!
В этот момент из коридора доносится приглушенный стон. Тишина возвращается, но теперь она наэлектризована. Акено вдруг выпрямляется и смотрит на тебя с совершенно новым интересом.
- Знаешь, Кои-кун,
Её голос становится бархатным и вкрадчивым,
Раз уж ты так открыто обсуждаешь... детали вашего «сближения», может быть, расскажешь нам, что ты почувствовал в тот момент? Ну, знаешь... когда она прижималась к тебе?
Киба издаёт звук, похожий на стон отчаяния, и окончательно роняет голову на стол.
Кои.
-Раздевайся перед всеми прямо сейчас, Акено, и, возможно, расскажу!
Крикнул я зло Акено, посмотрев на неё.
- Готова???
И не дожидаясь ответа, посмотрел на дверь, выход из столовой, куда ушла Риас и крикнул
- Риас! Иди сюда дьяволица! Чего я еще не знаю???
И делаю первые шаги в сторону двери.
Риас.
Акено резко бледнеет. Улыбка сползает с её лица, как сорванная ветром маска. Она открывает рот, но не издаёт ни звука. Впервые за всё утро она выглядит по-настоящему уязвлённой. Её пальцы судорожно сжимают край скатерти.
- Я...
Начинает она, но голос срывается.
Киба вскакивает, стул с грохотом отлетает назад.
- Кои!
Его голос резкий, жёсткий.
- Хватит!
Он стоит между тобой и Акено, и в его глазах — не злость. Защита. Чистая, звериная защита.
- Акено не при чём. Она пошутила глупо — да. Но ты не имеешь права так с ней. Ни с кем.
Конеко встаёт. Молча. Просто встаёт рядом с Кибой. Её золотые глаза смотрят на тебя без выражения, но воздух вокруг неё становится плотнее.
Асия прижала ладони к ушам и сжалась в комок.
А из коридора — шаги. Быстрые, неровные. Дверь распахивается.
Я стою в проёме. Волосы растрёпаны, щёки горят, глаза блестят — не от смущения. От ярости. Я перевожу взгляд с Акено — бледной, с дрожащими губами — на тебя. И делаю шаг внутрь.
- Хватит.
Голос тихий. Опасно тихий.
- Кои. Ты злишься на меня — злись на меня. Не трогай моих людей.
Делаю ещё шаг. Прямо к тебе.
- Ты хочешь знать, чего ещё не знаешь? Хорошо. Спрашивай. Прямо сейчас. Я отвечу на всё. Каждый вопрос, каждую деталь. Без увиливаний, без «не сегодня».
Останавливаюсь в шаге от тебя. Смотрю снизу вверх.
Кои.
- Не дождёшься!
Произношу я очень и очень медленно по буквам, громким и злым шепотом. Смотря Риас прямо в глаза. И потом добавляю
- По спрашивал, называется.
Обхожу Риас. Подхожу к выходу из столовой и говорю не оборачиваясь.
- Спасла и опозорила, спасибо дьяволица! Сможешь – останови!
Выхожу из столовой резко хлопая дверью.
Наступает тишина и потом слышится как открывается дверь поместья и закрывается с сильным стуком.
Риас.
Я стою неподвижно, всё ещё чувствуя на коже холод твоего злого шёпота. Слова «не дождёшься» эхом отдаются в голове, обрывая любую попытку наладить мост, который я так отчаянно пыталась построить за последние несколько часов. Когда ты обходишь меня, я даже не пытаюсь тебя остановить — я просто смотрю тебе в спину, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия.
Хлопок двери столовой бьёт по ушам, но настоящий удар следует позже — тяжёлый, окончательный грохот входной двери поместья. Этот звук ставит точку в нашем утре. Ты ушёл.
Я медленно перевожу взгляд на своих слуг. Акено стоит бледная, её взгляд прикован к полу, и она выглядит так, будто её только что ударили наотмашь. Киба сжимает кулаки так сильно, что костяшки побелели, а Конеко... она просто смотрит на закрытую дверь с каким-то странным, тяжёлым пониманием.
Я чувствую, как моя демоническая сила начинает непроизвольно пульсировать, откликаясь на моё смятение. В груди жжёт. Я хотела дать тебе дом, хотела защитить, но вместо этого превратилась в твою главную проблему.
- Президент...
Тихо начинает Асия, делая шаг ко мне. Её голос дрожит.
- Он ведь вернётся? Он же не может просто...
Я поднимаю руку, останавливая её. Мои пальцы слегка дрожат.
- Я не знаю, Асия.
Я смотрю на дверь столовой. В моей голове всё ещё крутится твоё «спасла и опозорила». Я действительно сделала это. Я пыталась играть в спасительницу, забыв, что для человека, который ценит тишину и одиночество выше всего, моё «спасение» выглядит как акт агрессии и вторжения.
Я резко разворачиваюсь и иду к окну, глядя на пустой двор, где только что захлопнулась дверь. Мои волосы каскадом спадают на плечи, а в глазах закипает смесь вины и упрямства.
Кои.
Я вышел из поместья и огляделся. Какой-то парк или территория. Не важно. Понял, где главная тропинка и просто пошёл по ней.
Просто шёл, надеясь, что тут есть выход.
Риас.
Я стою у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Мой взгляд прикован к твоей фигуре — одинокому силуэту, который стремительно удаляется по главной аллее. Ты уходишь так, словно хочешь стереть само воспоминание об этом месте, об этом доме и обо мне.
Внутри меня сейчас бушует настоящий шторм. Гнев, вина, смущение и какая-то отчаянная, почти детская обида переплетаются в один тугой узел. Я чувствую, как наша связь вибрирует от твоего раздражения. Это не просто магический сигнал — я ощущаю твою злость как физическое давление, как холодный ветер, который проникает сквозь кожу.
«Дурак... какой же ты упрямый дурак», — думаю я, и по щеке скатывается одна-единственная слеза, которую я тут же смахиваю рукой.
Я знаю, что ты ищешь выход. Знаю, что ты хочешь сбежать от всего этого абсурда: от дьяволов, от помолвки, от меня. Но самое страшное в том, что я не могу заставить себя выйти вслед за тобой и схватить за руку. После всего, что произошло в столовой, любое моё движение будет воспринято как очередная попытка контроля. Я стану для тебя не спасительницей и даже не невестой, а просто надзирателем.
Я медленно отхожу от окна и сажусь на широкий подоконник, обхватив себя руками. В комнате становится тихо, но эта тишина теперь не кажется мне наполненной, как ты описывал. Она кажется пустой и звенящей.
Я смотрю на свои ладони. Те самые руки, которыми я одевала тебя, пока ты был без сознания. Тогда я чувствовала странный трепет, почти священный трепет перед жизнью, которую удалось удержать. А теперь ты назвал это позором.
- Иди.
Шепчу я в пустоту комнаты.
- Иди, пока не успокоишься. Но ты всё равно почувствуешь меня. Куда бы ты ни пришёл, я буду там — в каждой капле твоей крови, в каждом ударе сердца.
Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на твоём ощущении. Ты просто идёшь. Твой шаг тяжёлый, решительный. Ты не оглядываешься. И эта твоя непреклонность... она пугает меня и одновременно вызывает какое-то болезненное восхищение.
Кои.
Идя по широкой дороге территории усадьбы, я дошел до ворот и постарался их открыть.
Не смог.
Попробовал снова.
Не смог.
Встал и начал их разглядывать, пытаясь понять, как их открыть.
Риас.
Я чувствую это. Как он дёргает ворота. Как его раздражение вспыхивает и гаснет, сменяясь растерянностью.
Ворота запечатаны барьером. Не замком — магией. Для дьявола открыть их — как повернуть ручку. Для человека...
Я стою у окна, прижав кончики пальцев к стеклу. Он не зовёт. Не стучит. Просто стоит и разглядывает решётку, пытаясь понять логику того, что подчиняется не логике, а силе.
Часть меня хочет спуститься и открыть. Другая часть знает — если я сейчас появлюсь у него за спиной, он взорвётся снова. И будет прав.
Я считаю секунды. Жду.
Кои.
- Ну раз так, пусть будет, по-твоему...
Тихо произнёс я.
Вспомнив о том, что меня теперь могут чувствовать, постарался перестать думать о чём-то и решительным шагом направился обратно, в сторону усадьбы.
Риас.
Я всё ещё стою у окна, когда чувствую, как волна твоего раздражения внезапно сменяется чем-то другим. Это не примирение и не прощение — скорее, тяжёлое, вынужденное принятие. Ты перестал бороться с барьером, перестал пытаться вырваться. И эта внезапная тишина в твоих мыслях, эта попытка «отключиться» от меня, ощущается почти как физический холод.
Когда ты разворачиваешься и направляешься обратно, я невольно выпрямляюсь. Сердце начинает биться быстрее. Я слышу твои шаги — уверенные, тяжёлые, ритмичные. Ты не крадёшься и не сомневаешься. Ты идёшь навстречу ситуации, которую ненавидишь, просто потому что другого выхода нет.
Я несколько шагов к двери. Мои движения теперь осторожны, почти робкие. Я не хочу снова напугать тебя своей властностью или смутить своей близостью. Я, останавливаясь в холле, как раз в тот момент, когда ты переступаешь порог поместья.
Я стою в центре зала, сложив руки перед собой. Мои волосы всё ещё немного растрёпаны после того, как я сползла по стене в коридоре, но взгляд теперь спокойный. Я не улыбаюсь — сейчас это было бы неуместно. Я просто смотрю на тебя, отмечая каждую черточку твоего лица, каждую искру гнева, которая ещё не угасла в твоих глазах.
- Ты вернулся.
Произношу я тихо, почти шепотом. В моём голосе нет торжества или облегчения, только глубокая, искренняя усталость.
- Спасибо, что не решил попробовать пробить ворота стихиями. Я бы очень не хотела, чтобы утро началось с восстановления забора.
Я делаю один маленький шаг навстречу, но тут же останавливаюсь, давая тебе пространство.
- Акено всё ещё в столовой. Она... она очень расстроена тем, что ты сказал. И Киба тоже. Но сейчас это не имеет значения. Главное, что ты здесь.
Я смотрю тебе прямо в глаза, пытаясь понять, сколько ярости осталось в тебе и сколько места в твоём сердце сейчас занимает эта проклятая связь между нами.
Кои.
- Пожалуйста! И спасибо за идею, Риас!
И Риас просто сносит сильнейшим потоком целенаправленного ветра прямо в дверь столовой. В секунду отрывает Риас от пола и спиной вперёд она влетает в столовую, падая на пол рядом с удивлённой Конеко, Кибой и стоящей за ними Акено.
Дверь поместья хлопает второй раз за утро, и я опять покидаю это поместье, направляясь к воротам.
Риас.
Ветер не просто толкает — он хватает меня, как куклу, и швыряет через весь холл. Я не успеваю даже вскрикнуть, не то, что среагировать. Моё тело врезается в дверной проём столовой с таким грохотом, что у меня на мгновение темнеет в глазах.
Я падаю на пол спиной, чувствуя, как удар отдаётся в каждом суставе. Волосы раскидываются по полу вокруг меня, как алый венок. Я лежу, глядя в потолок, не в силах сразу понять, что произошло.
Конеко, сидевшая ближе всех, замирает с палочками в руках, её кошачьи уши прижимаются к голове от неожиданности. Киба вскакивает, и его лицо искажается сначала недоумением, а потом холодной яростью. Он смотрит на меня, лежащую на полу, и его пальцы белеют на рукояти меча.
Акено стоит за ними, и на её лице нет ни тени прежней игривости. Её глаза расширяются, и она делает шаг вперёд, как будто хочет помочь, но замирает на месте. В её взгляде читается не просто шок — что-то вроде болезненного осознания. Она видит меня, наследницу Гремори, валяющуюся на полу от рук человека, которого я сама спасла.
В этот момент раздаётся второй, ещё более оглушительный хлопок — дверь поместья. Он звучит как приговор.
Я медленно поднимаюсь на локтях. В спине ноет, но это пустяк по сравнению с тем, что происходит внутри. Ты не просто оттолкнул меня — ты использовал мою же идею, мои же слова о силе ветра, чтобы буквально вышвырнуть меня из своего пространства.
Я сажусь на пол, не пытаясь сразу встать. Смотрю на свои слуг. Их лица отражают всё: растерянность, гнев, сочувствие. Но самое страшное — в их глазах я вижу вопрос, который они боятся задать вслух: «Что мы сделали не так?»
Я поднимаю руку, останавливая Кибу, который уже сделал шаг к выходу, чтобы броситься за тобой.
- Не надо.
Говорю я тихо, и мой голос звучит хрипло от удара.
- Пусть идёт.
Я смотрю на дверь, за которой ты только что исчез. Ты ушёл не просто так — ты ушёл, оставив после себя ураган, который вырвал меня с корнем и бросил на пол перед моими же людьми. И самое страшное — ты был прав. Я дала тебе идею. Я сама научила тебя, как можно использовать силу против меня.
Я медленно поднимаюсь на ноги, отряхивая платье. На локте видна ссадина — незначительная, но она жжёт, как напоминание о твоём презрении.
- Он вернётся.
Говорю я своим слугам, и в моём голосе нет ни капли уверенности, только тяжёлая, вынужденная решимость.
- Потому что выхода нет. Но теперь... теперь он вернётся не как человек, которому некуда деться. Он вернётся как враг, которого я сама создала.
Кои.
- Попробуем, раз она подсказала
Сказал я сам себе, подойдя к воротам.
Риас.
Я всё ещё стою в столовой, прислонившись к стене, когда первый удар сотрясает всё здание. Это не просто звук — это физическая волна, которая заставляет посуду на столе мелко задрожать, а люстру под потолком — жалобно звякнуть.
Я замираю. Мои глаза расширяются. Я чувствую этот удар через связь — не как магическую атаку, а как всплеск чистой, концентрированной воли. Это не попытка аккуратно подобрать ключ к замку, это полноценная осада. Кто-то... нет, он... решил проверить прочность моих стен.
Второй удар следует почти сразу. Он другой. Тяжёлый, давящий, словно на барьер обрушилась многотонная плита из гранита. По стенам пробегает едва заметная вибрация. Конеко мгновенно напрягается, её зрачки сужаются, как у кошки перед прыжком, а рука инстинктивно сжимается в кулак.
- Что это?..
Тихо шепчет Асия, испуганно прижимая руки к груди. Она чувствует тревогу, исходящую от щита.
Киба делает шаг к окну, его лицо становится предельно серьёзным. Он не обнажает меч, но его тело принимает боевую стойку. Он чувствует хаос этих атак: огонь, вода, земля, воздух — всё перемешано в один разрушительный коктейль, который бьёт по барьеру в разных точках.
- Он пробует щит на прочность.
Констатирует Киба, и в его голосе слышится странная смесь опасения и уважения.
- Он не просто бьёт, он анализирует структуру защиты.
Акено, которая только начала приходить в себя после ссоры, теперь смотрит на дверь с выражением глубокого потрясения. Она больше не улыбается. Она видит, как дом — крепость высококлассного дьявола — содрогается от ударов одного-единственного человека.
А я.… я чувствую, как внутри меня просыпается профессиональный интерес тактика, смешанный с настоящим ужасом. Я смотрю на свои дрожащие пальцы. Он не просто злится. Он перевёл нашу ссору в плоскость войны. И самое страшное то, что он делает это с тем самым холодным расчётом, о котором я мечтала для своего будущего союзника.
- Он действительно собирается пробить путь наружу... или ворваться обратно на своих условиях.
Бормочу я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Я резко выпрямляюсь и смотрю на своих слуг. Сейчас мне не до смущения и не до слёз. Мой «жених» решил показать мне, что значит быть запертым в клетке с хищником.
Кои.
Я не останавливаюсь, но продолжил бить только по воротам всем чем умел. Я никогда не использовал так свой дар, о чём не знал никто, но сейчас это была единственная надежда уйти.
Риас.
Удары следуют один за другим. Без пауз. Без системы, которую я могла бы прочитать.
Огонь — и барьер вспыхивает алым, поглощая жар. Земля — и земля под ногами содрогается так, что в столовой подпрыгивают чашки. Вода — и по куполу щита бегут рябь, как по стеклу под ливнем. Воздух — и ворота скрипят, выгибаясь наружу.
Я стою в холле, прижав ладонь к стене, и чувствую каждый удар. Не через магию — через связь. Через ту проклятую нить, которую я сама вплела в его кровь.
Он не знает, что делает. Это не техника. Это не тренировка. Это человек, который впервые в жизни бьёт изо всех сил, не понимая предела собственной силы. И именно это пугает меня больше всего.
- Президент...
Киба стоит рядом, бледный.
- Барьер держит. Но он...
- Я чувствую,
Обрываю я.
Ещё удар. Сильнее. Чувствую, как над воротами вспыхивает радужная рябь — щит пропускает энергию, но не выпускает. Ворота гудят, как камертон.
Я закрываю глаза. Он устаёт. Я это чувствую — тяжесть в руках, саднящее горло, мокрую спину. Но он не остановится. Он будет бить, пока не упадёт. Потому что он одиночка, который привык добиваться всего сам, и попросить помощь для него — хуже смерти.
И я заперла его, как зверя.
Открываю глаза. Смотрю на Кибу.
- Откройте ворота.
Киба вздрагивает.
- Президент?
- Откройте. Ворота.
Мой голос ровный. Слишком ровный.
- Он уйдёт. Далеко не уйдёт — сил не хватит. Но если он упадёт у моих ворот, от изнеможения... я буду ничем не лучше того падшего, который пронзил его мечом.
Киба смотрит на меня долго, потом кивает и идёт к выходу.
Я остаюсь в холле. Смотрю на дверь. Жду.
Кои.
Я продолжаю атаковать ворота. Не понимаю поддаются они или нет, но это лучше, чем быть на привези.
Чувствую, как подходит кто-то. Потом понял, Киба.
Резко оборачиваюсь к нему, подходящему ко мне.
- Киба?! Что ты хочешь?
Риас.
Киба останавливается в нескольких шагах. Руки опущены, меча нет. Он не в боевой стойке — просто стоит.
- Открыть тебе ворота.
Он смотрит на тебя спокойно, без осуждения.
- Президент приказала.
Он делает ещё шаг, и его рука касается решётки. По металлу пробегает голубоватое свечение — и ворота тихо, без скрипа, расходятся в стороны.
Дальше — тропа через лес. Выйдешь к шоссе, минут двадцать пешком. Там остановка автобуса.
Киба отступает назад. Смотрит на тебя, и в его глазах — не жалость, не злость. Что-то усталое и понимающее.
- Ты её ветром снёс. Она лежала на полу и первое, что сказала — «откройте ему». Не «остановите». Не «верните». Откройте.
Он отворачивается к поместью.
- Она ранена не барьером, Кои. Она ранена тем, что ты прав. А правота — худшее оружие против того, кто и так уже винит себя.
Бросает через плечо.
- Иди. Но ты знаешь, что вернёшься. Не потому, что заперт. Потому что связь не отпустит.
Уходит обратно по аллее, не оглядываясь.
Кои.
Услышав последние слова Киба, перед тем как он начал отдаляться, я крикнул ему в след.
- Не раньше, чем ты разденешь и оденешь Акено, раз ты её защищаешь! Как меня Риас!
Я знал, что Киба меня услышал и я быстро вышел за территорию этой усадьбы, направляясь туда, куда мне указал он.
Риас.
Киба замирает на полушаге. Его спина напрягается, плечи поднимаются — и опускаются. Он не оборачивается. Просто стоит, глядя на аллею перед собой, и я вижу, как его кулаки сжимаются и разжимаются.
Потом он уходит. Молча. Быстро.
А я остаюсь в холле, прислонившись к стене. Ссадина на локте саднит. Волосы спутаны. Платье помято после полёта через столовую.
Слова Кои повисают в воздухе, как дым после пожара. «Разденешь и оденешь Акено, как меня Риас.» Он сказал это Кибе. Как обвинение. Как плевок. Как...
Я закрываю глаза и медленно сползаю по стене на пол.
Он прав. В каждом слове — прав. Я раздела его без спроса. Прижалась голой. Исцелила. Потом одела — сама, медленно, застёгивая пуговицы одну за одной, пока мои руки дрожали не от страха. И ни разу — ни разу — не спросила, хочет ли он этого.
А теперь он швырнул мне это в лицо, использовав мою же идею с взломом ворот, и ушёл через ворота, которые я сама приказала открыть.
Из столовой доносятся приглушённые голоса. Акено — тихая, непривычно тихая. Асия — испуганный шёпот. Конеко — короткие рубленые фразы.
Я сижу на полу и смотрю на свои ладони. Те самые, что застёгивали его рубашку.
- Дурак.
Говорю я пустому холлу. Голос хриплый, сорванный.
- Абсолютный, невыносимый, справедливый дурак.
- И когда он вернётся... я не буду знать, куда смотреть.
Кои.
Сначала была тропинка через лес. Красивый. Не тронутый.
Я дошёл до остановки автобуса. Понял, что нахожусь где-то на окраине города и просто пошёл пешком в нужную мне сторону.
Я просто шёл. И не о чём не жалел, что сделал. И думал о том, кто я теперь.
Риас.
Я сижу на полу в холле уже минут двадцать. Никто не приходит. Слуги знают — сейчас лучше не подходить.
Я чувствую его. Удаляется. Спокойно, ровно, без злости. Просто идёт. И это хуже, чем когда он бил по воротам. Когда бил — хотя бы было что чувствовать. А сейчас... пустота. Как будто он перерезал нить, которую я сама вплела в его кровь.
Но я-то знаю — не перерезал. Просто перестал дёргать.
Я прижимаю ладонь к груди. Там, где связь пульсирует тупым, ноющим ритмом. Его шаги — мои шаги. Его усталость — моя усталость. Я чувствую, как гудят его руки после ударов по барьеру. Чувствую, как сохнет горло.
И я ничего не могу с этим сделать. Подношу ладонь к лицу.
- Кто я теперь?
Слышу я его мысль. Нет, не мысль. Ощущение. Вопрос, который вибрирует по связи, как струна.
И я задаю себе тот же вопрос. Кто я для него теперь? Не невеста — это точно. Не хозяйка — он вышвырнул меня ветром, как тряпичную куклу. Не спасительница — он назвал это позором.
Я — дьяволица, которая влезла в чужую жизнь без стука и теперь сидит на полу собственного дома, не в силах подняться.
Впервые за долгое время я не знаю, что делать дальше. Не в Рейтинговой Игре, не в переговорах, не в бою. Здесь. С ним. С собой.
Я опускаю голову на колени и закрываю глаза.
- Кто я теперь...
Шепчу в тишину пустого холла, повторяя его вопрос как свой собственный.
Я всё ещё сижу в холле, когда слышу шаги Кибы. Он возвращается, он долго возвращался. Не сразу вернулся в усадьбу. Зашёл не через парадную — через боковую дверь, ведущую из сада. Его шаги тихие, но слишком чёткие. Как у человека, который только что получил удар ниже пояса и пытается не показать, что ему больно.
Он проходит мимо меня, не глядя. Идёт прямо в столовую. Я слышу, как там на мгновение воцаряется тишина, а потом — голос Акено, приглушённый и странно хрупкий.
- Киба?..
- Он ушёл.
Отвечает Киба. Голос ровный, без интонаций.
- Сказал, что вернётся не раньше, чем я раздену и одену тебя, как он был раздет и одет Риас.
В столовой становится так тихо, что слышно, как за окном щебечет птица.
Потом — звук, похожий на то, как кто-то резко встаёт, задевая стул. Акено. Её голос дрожит от чего-то, что не является ни злостью, ни обидой.
- Он... он сказал это тебе?
- И я его услышал.
Я закрываю глаза. Представляю себе эту сцену. Акено, которая всегда такая уверенная, такая игривая — сейчас она стоит посреди столовой, бледная, с дрожащими губами. Она понимает, что Кои не просто напал на неё — он использовал её собственную манеру общения как оружие. Он показал ей её же отражение в кривом зеркале.
Конеко, наверное, сидит за столом и молча смотрит на свои руки. Она не скажет ничего. Она просто запомнит этот момент — момент, когда её хозяйка лежала на полу после удара ветром, а её потенциальный союзник ушёл, бросив фразу, которая режет глубже любого клинка.
А Асия... я слышу её тихие всхлипы из столовой. Она плачет не из-за того, что случилось со мной или с Акено. Она плачет из-за него. Из-за того, что он ушёл таким — одиноким, злым, раненым. Она чувствует его боль так же остро, как свою собственную.
Киба выходит из столовой и останавливается в дверном проёме. Он смотрит на меня, сидящую на холодном кафеле холла. В его глазах нет упрёка. Есть усталость.
- Он шёл. Не оглядывался.
Я киваю. Не в силах сказать ничего.
- Президент...
Он делает паузу.
- Что будем делать?
Что будем делать? Отличный вопрос. Я спасла человека и превратила его в бомбу замедленного действия. Я предложила ему дом и заперла ворота. Я хотела быть ему опорой и стала тюремщиком.
Я медленно поднимаюсь с пола. Опираюсь на стену.
- Ждать.
Говорю я тихо.
- Он вернётся. Не потому что хочет. Потому что должен. И когда вернётся... мне придётся найти слова. Не как наследница Гремори. Не как его невеста по принудительному контракту.
Я смотрю на свои ладони — пустые.
- Как человек, который совершил ошибку и теперь должен её исправить. Даже если для этого придётся... отпустить то, что я так отчаянно пыталась удержать.
Впервые за всё время я чувствую не тяжесть долга или ответственности клана. Я чувствую вес собственного высокомерия — тяжёлый, холодный, как камень на шее.
Кои.
Идти пришлось долго. Очень долго, несколько часов, пока я не дошёл до общежития. Мир изменился вокруг меня. Я стал ощущать его по-другому. Более точно, более подробно. Но я не стал разбираться в этом и придя в свою комнату, в общежитии, просто лёг.
Время уже подходило к вечеру. И я просто устал. От всего. Даже от ходьбы.
Риас.
Обед прошел в тишине.
Не в той тишине, к которой я привыкла за столом — когда Конеко сосредоточенно ест, Киба негромко разговаривает с Асией, Акено дразнит кого-нибудь. Нет. Это была тишина после взрыва. Когда все сидят за столом, но никто не притрагивается к еде.
Акено первой нарушила молчание. Поставила палочки ровно, как инструмент на подставку.
- Я спровоцировала его.
Сказала она. Без привычной бархатной интонации. Просто голосом.
- Я полезла. Он ответил тем же.
Киба посмотрел на неё.
- Он ответил жёстче, чем ты заслужила.
- Возможно.
Она не спорила.
- Но я первая начала.
Конеко молча придвинула к Акено тарелку с рисом. Та покачала головой. Конеко придвинула ещё.
- Ешь. Вина президента хватит на всех. Голодать тут незачем.
Асия поднялась из-за стола и ушла на кухню. Вернулась через десять минут с чаем — простым, зелёным, без церемоний. Поставила перед каждым. Села обратно и тихо произнесла
- Он сейчас один. Далеко. И ему больно.
Никто не спросил, откуда она знает. Все знали.
Я выпила чай. На вкус — как тёплая вода. Но Асия смотрела на меня с такой осторожной надеждой, что я допила до дна.
После обеда Киба ушёл в город. Не за Кои — за продуктами. Вернулся через час с пакетами и молча убрал их в холодильник. Акено мыла посуду. Обычно это делала Асия, но сегодня Акено просто встала и взяла губку. Асия стояла рядом и вытирала.
Конеко поднялась наверх и вернулась с книгой. Села в углу столовой, раскрыла на середине. Не читала — перелистывала одну и ту же страницу.
А я...
Я достала очки. Положила на стол. Потом убрала. Потом снова положила.
Взяла телефон. Открыла карту. Нашла общежитие Куо — его общежитие. Высчитала пешком: три часа двадцать минут. Он шёл медленнее — устал, руки гудят после барьера, тело ещё не оправилось от исцеления. Четыре часа. Может, четыре с половиной.
Он уже там. Один.
Я отложила телефон экраном вниз.
К вечеру дом затих. Каждый нашёл себе занятие, чтобы не думать. Киба чистил мечи в подсобке — я слышала ритмичный звук точильного камня. Акено заперлась у себя и не выходила до самого заката. Конеко задремала на диване в гостиной, свернувшись калачиком, книга так и осталась открытой на коленях.
Асия подошла ко мне в коридоре. Стояла рядом, теребя край рукава.
- Президент... может, ему нужна одежда? Его вещи... в общежитии наверняка мало что есть.
Я посмотрела на неё. Эта девочка, которая сама пережила предательство и изгнание, думает не о том, кто кого обидел, а о том, что человеку холодно спать в пустой комнате.
— Собери всё, что найдёшь для него. Отвезёшь завтра утром. Одна. Без Кибы, без Конеко.
Кои.
Я проснулся ночью. Даже ночь ощущалась по-другому. Это злило. Хотелось просто все чувствовать. Но не в таком избытке.
Я разделся. Укутался в одеяло и опять лёг спать. На утро надо было идти в Академию Куо.
Проснувшись, я умылся. По привычке хотел проверить телефон, но видимо его потерял, когда на меня напали.
Напали. На меня. И всё вспомнил по новой уткнувшись лицом в ладони.
Просидев так долгое время, я оделся, посмотрел на рубашку Киба и одел другую. Воспоминания о двух прошедших днях были не из лучших.
Выйдя из общежития, я увидел Асию. С большим пакетом.
- Привет.
Просто сказал я.
Риас.
Асия вздрагивает от неожиданности, когда ты произносишь «Привет». Она выглядит так, будто всё утро провела в молитвах о том, чтобы ты не прогнал её или не закричал. Её лицо мгновенно озаряется робкой, но искренней улыбкой, а щеки слегка розовеют.
- Доброе утро, Кои-сан!
Она почти подпрыгивает на месте, крепче прижимая к себе большой пакет.
- Я.… я очень рада, что вы вышли. Я боялась, что вы всё ещё сердитесь или... или что вам плохо.
Она делает осторожный шаг к тебе, заглядывая в глаза с тем самым состраданием, которое может быть как утешением, так и раздражителем. В её взгляде нет и тени той насмешки, что была у Акено, или строгости Кибы. Только чистое желание помочь.
- Президент попросила меня принести вам вещи из поместья. Мы собрали то, что может вам подойти,
Она протягивает тебе пакет, стараясь не касаться тебя слишком резко, чтобы не спугнуть.
- И.… я добавила туда кое-что от себя. Немного сладостей и.… новый блокнот. Я подумала, что вам может быть удобно записывать что-нибудь... или просто рисовать, если вам будет грустно.
Она затихает, ожидая твоей реакции. Асия чувствует твою усталость и ту тяжесть, с которой ты сейчас смотришь на мир. Она чувствует через тебя этот холодный пепел выгорания.
- Вы... вы сегодня пойдёте на занятия?
Тихо спрашивает она.
- Если хотите, я могу проводить вас до ворот Академии. Чтобы вам не пришлось идти одному.
Кои.
- Спасибо.
Говорю я и забираю пакет у Азии.
- Я думал меня понимает Киба или Конеко, но похоже ошибался. Ты единственная, пусть и по приказу, пришла и что-то от себя принесла даже. Не важно, нужно мне это или нет, но спасибо.
Я посмотрел на смутившуюся Асию
- Первая кто мне что-то принес не на праздник какой-нибудь, а просто так.
Я заглянул в пакет, который мне дала Асия.
- Я не любитель компаний, Асия, но с тобой с радостью прогуляюсь до Академии. Если хочешь, можешь меня под руку взять. Тут идти минут двадцать, может тридцать, но мы успеем.
И предложил осторожно, взять Асии меня под руку.
Риас.
Асия стоит перед ним, и её руки, только что отдавшие пакет, повисают вдоль тела, словно она не знает, куда их деть. Её глаза — зелёные, слишком зелёные для этого серого утра — блестят. Она моргает. Раз. Два. Потом её нижняя губа дрожит, и она резко прикусывает её, чтобы остановить.
- Просто так...
Повторяет она тихо, будто пробуя слово на вкус.
- Я.… я просто подумала, что вам может быть холодно в одной рубашке. И что блокнот... ну, вы же любите тишину. Может, захочется что-то записать. Или нарисовать. Я видела, как вы смотрели на закат в школе, и подумала...
Она осекается, понимая, что болтает. Краснеет до кончиков ушей. А потом он говорит про руку.
Асия замирает. Её пальцы судорожно сжимают край юбки, разжимаются, снова сжимаются. Она смотрит на его предложенную руку так, будто перед ней что-то хрупкое и невообразимо ценное.
- Д-да,
Выдыхает она и осторожно, очень осторожно берёт его под руку. Её хватка лёгкая, почти невесомая — пальцы едва касаются ткани рукава, будто она боится нарушить какое-то невидимое правило.
- Если вы не против...
Они делают первые шаги. Утро тихое, прохладное, асфальт ещё влажный от росы. Асия идёт рядом, и её шаги маленькие, торопливые — она старается подстроиться под его рост.
- Кои-сан...
Говорит она через минуту, глядя себе под ноги.
- Президент... она всю ночь не спала. Я слышала, как она ходила по кабинету. Туда-сюда, туда-сюда. До четырёх утра.
Асия крепче сжимает его руку, но тут же ослабляет хватку, словно испугавшись собственной смелости.
- Я не защищаю её. Она действительно поступила неправильно. Но... она никогда раньше не ходила по комнате до утра. Даже после Рейтинговой Игры с Райзером.
Асия поднимает взгляд — робко, на секунду — и тут же отводит.
- Вы первый, кто назвал меня единственной.
Кои.
Мы шли по тротуару, я стал идти медленнее, чтобы Азии было удобно идти со мной рядом.
- И ты единственная, кто оказался прав. Ты её не защищаешь. Видимо она у тебя тоже отобрала то, что и у меня. Не спрашивая, хочешь ты этого или нет. Я потерял всё. Я смотрю на небо и не вижу, не чувствую простые порывы ветра. Я чувствую другое что-то. Раньше люди были просто людьми, а теперь от них исходит что-то.
Мы шли очень не спеша. Я имел давнюю привычку, всегда выходить раньше нужного времени и поэтому знал, что даже самым медленным шагом, мы все ровно не опоздаем в Академию.
Риас.
Асия молчит. Не потому, что нечего сказать — потому что она слушает по-настоящему. Не так, как слушают, чтобы ответить, а так, как слушают, чтобы услышать.
Её пальцы на его руке чуть сжимаются — едва заметно, как будто она хочет удержать что-то хрупкое.
- Я знаю
Говорит она наконец, тихо, почти шёпотом.
- Когда меня изгнали из церкви... я тоже перестала понимать, кто я. Раньше всё было просто — я монахиня, я лечу людей, я служу Богу. А потом оказалось, что моя сила — от дьявольской фигуры. И всё, во что я верила, рассыпалось за один день.
Она смотрит на деревья вдоль тротуара. Утренний свет ложится на её лицо мягкими пятнами.
- Но знаете, Кои-сан... мне было страшнее не то, что мир изменился. А то, что я изменилась вместе с ним. И никто не спросил, хочу ли я этого.
Она подбирает слова осторожно, как ступает по тонкому льду.
- Вы говорите, что от людей теперь исходит что-то. Президент... она тоже это чувствует. Только для неё это всегда было нормально. Она родилась в этом. А для вас — нет. И это несправедливо.
Асия поднимает взгляд на него. В её глазах нет жалости — только спокойное, глубокое понимание.
- Но ветер... он ведь никуда не делся. Он всё ещё дует. Просто вы сейчас слышите больше, чем раньше. Как будто кто-то выкрутил громкость на максимум, и старые звуки утонули в новых.
Она смущённо отводит взгляд.
- Простите. Я говорю глупости. Я просто... мне кажется, что то, что вы потеряли — не пропало. Оно просто стало другим. Как у меня. Я не перестала лечить. Просто теперь я делаю это по-другому.
Вдалеке показались ворота Академии Куо. Но до них еще было не близко идти. Асия замедлила шаг.
- Кои-сан... можно я завтра тоже приду? Не потому, что президент приказала. Просто так.
Кои.
- Асия.
Я улыбнулся, посмотрев на Асию. Проходя по аллее парка. За которым, на горизонте, начали появляться ворота Академии. Я любил этот парк. Он был мне по пути и обычно тут мало людей ходило. Все предпочитали транспорт или тротуар шумных улиц.
- Не надо спрашивать у меня, если тебе хочется. С тобой приятно поговорить.
Небо вспыхнуло тёмным. Потом приняло обычный вид. Но было ощущение, как будто оно остановилось. В следующую секунду всё что я успел сделать - оттолкнуть Асию в сторону с широкой тропинки. Между нами, что-то просвистело или пролетело. Я не понял.
Асия упала на траву и на мягкие придорожные кусты аллеи парка. Подбежав к ней, я приподнял ей голову и смотря в глаза, спросил испуганно.
- Извини! Ты в порядке?
Риас:
Асия лежит в кустах, тяжело дыша. Её глаза широко распахнуты от шока, а золотистые волосы перепутались с листьями и травой. Она смотрит на тебя снизу вверх, всё ещё не понимая, что произошло, и её зрачки дрожат.
- Я.… я...
Она заикается, пытаясь осознать ситуацию. Затем она чувствует твои руки, поддерживающие её голову, и её взгляд смягчается. Она видит твой испуг — настоящий, искренний страх за неё — и это заставляет её сердце биться чаще, но уже не от ужаса.
- Да... я в порядке. Спасибо, Кои-сан. Вы... вы меня спасли.
Она осторожно опирается на твои ладони и поднимается, отряхивая платье от земли. В этот момент тишина парка кажется неестественной, почти звенящей. Асия оборачивается на то место, где только что что-то пронеслось, и её лицо становится серьёзным.
- Это не был ветер,
Тихо говорит она, и в её голосе появляется та самая нотка тревоги, которую она обычно скрывает за добротой.
- Это было похоже на... свет. Слишком быстрое и холодное.
Она снова смотрит на тебя, и в её глазах читается осознание. Она понимает, что ты почувствовал это первым. Что твои новые чувства, которые ты так ненавидишь, только что спасли ей жизнь.
- Кои-сан... кажется, нас кто-то выслеживал.
В этот момент где-то в глубине парка, за густыми кронами деревьев, раздаётся короткий, резкий смешок, от которого по коже пробегает мороз. Это не человеческий смех — в нём слышится высокомерие и жажда крови.
Кои.
- Асия. Это кто. Те самые падшие, ангелы или как их там?
Спросил я очень тихо, пытаясь понять откуда именно был смешок.
Было очень непривычно чувствовать все более резко, остро, точнее. Даже сложно было найти слова, чтобы описать это всё. Я просто понимал. Не чувствовал. Не знал. Я понимал стихии.
Риас.
Асия вжимается в твою руку, её дыхание становится прерывистым. Она едва заметно кивает, прислушиваясь к тишине парка.
- Да... запах серы и этот холодный свет... Это они. Падшие.
Она чувствует, как ты напрягся, и как твоё восприятие сейчас работает на пределе. Для неё ты сейчас выглядишь не просто испуганным человеком, а кем-то, кто видит невидимые нити мира.
- Пожалуйста, будьте осторожны. Они не оставят нас в покое, если почувствуют вашу силу.
Смешок раздаётся снова, на этот раз ближе. Из-за густых кустов выходит высокая фигура с угольно-чёрными крыльями за спиной. В руке падший лениво вращает копье из чистого света, которое с тихим гулом разрезает утренний воздух.
- Какая трогательная сцена,
Произносит он с ядовитой ухмылкой.
- Дьявольская игрушка и маленькая святоша. Интересно, сколько секунд ты продержишься на этот раз, прежде чем снова захлебнёшься кровью?
Кои.
Только этот падший договорил как ему в живот прилетел удар.
Удар головой.
Такой силой что первых два дерева не выдерживают и ломаются об спину его, когда он отлетал спиной вперёд.
Врезавшись в третье дерево, спиной, Падший резко запрокидывает голову и сильно ударяется о ствол дерева затылком.
Он медленно сползает спиной по стволу. Не ожидая что, это случилось.
Риас.
Я сижу в кабинете клуба оккультных исследований, одна. Очки на носу, перед мной — раскрытая книга по истории Злых Фигур, которую я уже минут двадцать читаю на одной и той же странице.
Потом связь взрывается.
Не болью — нет. Волной чистой, концентрированной ярости. Моё тело дёргается, как от удара током. Книга падает со стола. Я хватаюсь за край столешницы, потому что на секунду мне кажется, что пол ушёл из-под ног.
- Что...
Я чувствую это. Его сердце — бешено, как у загнанного зверя. Мышцы напряжены до предела. Адреналин заливает всё тело. И что-то ещё... что-то новое, незнакомое. Как будто четыре реки разом вышли из берегов.
И Асия. Я чувствую и её — испуг, растерянность, но жива. Жива.
Я вскакиваю, стул падает назад. Очки слетают с носа. Я не подбираю их.
- Киба!
Кричу, кричу я по семейной связи, мыслями.
- Конеко! Сейчас же ко мне!
Я не жду ответа. Я уже у окна, прижимаю ладонь к стеклу, и демоническая сила пульсирует под кожей. Мне нужно знать, где они. Мне нужно...
Связь пульсирует снова. И я чувствую — не боль, не страх. Чувствую удовлетворение. Тёмное, звериное, праведное. Он ударил. Ударил так, как бьют только те, кто защищает.
- Он дрался,
Шепчу я.
- Он...
Дверь распахивается. Киба — меч уже в руке, лицо каменное.
- Президент?
- Парк. Восточнее Академии. Асия с ним. На них напали.
Киба не задаёт вопросов. Он исчезает — скорость Рыцаря делает его тенью, скользящей к выходу.
Я иду следом. Руки дрожат — не от страха. От злости. Холодной, концентрированной, той самой, которая превращает мою Силу Разрушения в абсолютное оружие.
- Если падший тронул хоть одного из моих людей...
Говорю я пустому коридору, и воздух вокруг моей ладони начинает чернеть, сворачиваясь в сферу небытия.
- ...я сотру его с лица земли.
Кои.
В следующие мгновение в рот падшего сыпется горсть песка. Просто обычного песка с землей.
После удара о ствол дерева позвоночником и затылком у падшего перехватило дыхание, и он открыл рот, ловя воздух.
Я этим и воспользовался.
Падший начал отплевываться, но часть земли и песка все-таки попали ему в легкие, и они начали постепенно накаляться.
Сначала песок и земля во рту и лёгких его стали теплыми, потом горячими, потом начали раскаляться ты неимоверной температуры.
Я подбежал к Асии и спросил.
- Ты точно цела? Не пострадала?
Кои.
Падший даже не успел осознать, что произошло. В одну секунду он был господином положения, насмехающимся над «игрушками», а в следующую — мир вокруг него взорвался вспышкой боли. Удар головой в живот был настолько стремительным и мощным, что воздух с хрипом вырвался из его легких. Он почувствовал, как внутренние органы сжались, а тело превратилось в снаряд.
Грохот ломающихся деревьев слился в один непрерывный шум. Первый ствол треснул под его спиной, второй разлетелся в щепки, и наконец третье дерево приняло на себя основной удар. Затылок врезался в кору с глухим звуком, от которого в глазах посыпались искры, а сознание на мгновение погасло.
Он медленно сползал вниз, чувствуя, как позвоночник горит от шока. В голове гудело. Единственным желанием было вдохнуть — просто сделать один полноценный вдох. Он широко открыл рот, жадно хватая воздух, и в этот самый момент...
Грубая смесь земли и песка хлынула ему прямо в глотку. Он закашлялся, попытался выплюнуть грязь, но часть крупинок уже проскользнула глубже, оседая в бронхах и легких. Сначала он почувствовал лишь легкое раздражение, обычную пыль. Но затем пришло тепло.
Тепло, которое сначала показалось падшему почти уютным, в одно мгновение превратилось в адское пламя. Это не был обычный огонь, который можно потушить водой или сбросить вместе с одеждой. Это была стихия, вживленная прямо в его плоть, в самую суть его дыхания.
Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха в легкие хлынул жидкий огонь. Каждая песчинка, каждая крупица земли превратились в микроскопический раскаленный уголь. Падший широко открыл рот в безмолвном крике, но звук не вышел — его голосовые связки обжигало изнутри. Он чувствовал, как слизистая оболочка горла начинает пузыриться и плавиться, как легкие буквально закипают, превращаясь в пепел.
Его глаза выкатились из орбит, наполнившись кровью. Он начал судорожно скрести пальцами землю, пытаясь вырвать из себя этот невидимый жар, но огонь был везде. Он чувствовал, как кислород в его крови заменяется раскаленным паром. Это была медленная, расчетливая пытка: он не мог умереть мгновенно, потому что песок забил дыхательные пути, создавая эффект вакуума, который только усиливал жжение.
В конце концов, его тело выгнулось дугой. Кожа на шее и груди покраснела, становясь почти черной от внутреннего жара. С последним, хриплым, булькающим всхлипом он затих, завалившись на бок. В его глазах застыл первобытный ужас — он до последнего момента не понимал, как обычный человек смог превратить его собственные легкие в домен огня.
Асия, которая всё это время сжалась в комок, глядя на ужасающую агонию падшего, медленно перевела взгляд на тебя. Она видела всё: и удар, и песок, и то, с какой пугающей точностью ты применил свою силу. В её глазах не было страха перед тобой — только глубокая, щемящая печаль.
Она осторожно коснулась твоей руки, её пальцы всё ещё немного дрожали.
- Я.… я цела, Кои-сан. Совсем не пострадала.
Прошептала она, и в её голосе послышались слёзы.
- Но... вы...
Она посмотрела на обгоревшее тело падшего, а затем снова на тебя. Она почувствовала ту холодную решимость и ярость, которая сейчас исходила от тебя. Асия знала цену такой силы — она знала, что каждый раз, когда ты используешь её так жестоко, часть твоей души закрывается от мира ещё плотнее.
- Спасибо, что защитили меня...
Тихо добавила она, прижимаясь к твоему плечу.
- Пожалуйста... давайте просто уйдем отсюда. Пока здесь не появилось больше их.
Кои.
- Пошли. Главное, что не пострадала ты, Асия. С тобой точно все хорошо? Ты не поранилась? Не ушиблась? Скажи пожалуйста честно.
Спросил я, искренне обеспокоившись Асией.
Риас.
Асия смотрит на него снизу вверх. Её глаза ещё блестят от недавнего страха, но, когда она видит его лицо — его настоящее лицо, без маски, без стены, — что-то в ней расслабляется. Она, осторожно опираясь на его руку, и отряхивает юбку. На колене — небольшая царапина, чуть кровит. Она быстро прикрывает её ладонью.
- Я честно, Кои-сан. Я в порядке.
Она улыбается, но губы ещё дрожат.
- Только царапина на колене. Когда вы меня толкнули, я упала на кусты, они смягчили падение. Ничего серьёзного.
Она убирает прядь волос с лица и вдруг замирает, глядя на него по-новому. Её голос становится тише.
- Вы... вы спросили про меня. Сначала. До того, как...
Она оглядывается на тело падшего за деревьями и быстро отводит взгляд.
- Вы могли добить его. Могли уйти. Но вы сначала подбежали ко мне. Спросили, цела ли я.
Её пальцы осторожно касаются его рукава.
- Меня тоже так спасали. Президент. Когда Донасик... когда всё случилось со мной. Она тоже сначала спросила, в порядке ли я. А потом уже убила его.
Асия замолкает. Потом поднимает на него глаза — зелёные, мокрые, но живые.
- Пойдёмте, Кои-сан. Пожалуйста. Здесь небезопасно, и я не хочу, чтобы вы снова...
Она не договаривает. Просто крепче берёт его под руку и делает первый шаг к выходу из парка.
Кои.
Резко появляются четверо перед нами.
Я не разглядывал кто это и просто рефлекторно встал впереди Асии, убрав ее руку от моей, полностью закрыв девушку собой.
Подняв глаза, увидел красные волосы и приглядевшись, понял, что это Риас с остальными.
Риас.
Я стою перед ним. Прибыла первой — Киба отстал на полшага, Акено справа, Конеко слева. Крылья ещё не убраны, демоническая сила пульсирует под кожей, воздух вокруг меня чёрный от Силы Разрушения, готовой к выстрелу.
А он стоит перед Асией. Закрывая её собой. Убрав её руку. Как будто мы — угроза.
У меня перехватывает дыхание.
Не от барьера. Не от рывка через магическую печать. От того, как он посмотрел на меня. Доля секунды — и я увидела это. Рефлекс. Защита. Он встал между Асией и неизвестностью, не думая, не оценивая. Просто тело сделало то, что должно.
Как я. Когда Донасик. Когда Рейнаре.
Сфера Разрушения в моей ладони гаснет. Я сжимаю кулак.
- Кои.
Голос ровный. Почти. Я слышу в нём натянутую струну и ненавижу это.
Я окидываю взглядом парк. Тело падшего чуть в далеке, у дерева — обгоревшее, скрюченное. Запах палёной плоти. Следы на земле — два сломанных ствола, вырванные с корнем кусты. И песок с рыхлой землёй. Рядом с павших.
Я видела, как убивают падших. Световым оружием, демонической силой, мечом Кибы. Но это...
Он сжёг ему лёгкие изнутри. Землёй и огнём.
Акено за моей спиной тихо выдыхает
- Надо же...
Конеко молчит. Киба опускает меч.
Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Останавливаюсь в двух метрах от него. Смотрю в лицо — бледное, напряжённое, с тёмными кругами под глазами. Он не спал. Или спал плохо. Связь отдаёт усталостью и остаточным адреналином, и ещё чем-то горьким, тяжёлым, что я не могу назвать.
- Асия
Говорю я, не отводя глаз от Кои.
- Ты ранена?
Жду ответа. Но смотрю на него. Потому что он стоит между мной и Асией, и часть меня — та, что всю ночь ходила по кабинету до четырёх утра — хочет пробиться мимо него, обнять эту девочку и проверить, что с ней всё в порядке. А другая часть — та, что вчера получила порывом ветра в грудь — стоит и не двигается.
Потому что он закрыл её. Не меня. Её.
И это правильно. Это правильно, и я это знаю. Но от этого не легче.
- Ты убил падшего.
Говорю я тихо.
- Одного. В одиночку. Без фигуры, без обучения, без подготовки.
- Асия могла погибнуть.
Это не упрёк. Не ему. Я не знаю, кому. Может быть, себе — за то, что не почувствовала засаду раньше. За то, что отправила Асию одну. За то, что он защищал мою слугу.
Я убираю крылья. Демоническая сила схлопывается обратно, как вдох после долгого выдоха. Разрушение сворачивается в точку и гаснет.
- Кои. Опусти руки. Это мы.
Кои.
- Я его убил так же, как ты убила меня обычного. Хоть для чего-то я теперь пригодился и хоть для кого-то.
Сказал я Риас, смотря как исчезли её и остальных крылья.
- Не смей Асию ругать. Узнаю...
Я сделал паузу и сказал уже шипящим голосом
- ...В Аду достану тебя, невеста моя, если он есть.
Потом посмотрел на остальных и просто им кивнул.
Я повернулся к Асии, улыбнулся, взял её руку в свои и сказал, смотря в глаза ей, простым обычным голосом.
- Теперь ты в безопасности. Я буду ждать тебя завтра, как договаривались, примерно в это же время. У общежития. Спасибо за прогулку.
И отпустив руку Асии обошел всех и пошёл дальше один в сторону Академии, где скоро должны начаться занятия.
Риас.
Он идёт мимо. Мимо меня. Мимо Кибы, мимо Акено, мимо Конеко. Спина прямая, шаг ровный. Русые волосы ниже лопаток — единственное, что движется.
Я стою и смотрю ему вслед. Рот открыт, но я не помню, когда его открыла. Закрываю.
«В Аду достану тебя, невеста моя, если он есть.»
Слова звучат в голове повторно. И ещё раз. И ещё.
Акено тихо присвистывает слева. Я не оборачиваюсь.
- Ну надо же.
Говорит она, и в её голосе нет привычной провокации. Что-то другое. Удивление. Настоящее.
- Он действительно...
- Тихо.
Одно слово. Акено замолкает.
Я смотрю, как он уходит. Он не оборачивается. Конечно, не оборачивается. Зачем ему оборачиваться на людей, которые вчера ломали его, а сегодня прилетели спасать, когда он уже всё решил сам.
Связь отдаёт спокойствием. Тупым, тяжёлым, усталым — но спокойствием. Он больше не злится. Он просто идёт на занятия. Как обычный ученик. Как человек, который убил падшего ангела горстью песка и пошёл дальше, потому что через двадцать минут первый урок.
Киба подходит ближе. Голос тихий.
- Президент. Тело нужно убрать. И периметр проверить — мог быть не один.
Я киваю. Не поворачиваясь.
- Займись. Конеко — с ним. Акено...
- Я знаю.
Отвечает Акено.
- Очистка сцены. Делала уже.
Они уходят, тишина.
Я остаюсь одна с Асией.
Медленно поворачиваюсь к ней. Асия стоит на тропинке, прижимая руки к груди. Её глаза красные. Она смотрит мне в лицо и ждёт. Не оправдывается, не прячется — просто ждёт.
- Асия. Расскажи мне всё. С самого начала.
Она кивает. И начинает говорить — про утро, про пакет, про прогулку через парк, про его слова, про смех падшего, про то, как Кои оттолкнул её в кусты и спросил, цела ли она.
Я слушаю. Молча. Не перебиваю.
Асия говорит про блокнот. Про сладости. Про то, что он назвал её единственной. Про то, как он предложил ей взять его под руку. Как шёл медленнее, чтобы ей было удобно.
«Первая, кто мне что-то принесла не на праздник какой-нибудь, а просто так.»
Что-то в груди сжимается. Не ревность. Не к Асии. Никогда к Асии. Она - человек в моём отряде, который не способен на подлость. Это другое. Это стыд. Глубокий, вязкий, привычный — за то, что было вчера, а сегодня утром он встретил Асию у общежития и поблагодарил её за пакет.
- Он сказал «теперь ты в безопасности»,.
Заканчивает Асия, и её голос дрожит.
- Президент... он не спал или спал плохо этой ночью. Я видела это по его глазам.
Я молчу. Долго.
Ты пойдёшь завтра к нему снова?
Асия кивает.
- Одна. Как сегодня.
- Хорошо.
- Асия. Спасибо, что была с ним.
Она смотрит на меня — и впервые за это утро улыбается. Маленькой, робкой, но настоящей улыбкой.
Я провожаю её до академии. Сама иду в клуб. Сажусь за стол. Надеваю очки. Открываю книгу.
Читаю ту же страницу, что и до этого.
Кои.
На перемене я увидел Асию. Она шла куда то, может просто, может на занятия. Я не знал этого. Поравнявшись с ней, я спросил.
- Асия, скажи мне честно, тебя не ругали? Только честно. Вообще за что-то. После того, как увиделись у общежития и до того, как сейчас подошёл к тебе?
Я действительно беспокоился и спросил искренне.
Риас.
Асия останавливается. Поворачивается к нему, и на её лице — удивление. Не испуганное, не настороженное. Просто удивление, что кто-то спрашивает.
Она молчит секунду. Потом качает головой.
- Нет, Кои-сан. Никто меня не ругал.
Она прижимает к груди папку с конспектами — видимо, шла в библиотеку.
- Президент... когда мы вернулись, она спросила, что произошло. Я рассказала всё. Про парк, про падшего, про вас. Она слушала. Долго. Потом сказала «хорошо» и проводила меня до академии.
Асия замолкает. Подбирает слова.
- Она была... тихая. Не злая. Совсем не злая. Мне даже показалось, что ей хотелось спросить про вас, но она не стала. Только в конце сказала, чтобы я приходила завтра снова. Если захочу.
Асия поднимает на него глаза.
- Кои-сан... вы из-за того, что сказали президенте утром? Про Ад?
Она говорит это без осуждения. Просто спрашивает — как спрашивают о чём-то, что беспокоит другого человека, а не их самих.
Кои.
- Да Асия. Независимо от того, что Риас моя невеста, по вашим законам, если бы тебя ругали за то, что ты не виновата, я бы из-под земли Риас достал.
Ответил я честно. И потом спросил ещё.
- Как царапина не болит? И я не извинился перед тобой. Прости, что я так резко и не аккуратно толкнул тебя и ты поранилась.
Сказал я, понимая, что был бы я аккуратен, Асия, пусть даже не много, не поранилась бы.
Риас.
Асия смотрит на него. Слушает. Её губы приоткрываются, но она не перебивает — ждёт, пока он закончит. Потом тихо выдыхает, и что-то в её плечах расслабляется, будто она долго несла что-то тяжёлое и только сейчас смогла опустить.
- Кои-сан...
Она опускает взгляд на своё колено. Приподнимает край юбки — царапина закрылась, осталась лишь бледно-розовая полоска.
- Уже почти зажило. Я же умею лечить, помните? Наложила заклинание утром. К завтрашнему дню и следа не будет.
Она отпускает ткань и поднимает на него глаза. Зелёные, мокрые по краям, но не плачущие — просто такие, какие бывают, когда внутри слишком много тепла и оно не помещается.
- И не извиняйтесь. Пожалуйста. Вы спасли мне жизнь. Если бы вы не толкнули — копьё попало бы в меня. А царапина...
Она качает головой, и прядь волос падает ей на лицо. Она не убирает её.
- Я упала на кусты. Вы не могли рассчитать угол — на вас летело копьё света. Никто бы не смог. Никто.
Коридор пустой, где-то далеко звенит звонок. Асия переступает с ноги на ногу, потом говорит тише.
- И про президента... вы так сказали ей…
Она не осуждает. Не смеётся. В её голосе — странное, почти удивлённое восхищение, как у человека, который впервые увидел, что кто-то не побоялся сказать Риас Гремори правду в лицо.
- Она... никто из нас так с ней не говорит. Даже Киба. Даже Акено. Мы все любим её, но мы — её слуги. А вы...
Асия замолкает, подбирая слово.
- Вы не боитесь.
Кои.
- Один раз испугался и вот кем стал.
Показываю Асии свои ладони.
- Сам не знаю кем. Я рад, что ты не пострадала и не ругали тебя. Я пошел дальше на занятия.
Сказал я. И развернувшись пошёл в обратную сторону
Риас.
Асия смотрит ему вслед. Он уходит — прямая спина, русые волосы, ровный шаг. Она стоит в коридоре с папкой конспектов, прижатой к груди, и не двигается.
Потом медленно опускает взгляд на свои ладони. И вспоминает, ладони, которые он только что показывал ей — обычные, человеческие, с мозолями на костяшках. Он сказал «один раз испугался». Один раз. И стал тем, кто убивает падших ангелов горстью песка.
Она прижимает папку крепче и идёт в библиотеку. По дороге замечает, что улыбается. Маленькой, глупой, неподконтрольной улыбкой. Потому что он подошёл на перемене спросить, не ругали ли её. Не президента. Не Кибу. Её.
Я сижу в кабинете клуба. Одна. Очки на носу, книга раскрыта. Звонок на перемену звенит где-то далеко, и я не двигаюсь.
Связь пульсирует. Ровно, спокойно. Он на занятии. Сердцебиение размеренное, усталое, но ровное. Никакой злости. Никакого адреналина. Как будто утром не было падшего, не было копья света, не было тела у третьего дерева.
Я снимаю очки. Тру переносицу. Надеваю обратно.
Он показал ей ладони. Асии. Сказал «сам не знаю кем». Не мне — ей.
И это правильно. Асия не ругала его, не называла экспериментом. Асия принесла пакет со сладостями и блокнотом. Конечно, он ей рассказал. Конечно ей.
Я закрываю книгу. Не помню ни слова с последней страницы.
Стук в дверь. Акено входит без стука — стучит уже на пороге, для приличия.
- Чисто. Киба проверил периметр парка — ещё одного падшего не нашёл. Но следы магической активности были. Кто-то наблюдал.
- Наблюдал.
Повторяю я.
- Или наводил.
Акено садится напротив, складывает руки на столе.
- Риас.
Она редко называет меня по имени днём. Только когда серьёзно.
- Он убил падшего. Один. Без фигуры, без обучения. Землёй и огнём. Я видела тело.
- Видела.
- Ты понимаешь, что это значит?
- Понимаю.
Акено наклоняется ближе.
- Тогда почему ты сидишь здесь и читаешь книгу вверх ногами?
Я опускаю взгляд. Книга действительно перевёрнута. Я не заметила.
Закрываю её. Убираю в стопку.
- Потому что он подошёл к Асии на перемене спросить, не ругали ли её. А ко мне не подошёл.
Акено молчит. Долго. Потом тихо говорит:
- А ты бы подошла к нему?
Я не отвечаю. Потому что ответ — нет. Не сейчас. Не после того, что я сделала. Он закрыл Асию собой от нас — от меня — как от угрозы. И был прав.
Акено встаёт. У двери оборачивается.
- Риас. Он не ненавидит тебя. Ненависть не выглядит так.
- А как выглядит?
- Как ладони, которые показывают со словами «сам не знаю кем». Это не ненависть. Это растерянность.
Она уходит. Дверь закрывается.
Я остаюсь одна. За окном — двор академии, ученики идут на занятия. Где-то среди них — высокий, с русыми волосами ниже лопаток. Идёт и не оглядывается.
Я надеваю очки. Открываю книгу. Правильно.
Кои.
Спустя время, после занятий, я по спрашивал, где найти Риас Гремори и мне сказали. Пошёл искать её кабинет.
Подойдя к двери, услышал за ней голоса всех, с кем она жила. Что-то обсуждали.
Я не прислушивался, а просто постучал в дверь, и ждал что ответят.
Риас.
Голоса обрываются мгновенно. Тишина становится почти осязаемой, тяжёлой. Я чувствую его присутствие ещё до того, как раздаётся стук — эта знакомая вибрация в воздухе, смесь спокойствия и скрытого напряжения, которая теперь всегда сопровождает его.
Я медленно поднимаюсь из-за стола. Слышу, как Киба делает короткий вдох, как Акено затихает, а Асия... Асия едва слышно выдыхает, и в этом звуке столько облегчения, что у меня сжимается сердце.
- Входите.
Говорю я. Мой голос звучит уверенно, но внутри я чувствую странный трепет. Я не знаю, зачем он пришёл. Чтобы снова ударить словами? Чтобы потребовать чего-то? Или чтобы просто посмотреть в глаза той, кого он пообещал достать даже в Аду?
Я отхожу от стола. Не пытаюсь занять доминирующую позицию, не скрещиваю руки на груди. Просто стою, глядя на дверь, и жду, когда ручка повернётся.
Мои мысли путаются. Я вспоминаю его взгляд в парке — этот звериный, защитный инстинкт. И его слова Асии. Я чувствую себя так, будто стою перед зеркалом, которое показывает мне все мои ошибки в гипертрофированном масштабе. Я — наследница великого клана, тактик, лидер... но сейчас я чувствую себя просто девушкой, которая совершенно не знает, как вести себя с человеком, которого она сама превратила в свою самую большую загадку.
Дверь открывается.
Кои.
Я зашёл и увидел всех.
Медленно кивнув присутствующим, я закрыл за собой дверь и спросил у Риас.
- Риас, ты говорила, что пешки надо заслужить. Что ты их сможешь получить, тебе их возможно дадут, если ты заслужишь. То, что было утром, когда на меня и Асию напали и мы выжили, это считается заслугой, которую ты можешь использовать для получение этих пешек?
Риас.
Комната замирает. Я стою у стола, одна рука на спинке стула, и смотрю на него. Он стоит у двери — высокий, собранный, с тем самым спокойным лицом, которое я уже научилась читать. Лицо человека, который пришёл не скандалить и не мириться. Он пришёл по делу.
И это дело — пешки.
Я медленно сажусь. Не потому, что хочу доминировать из-за стола — просто ноги стали ватными. Он спрашивает не о помолвке, не о вчерашней ссоре, не о ветре, который швырнул меня в столовую. Он спрашивает о том, как стать полезным. Как заработать своё место на доске.
Киба переглядывается с Акено. Конеко не двигается, но её глаза сужаются — она считает, оценивает. Асия сидит на краю дивана и сжимает руки на коленях.
- Садись.
Говорю я и указываю на стул напротив.
Жду. Он не садится. Ну и ладно.
- Отвечу честно. Один убитый падший — это не основание для Совета Сатаны выдать фигуры. Они не раздают пешки за трупы. Есть протокол, есть оценка, есть комиссия.
Я делаю паузу. Сплетаю пальцы на столе.
- Но это — доказательство. Доказательство того, что ты существуешь и что ты опасен. Человек, не обращённый в дьявола, без фигуры, без обучения, убивает падшего ангела за минуту. Когда Совет увидит отчёт — а они увидят, Киба уже составил протокол инцидента — они не смогут это проигнорировать.
Я встаю. Обхожу стол. Останавливаюсь у окна, спиной к нему, и смотрю на двор академии, где ученики расходятся по домам.
- Ты спрашиваешь, считается ли это заслугой. Нет. Заслуга — это когда ты сражаешься за мой отряд под моим командованием в официальном бою. Рейтинговая Игра. Задание Совета. Война. Вот тогда Совет смотрит на результат и принимает решение.
Поворачиваюсь к нему.
- Но то, что ты сделал утром — это аргумент. Сильный, жирный аргумент в пользу того, чтобы мне выдали хотя бы одну пешку. Потому что я могу прийти к Сэрзексу — к Сатане, моему брату — и сказать: у меня есть человек, который контролирует четыре стихии, убил падшего в одиночку и защитил моего Слона. Дайте мне фигуру, и я сделаю из него оружие.
Замолкаю. Потом добавляю тише.
- Но я не назову тебя оружием. Не ему. Не кому-либо.
Акено за моей спиной тихо вздыхает. Киба стоит неподвижно. Конеко разглядывает Кои с новым выражением — не оценивающим, а задумчивым.
- Ты пришёл спросить это. Значит, ты не передумал.
Я не спрашиваю. Констатирую. И в этом — всё, что я не могу сказать вслух: что он вернулся, что он стоит здесь, что он хочет пешки — мои пешки — и что это значит больше, чем любая помолвка, которую я на него повесила.
Кои.
- Одна не интересна. Я помню, как рассказывал Киба. Восемь, по две на стихию. И да, я знаю, что тот Падший или как вы их называете был не один.
Я кивнул остальным. Кивнул Риас. Сказал
- Спасибо за ответ.
Открыл дверь, вышел и пошёл по своим делам.
Риас.
Дверь закрывается. Щелчок. Тишина.
Я стою у окна и смотрю на то место, где он только что стоял. Минута. Две. Может меньше. Он был здесь ровно столько — задал вопрос, выслушал ответ, добавил две детали и ушёл.
Восемь пешек. По две на стихию. Он запомнил слова Кибы — не мои, Кибы. И посчитал. Четыре стихии, две пешки каждая. Восемь. Он уже разложил себя по клеткам доски, пока я объясняла протоколы Совета.
И второе. Падший был не один. Он знает. Он почувствовал второго — или третьего — в парке.
Киба первый нарушает молчание.
- Он знал про второго.
- Да.
Отвечаю я.
- Знал и не сказал Асии. Чтобы не пугать.
Конеко спрыгивает с подоконника.
- Восемь пешек. Он не торгуется. Он приходит и говорит сколько. Как в магазин.
- Это не торг.
Киба качает головой.
- Это план. Он уже решил, что ему нужно, и пришёл проверить, возможно ли это. Мы для него — не семья и не слуги. Мы — пункт выдачи.
Акено молчит. Непривычно долго. Потом произносит:
- Риас. Он сказал «спасибо за ответ». Не «спасибо за помощь». Не «спасибо, что приехала». За ответ.
Я понимаю. Он поблагодарил меня за информацию. Не попытку помочь, не за отряд, не за что то другое. За ответ на вопрос. Как у чиновника в окошке.
Я сажусь на край стола. Не на стул — на стол. Ноги свисают. Мне так легче думать.
- Киба. Протокол инцидента — добавь заметку о втором присутствии. Наблюдатель или соучастник — не уточняй, просто зафиксируй.
- Уже.
- Конеко. Сегодня вечером — обход периметра общежития. Его общежития. Незаметно.
- Знаю.
- Акено...
- Я знаю.
Обрывает она.
- Проверить следы магической активности в парке. Кто наводил. Куда ушёл.
Они расходятся. Быстро, без лишних слов. Асия остаётся сидеть на диване, сложив ладони на коленях.
- Президент...
-Не сейчас, Асия.
- Он вернётся.
Говорит она тихо.
- Он всегда возвращается.
Я смотрю на дверь. Закрытую. Обычную деревянную дверь клуба оккультных исследований, за которой минуту назад стоял человек, требующий восемь пешек за четыре стихии, и ушёл, даже не спросив, ранена ли я после вчерашнего.
Потому что он знает, что не ранена. Связь. Он чувствует.
А я не знаю, поел ли он сегодня.
Кои.
Вечером я пришел в общежитие. В свою комнату. Я пытался жить как все. Старался вернуть утраченное. Но это не получалось.
А потом я почувствовал присутствие. Не в общежитие. Не в комнате. Но где-то рядом и знакомое. Позже понял, это была девушка- кошка, Конеко.
Она следила, наверное, за мной.
Встал, вздохнув. Оделся. Вышел на улицу. Она была не близко и не далеко. Наверное наблюдала.
Примерно поняв, где она, пытаюсь ей сказать мысленно: «Тишину любишь? А другим её не даёшь. Следишь.» и отправляя свои слова с ветром в сторону Конеко.
После этого возвращаюсь к себе в комнату и продолжаю думать о своём.
Риас.
Конеко сидит на ветке дерева через дорогу от общежития. Ноги поджаты, хвост обвил ветку. Тихо. Почти не дышит. Идеальная засада.
А потом ветер приносит его слова прямо в ухо.
Она не вздрагивает. Не шевелится. Только уши поворачиваются — медленно, как локаторы — в сторону общежития.
Молчит. Долго. Потом достаёт телефон и набирает номер.
Мой телефон вибрирует на столе, поверх раскрытой книги, которую я снова не читаю. Имя Конеко на экране.
- Да.
- Он заметил. Сказал «тишину любишь, а другим не даёшь». Ветром послал.
Я закрываю глаза.
- Он вышел? Или не выходил? Чтобы сказать это.
- Вышел. Сказал. Вернулся. Дверь закрыл.
- То есть он не стал с тобой разговаривать. Не вышел к тебе. Просто...
- Передал сообщение и ушёл. Как кошке. Знает, что я услышу.
Я тру переносицу над очками.
- Конеко. Ты не близко подошла?
- Нет. Правильно стояла. Он не мог видеть. Он почувствовал.
- Хорошо. Возвращайся.
- Президент.
- Что?
- Он не злился. Голос был ровный. Усталый. Он просто... сказал факт.
Связь отдаёт тишиной. Не пустотой — именно тишиной. Наполненной, плотной, как он и описывал когда-то. Он сидит у себя в комнате и думает. О чём — я не знаю. Связь не передаёт мысли, только состояние. А состояние — спокойствие. Глубокое, тяжёлое, одинокое.
- Конеко. Завтра.
- Знаю. Дальше стоять.
- Нет. Не дальше. Ближе. На расстояние разговора. Если он выйдет — не убегай.
Тишина в трубке. Потом
- Он странно пошутил. Про тишину. Мне... понравилось.
Связь обрывается.
Я кладу телефон на стол. Книга по-прежнему открыта на той же странице.
Он почувствовал Конеко. Не увидел — почувствовал. И вместо того, чтобы выйти и прогнать, отправил ей слова ветром. Не угрозу. Не оскорбление. Шутку. Горькую, тихую — но шутку.
Я снимаю очки. Закрываю книгу. Иду к себе в комнату.
Завтра я подойду к нему сама.
Кои.
Наступило утро, я вышел из общежития по раньше и стал ждать.
Утро было хорошим. Тёплым. Редкие облака плыли по небу. Был не большой ветерок.
Спустя некоторое время, я увидел идущую ко мне Асию.
Риас.
Асия идёт по дорожке к общежитию. Сегодня без пакета — руки свободны, пальцы переплетены перед собой. Она идёт быстро, почти бежит, но старается не переходить на бег. Замечает его у входа и её лицо меняется — напряжение уходит, плечи опускаются.
- Кои-сан!
Она подбегает, чуть запыхавшись, и останавливается в двух шагах. Смотрит снизу вверх — он высокий, гораздо выше неё, и ей приходится задирать голову.
- Вы раньше меня пришли. Я спешила, потому что думала...
Она осекается, подбирая слова.
- Я думала, вы уйдёте один и не дождётесь.
Она поправляет ленту на воротнике. Утренний свет падает на её лицо, и она щурится от солнца.
- Президент просила передать...
Она замолкает, качает головой.
- Нет. Сначала. Доброе утро, Кои-сан.
Она улыбается — той самой робкой, настоящей улыбкой, которая появляется у неё только рядом с ним. Потом делает жест к дорожке, ведущей в сторону академии.
- Пойдёмте? Сегодня обещали тепло весь день. Можно пойти длинной дорогой, через сад.
Она ждёт. Не торопит. Просто стоит рядом с ним в тёплом утреннем воздухе и радуется тому, что он вышел раньше и ждал.
Кои.
- Доброе Асия. Ну ты же сама захотела прийти и сегодня, поэтому я и ждал заранее.
Сказал я, улыбнувшись ей. Даже несмотря на то, что Асия была тоже дьяволом, человечности, близкой мне, в ней было много.
- Как твоя коленка, после вчерашнего? Не болит, зажила?
Спросил я не много смутившись. И предложил, жестом, взять меня под руку. Мне нравилась простота общения Асии. Приятная девушка. Без лишних слов и искренняя.
Риас.
Асия смотрит на его жест — предложенную руку — и на секунду замирает. Не от неожиданности. От чего-то другого, тёплого, отчего её щёки розовеют.
Она берёт его под руку. Осторожно, кончиками пальцев, будто боится сделать лишнее движение. Потом, почувствовав, что рука твёрдая и никуда не денется, берёт крепче.
- Зажила.
Говорит она, и в голосе - та самая простота, без подтекста, без двойного дна.
- Следа не осталось. Я же говорила — к завтрашнему дню пройдёт.
Она опускает взгляд на его руку, которую держит, и тихо добавляет:
- Вы опять спросили. Первым делом. Как вчера в парке.
Они идут по дорожке. Утренний ветер шевелит русые волосы на его спине и светлые пряди Асии. Она шагает рядом, подстраиваясь под его широкий шаг — не семенит, просто идёт чуть быстрее.
- Кои-сан...
Она замолкает, подбирая слова.
- Президент просила передать. Она сказала, чтобы я не скрывала. Что вы почувствуете ложь через связь.
Асия крепче сжимает его руку.
- Она хочет поговорить с вами. Сегодня. Сама. Не через меня.
Асия поднимает на него глаза — зелёные, ясные, без тени хитрости.
- Я не знаю о чём. Она просто сказала «передай, что я подойду». Я не спрашивала когда и где. Мне показалось... ей было трудно это сказать.
Они проходят мимо сада. Асия молчит несколько шагов, потом тихо произносит
- Мне с вами спокойно, Кои-сан. Вы не пытаетесь казаться кем-то другим. Просто... разговариваете.
Кои.
Я увидел, что Асии тяжело идти моим шагом и начал идти менее широкими шагами и более медленно.
- Риас хочет поговорить. После того как я вчера обнаружил Конеко которая за мной наблюдала… Спасибо тому, кем я стал. Раньше бы я не смог почувствовать это. Когда увидишь сегодня Риас, скажи, что мы еще не муж и жена, чтобы иметь личные разговоры наедине. Я, на большой перемене, в Академии, зайду к ней, в тот кабинет. Но хочу, чтобы наш разговор был при всех. И при тебе в том числе.
Идти нам было долго, дольше чем вчера, потому что шли не спеша. Мы шли медленно и ветер играл с нашими волосами.
- Мне с тобой тоже спокойно. Если Конеко молчаливая, Киба – благородный, Акено – заигрывающая, Риас глава ваша, то ты более человечная. Ты понимаешь, чего я лишился. Я вчера испугался за тебя. Мне было всё ровно, что будет со мной. А Риас я просто не ожидал увидеть в их обличиях. Ну крылья, чернота какая-то у рук её. Я их просто не узнал.
Мы шли, прошли не много и не спеша. Утро началось замечательно.
Риас.
Асия слегка вздрагивает, когда он замедляет шаг. Она не говорит «спасибо», но то, как она чуть ближе прижимается к его плечу, говорит за неё. Для неё эта маленькая уступка — знак того, что он видит её, замечает её присутствие, а не просто ведёт за собой.
Когда речь заходит о Риас и условиях разговора, Асия замирает на мгновение. Её глаза расширяются. Она привыкла к тому, что президент — центр их мира, солнце, вокруг которого вращаются все остальные. Идея о том, чтобы ограничить её право на приватность, чтобы поставить её перед лицом всего отряда... это звучит для Асии почти как бунт.
- Я.… я скажу ей, Кои-сан. Обязательно.
Шепчет она, и в её голосе слышится странная смесь опасения и поддержки.
- Думаю, она поймёт. Она сама вчера говорила, что вы имеете право на свои границы.
Ветер мягко перебирает их волосы, создавая вокруг них своего рода кокон, отделяющий от шума просыпающегося города. Асия слушает его слова о человечности, и её лицо становится очень серьёзным. Она понимает, о чём он. О том чувстве, когда ты просыпаешься в один день и осознаёшь, что мир вокруг больше не принадлежит тебе, а ты сам стал чужим в этом зеркале.
- Я помню этот холод.
Тихо отвечает она, глядя перед собой.
Когда всё, что ты знал, вдруг стало ложью. И когда ты смотришь на людей и понимаешь, что они никогда не увидят тебя настоящего... только то, что они хотят видеть.
Она останавливается и поднимает на него взгляд. В её глазах нет жалости — только глубокое, искреннее сопереживание.
- То, что вы не узнали их в облике дьяволов... это нормально. Мы ведь привыкли прятаться за школьной формой и улыбками. Но то, как вы защитили меня... в тот момент вы видели не крылья или силу. Вы видели меня. И это самое важное из всего.
Она снова начинает идти, всё так же медленно, наслаждаясь этими минутами тишины. Ей хочется растянуть этот путь до бесконечности, чтобы не наступала большая перемена, чтобы не приходил момент этого тяжёлого разговора в кабинете.
- Я буду рядом.
Добавляет она почти неслышно.
- Даже если будет трудно. Я буду стоять прямо за вашей спиной.
Кои.
- Спасибо тебе. Я это очень ценю.
Мы шли. Очень медленно. Это было комфортно. Обычно я просто шёл быстро пешком в Академию, а сейчас просто шёл с Асией не спеша под руку. И мы еще не прошли даже четверти пути.
- Если для тебя не тяжело, расскажи мне о фигурах этих. Как ими становишься, что потом происходит. Что вообще это такое? Просто слова Киба, его логика, мне понравилась про восемь фигур. А я уже потом сам подумал, почему бы не сделать, если это возможно, разделить их по две, на стихию.
Сказал я задумчиво, подставляя лицо теплому и легкому встречному ветерку.
Риас.
Асия на мгновение сжимает его руку чуть крепче, словно хочет подтвердить, что она здесь, рядом, и всё это происходит наяву. Она делает глубокий вдох, чувствуя запах утренней росы и свежести, и поворачивает голову к нему.
- Это... похоже на перерождение.
Начинает она, и её голос звучит мягко, почти как колыбельная.
- Когда Риас-сама использует Злую Фигуру, она не просто даёт силу. Она вкладывает в душу частицу своей воли, своего существа. В тот момент, когда ты умираешь или когда твоё сердце почти остановилось, эта фигура становится якорем. Она вытягивает тебя из пустоты и привязывает к жизни заново.
Она делает паузу, глядя на то, как солнечный зайчик прыгает по дорожке.
- После этого ты перестаёшь быть просто человеком. Твоё тело меняется — ты становишься сильнее, быстрее, начинаешь видеть вещи, которые скрыты от обычных глаз. Но самое главное — это связь. Ты начинаешь чувствовать своего мастера. Не так, как вы сейчас чувствуете Президента через ту метку... а глубже. Как будто часть вашего сердца теперь бьётся в одном ритме. Ты становишься частью семьи. Для многих это самое ценное — перестать быть одному во всём мире.
Асия задумчиво прикусывает губу, обдумывая его идею с разделением фигур по стихиям.
Кои.
- Значит становишься сильнее и начинаешь всё чувствовать по другому…
Внимательно слушая Асию, я шёл с ней рядом. Это была приятная беседа. Редкая и приятная. Шум города нам не мешал, на встречных редких людей я не обращал внимание.
- Когда я спросил мнение вас всех, о том, что оставаться мне или нет, до того, как оказалось, что все видели, как Риас меня раздевала, ради того, чтобы спасти и потом одевала сама, мне мнение твоё и Киба более всего понравилось. Ты просто сказала, чтобы хотела бы, чтобы я остался. Не ради чего-то. А просто хотела бы.
На деревьях прокричали спокойно птицы, и я посмотрел примерно на то дерево, где они кричали. Наши шаги были почти не слышные по асфальту.
Риас.
Асия молчит. Не от неловкости — от того, что слова застряли где-то в горле. Она смотрит на их руки, переплетённые в локте, и её большой палец едва заметно шевелится на его рукаве.
- Я тогда не думала.
Говорит она наконец, и голос звучит глуше, чем обычно.
- Не считала плюсы и минусы. Не взвешивала, что вы нам дадите. Просто... когда вы лежали на той земле, бледный, с закрытой раной — я стояла рядом и слушала, как Президент дышит тяжело. И поняла, что, если вы не очнётесь, мне будет плохо. Не отряду. Не Риас-саме. Мне.
Она поднимает голову. Утреннее солнце падает ей на лицо, и зелёные глаза становятся почти прозрачными.
- Все остальные говорили правильно. Киба-кун — про выбор. Акено-сан — про силу. Конеко-сан — про честность. Президент — про семью. Но я.… я просто испугалась, что вы уйдёте и больше не вернётесь.
Птицы на дереве замолкают. Асия смотрит на них, потом обратно на дорогу.
- Знаете, Кои-сан... до того, как Президент меня воскресила, у меня тоже никого не было. Монахиня без церкви. Целительница, которую боялись. А потом — фигура, крылья, новая семья. Но всё равно оставалось что-то... пустое. Как комната, где есть мебель, а жить нельзя.
Она неловко смеётся — коротко, тихо.
- А вы пришли злой, раненый, непонятный — вы начали общаться со мной как с человеком. Не спрашивая у меня зачем я здесь. Как будто я человек, а не Слон.
Ветер подхватывает прядь её волос и бросает на лицо. Она не убирает.
- Поэтому я и сказала «хотела бы». Потому что это правда. Без причин.
Кои.
- Как комната, где есть мебель, а жить нельзя. Как ты сказала правильно. Как мир, который был у меня, у тебя, обычный, человеческий. Был, его помним. Какой бы он не был, но он был. Но жить в нём нельзя.
Мы свернули в парк. Тут народу почти не было. Обычно все спешили по основным улицам или на транспорте. А я любил много гулять, ходить. Хотя столько пройти, сколько прошёл, когда мне открыли ворота усадьбы, после того как я пытался их пробить хоть как-то стихиями, где они все жили, я проходил редко. Почти четыре часа шел до общежития.
- Я не привык отказываться от своих слов. Что в адрес Кибы, что хотел бы беседы с ним иногда. Что в адрес Риас, что я её жених. И я не откажусь от своих условий, что хочу, чтобы были все пешки у меня.
Пройдя не спеша, вглубь парка, я посмотрел на облака, проплывающие над нами.
- Я вообще не понимаю, что такое фигуры, как ими становишься, что для этого надо. Но мне понравилась идея Киба, и я от неё не откажусь. Если я нужен Риас, она найдёт способ получить их для меня. Как я ей говорил, это сложность для неё – цена за то, что она лишила меня привычной мне жизни обычного человека, сделав тем, кто я сейчас.
Риас.
Асия идёт рядом, и его слова оседают в ней медленно, как первый снег на тёплую землю. Не тают сразу — остаются, впитываются.
Она не спрашивает, как он дошёл. Не спрашивает, что чувствовал по дороге. Она и так знает — связь давила, город казался чужим, ноги вели куда-то просто потому, что стоять на месте было хуже.
- Когда меня выгнали из церкви, я тоже шла. Три дня. До первого города, где меня подобрали. Я не помню дороги. Только звук своих шагов по гравию. И мысль одну — куда я иду, если мне некуда.
Они проходят мимо пустой скамейки. Утренний свет ложится на дорожку длинными полосами между деревьями. Асия смотрит на облака, которые он рассматривает, и продолжает:
- Про фигуры. Вы спросили, как ими становятся. Я расскажу так, как понимаю сама — не терминами из книг, а просто.
Она делает маленькую паузу, собирая мысли.
- Злая Фигура — это кусочек души дьявола. Не метафора. Буквально часть его существа, оформленная в шахматную фигуру. Когда дьявол решает кого-то обратить, он берёт эту фигуру и.… вкладывает в умирающего. В тот момент, когда человек между жизнью и смертью. Фигура переписывает природу — человеческую кровь заменяет демонической, тело перестраивается, душа привязывается к мастеру навсегда. Обратного пути нет.
Её голос звучит ровно — без драматизма, без жалости к себе. Просто факты.
- Когда я умерла. Моё тело уже остывало — Донасик ударил Светом, и... Президент вложила в меня фигуру. Я стала Слоном….
Она проглатывает конец фразы, не заканчивая.
- …Я помню темноту. Пустую, холодную. А потом — тепло. Красное. Это была её сила. Она вошла в меня и сказала «живи». И я ожила.
Асия поднимает свободную руку и касается груди — там, где сердце.
- С тех пор оно бьётся по-другому. Не хуже. По-другому. Я вижу в темноте. Слышу то, что человек не должен слышать. Чувствую демоническую энергию за километры. И Президента — всегда. Где она, что чувствует, ранена ли. Как второй пульс внутри.
Она поворачивает к нему голову. Ветер треплет край её ленты.
- Восемь пешек на четыре стихии — это... я не знаю, возможно ли технически. Пешка даёт силу, но не определяет, какую. Киба-кун стал Рыцарем — и получил скорость. Я стала Слоном — и получила усиление к магии исцеления. Фигура усиливает то, что уже есть. Если в вас четыре стихии — каждая пешка может стать якорем для одной из них. Или для всех четырёх сразу. Это зависит от того, как Президент распределит связь.
Она замолкает на несколько шагов. Тропинка сужается, и они идут ближе друг к другу. Асия не отстраняется.
- Но есть то, чего книги не пишут. Когда фигура входит в тебя — ты перестаёшь быть только собой. Часть тебя принадлежит мастеру. Не как вещь. Как корень дерева принадлежит земле. Без неё ты стоишь, но не растёшь. И мастер без тебя — тоже не целый. Каждая потерянная фигура — это рана, которая не заживает. Президент потеряла одиннадцать. Одиннадцать ран. Она не показывает, но я чувствую их через связь — как шрамы на её душе.
Асия смотрит на его профиль — прямой взгляд, спокойное лицо, русые волосы на ветру.
- Вы сказали, что, если нужны Риас — она найдёт способ. Кои-сан... вы нужны ей не поэтому. Не потому, что стихии. Не потому, что пешки. Вы нужны ей потому, что она впервые сделала ошибку, которую не может исправить силой. И единственный способ её исправить — стать для вас кем-то большим, чем мастер.
Она отводит взгляд.
- Я не должна этого говорить. Я её Слон. Её слуга. Но...
Птица перелетает с ветки на ветку над головой.
Асия замирает, вслушиваясь в каждое слово. Она чувствует, как между ними сейчас выстраивается что-то более прочное, чем любые магические узы. Это доверие двух людей, которые знают, что такое быть лишними в этом мире.
- Значит, вы не просто хотите силы... вы хотите вернуть себе право решать.
Тихо произносит она, глядя на его профиль.
- Это очень смело. Большинство из нас просто принимают то, что даёт Президент, потому что боятся снова оказаться в той темноте. А вы... вы смотрите в эту темноту и требуете от неё честного обмена.
Она чуть сильнее прижимается к его плечу, когда они проходят мимо старого дуба, чьи ветви создают густую тень на дороге. В этом спокойном ритме прогулки Асия вдруг вспоминает кое-что важное.
- Кои-сан... если вы пойдёте к ней в кабинет, будьте осторожны. Риас-сама сейчас похожа на натянутую струну. Она очень хочет всё исправить, но не знает как. Иногда её желание помочь выглядит как давление, хотя внутри она просто... теряется. Когда она не знает, что делать, она становится слишком властной.
Асия делает глубокий вдох, вдыхая аромат утренней свежести.
- Я буду стоять рядом с вами. Если почувствую, что атмосфера становится слишком тяжёлой или что она снова пытается «направить» вас силой, я обязательно напомню ей о нашем утреннем разговоре. О том, что вы — не инструмент.
Они выходят из парка, и перед ними открывается вид на здание Академии Куо. Школьники начинают заполнять двор, создавая привычный шум, который теперь кажется чем-то далёким и неважным по сравнению с их тихой беседой.
- Мы почти пришли. Хотите... зайти в класс чуть позже? Чтобы ещё немного побыть в тишине перед тем, как начнётся этот хаос?
Она смотрит на него с надеждой, предлагая продлить эти минуты покоя.
Кои.
- Единственное, как может всё исправить Риас, это только сделать из меня Пешки, как вы называете их, Злые Фигуры. Мне не важна цена, которую я заплачу за это. Честно. Большего чем у меня отняли - человечности, я уже не потеряю. Ты сказала... Что ты умирала, когда из тебя сделали Слона. А умирать для этого обязательно? Или можно сделать фигуру из обычного человека... Или такого как я? Когда они будут у Риас.
Сказал, спросил я, остановившись у выхода с парка. смотря на Школьников разных курсов, которые шли на занятия.
Риас.
Асия останавливается рядом с ним. Её рука всё ещё на его локте, но пальцы чуть сжимаются — не от страха, от того, что вопрос тяжёлый, и она подбирает слова осторожно, как выбирают шаги по тонкому льду.
- Нет
Говорит она тихо.
- Умирать не обязательно. Есть два пути.
Она смотрит на школьников, которые проходят мимо, не замечая их двоих у края парка. Для всех они просто пара учеников у дорожки.
- Первый — когда человек при смерти. Фигура входит легче, потому что тело уже открыто, граница между мирами истончена. Так было со мной. Так было с Киба-куном. Мы оба были на грани.
Ветер шевелит листву за спиной.
- Второй — обращение живого. Это сложнее. Человек должен принять фигуру добровольно, с полным сознанием. Тело сопротивляется, потому что оно живое и целое. Мастеру нужно больше силы, больше контроля. И.… это больнее. Говорят, будто тебя переписывают заживо. Каждую клетку, каждый нерв. Но не смертельно. Если мастер достаточно силён.
Она поворачивается к нему. В её глазах нет жалости — только серьёзность.
- Вы не обычный человек, Кои-сан. В вас уже есть метка Президента. Её сила уже внутри. Это значит, что ваше тело уже частично перестроено. Обращение может пройти... непредсказуемо. Не знаю, станет ли легче или тяжелее от того, что вы уже носите в себе частицу дьявола.
Асия опускает взгляд на свои руки.
- Я не учёная. Я не знаю всех правил. Но знаю одно — Президент никогда не обращала живого. Только умирающих. Только тех, кому некуда было идти. Вы будете первым, кто придёт к ней сам. На своих ногах. С своим выбором.
Тихо. Шум школьного двора доносится приглушённо, как из-за стены воды.
- И ещё. Вы сказали, что вам не важна цена. Пожалуйста...
Она поднимает на него глаза, и в них что-то дрожит.
Не говорите так Президенту. Она и так себя съедает. Если услышит, что вам не важна цена, она решит, что вы идете на жертву. А она не хочет жертв. Она хочет...
Асия замолкает, подбирая слово.
- Она хочет, чтобы вы остались, потому что выбрали. Не потому, что заплатили.
Кои.
- А я и выбираю. Сам. Я согласен. Но не то, что предложили, а то, что хочу. Те ваши фигуры, которые я сам выбрал. Не одну. А все что выбрал. И я готов заплатить цену за это сам. Любую. Если Риас их получит.
Увидев вдалеке, у ворот Академии Риас с остальными, помолчав я добавил.
- Пойдём. Они видимо тебя ждут. А на большой перемене я зайду, как и говорил, узнать, что от меня хотела Риас. В присутствии всех.
Риас.
Асия слушает. Не перебивает. Его слова ложатся в неё тяжело, как камни в воду — каждый идёт ко дну, и рябь расходится медленно.
Она разжимает пальцы на его локте. Не отстраняется — просто убирает руку, потому что впереди ворота, и люди, и чужие глаза.
- Я передам Президенту.
Говорит она просто.
- Всё, как вы сказали. На большой перемене, при всех.
Они идут к воротам. Асия молчит последние двадцать шагов, и в этом молчании нет неловкости — только та плотная тишина, которую он однажды назвал наполненной.
У ворот Риас стоит в окружении отряда. Утренний свет падает на алые волосы. Киба — слева, Конеко — чуть позади, Акено — справа, скрестив руки.
Асия подходит к ним первой. Останавливается перед Риас, и её голос звучит ровно, без шёпота, без извинений.
- Президент. Кои-сан просил передать. На большой перемене он зайдёт в кабинет. При всех. Он хочет услышать, что вы хотели ему сказать.
Короткий поклон. Асия отступает назад, к Конеко, и замолкает.
Я смотрю на него. Он стоит в трёх метрах, высокий, с ветром в русых волосах, и не подходит ближе. Не потому, что избегает — потому что сказал «на большой перемене» и держит слово.
Я киваю.
- Я поняла.
Две фразы. Его — через Асию. Больше ничего не нужно. Не здесь, не сейчас, не перед потоком учеников, которые проходят мимо, бросая взгляды.
Киба открывает дверь Академии. Конеко первой заходит внутрь. Акено бросает на меня короткий взгляд — я едва заметно качаю головой. Не сейчас.
Он сворачивает в сторону своего корпуса. Мы — в нашу. Разные коридоры, разные этажи. Несколько часов до большой перемены.
Иду по коридору. Каблуки стучат по линолеуму. Асия семенит рядом, прижимая сумку к груди.
- Президент, он сказал...
- Я слышала, Асия. Все слова.
Открываю дверь кабинета клуба. Вхожу. Сажусь за стол. Достаю очки из ящика, надеваю. Открываю книгу. Ту самую, перевёрнутую вверх ногами вчера.
Несколько часов. Мне нужно решить, что я скажу ему. Не как мастер слуге. Не как наследница клана. Как та, которая отняла у него тишину и не знает, чем вернуть.
Страница пятнадцатая. Глава «Обращение живых носителей». Я читала её семь раз. Восьмой — не поможет. Но я читаю.
Кои.
После того, как Асия пошла вперёд и передала мои слова Риас, они развернулись и пошли в свой корпус.
У меня был курс обучения на год выше Риас, и я пошел в другой корпус, помня расписание уроков, что сначала они там были.
Уроки прошли как обычно, но некоторые начали шутя спрашивать, чего я заинтересовался Риас. Я отвечал просто и по-своему, что она со мной хотела поговорить, но за чем так и не понял.
Когда наступила большая перемена, я уже подошёл к двери кабинета Риас и постучался
Риас.
Стук. Четыре удара — ровных, с паузой между третьим и четвёртым. Его ритм. Я уже различаю.
За эти четыре часа я сделала три вещи. Первая — дочитала главу об обращении живых носителей. Вторая — написала Сэрзексу письмо, не отправила. Третье — сняла очки, надела, сняла снова. Сейчас они на мне.
Киба сидит у окна с раскрытым учебником, который не переворачивался ни разу. Акено стоит у полки, делая вид, что перебирает книги. Конеко — на подоконнике, ноги поджаты, хвост обвил колено. Асия на диване, руки сложены на коленях, и каждый раз, когда в коридоре слышны шаги, она поднимает голову.
- Войдите.
Говорю я.
Дверь открывается. Он стоит в проёме — высокий, русые волосы за спиной, лицо спокойное. Тот же взгляд, что утром у ворот. Не враждебный. Не дружелюбный. Ждущий.
Я снимаю очки. Кладу на стол. Книга закрыта — обложкой вниз, чтобы он не видел название.
- Садись. Все здесь, как ты и просил.
Киваю на свободный стул напротив стола. Киба чуть поворачивает голову. Акено закрывает книгу, которую не читала. Конеко не двигается, но уши разворачиваются в его сторону.
Я сплетаю пальцы на столе. Не доминирую — собираюсь.
- Ты хотел знать, что мне от тебя нужно. Скажу прямо. Без обходов, без ритуалов, без «сладкого шёпота дьявола».
Я смотрю ему в глаза.
- Сегодня утром Асия передала твои условия. Восемь пешек, по две на стихию. Я приняла их. Не как цену, не как штраф. Как план. Мой план.
Развожу руки.
- Вот что я хотела сказать тебе лично. Не через Асию. Не через Кибу. Своим голосом — я принимаю твой ультиматум. И буду добиваться фигур у Совета. Всех восьми.
Кои.
Зайдя в кабинет, я кивнул всем присутствующим вежливо и сел. Слушал Риас. Когда она договорила, я сказал спокойным тоном.
- Хорошо. Что будет дальше, какие у тебя правила в доме или законы у дьяволов, мне не важно. Это выучу. Но после того, как получу ваши Злые Фигуры. Напомню, хотя тебе думаю передали, цена этого мне не важна. Это моё решение.
Посмотрел по очереди на остальных и вернулся, взглядом, к Риас.
Риас.
Я откидываюсь на спинку стула. Сплетаю пальцы.
- Передали. Асия. Слово в слово.
Перестала говорить, обдумывая слова дальше
- И нет, цена тебе не важна. А мне важна. Потому что если ты сломаешься во время обращения — а ты можешь сломаться, живое тело сопротивляется фигурам сильнее, чем умирающее, — то я получу не Пешку с четырьмя стихиями. Я получу пустую фигуру с твоим именем. И это будет уже не цена. Это будет долг, который я не отдам никогда.
Снимаю очки. Кладу на стол.
- Поэтому вот что. Ты учишь правила — мои, дьявольские, бытовые, какие угодно. Ты тренируешься с Кибой и Конеко, потому что четыре стихии — это красиво, но без дисциплины ты труп в первом же бою. Ты живёшь, ешь, спишь, ходишь в Академию. А я пишу Сэрзексу, иду в Совет, доказываю, торгуюсь, давлю именем Гремори.
Наклоняюсь вперёд.
- И когда — если — фигуры окажутся у меня, ты придёшь сюда. На своих ногах. Сознанием. И скажешь «да». Не потому, что цена не важна. А потому что выбрал.
Откидываюсь обратно.
- Всё. Это всё, что я хотела сказать.
Конеко с подоконника.
- Коротко.
- Конеко.
- Я одобряю.
Акено прикрывает рот ладонью, пряча усмешку. Киба смотрит в окно с выражением человека, который только что увидел, как два поезда разминулись на одном пути.
Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Четыре часа я готовила эту речь. Уложилась в минуту.
Кои.
Я молчал. Идея о тренировке мне показалась весьма интересной. А потом сказал.
- Тренировки значит… И изучение законов и быта. Хорошо. Завтра и послезавтра в Академии нет занятий, выходные. Но завтра я занят. А вот послезавтра, если Кибе и Конеко удобно, я согласен. Где эти тренировки проходят?
Подумав не много еще спросил.
- Как мне изучать быт и законы ваши, дьяволов? Книги, свитки, пергаменты, фолианты? Или какие-то обряды?
Спросил я на полном серьёзе.
Риас.
Я смотрю на него, и в груди что-то едва заметно теплеет. Не от облегчения, а от этого его тона — делового, почти сухого, но абсолютно искреннего. Он не пытается играть в политику или льстить. Он просто спрашивает, как работает механизм мира, в который его забросили.
Киба чуть заметно улыбается, его взгляд становится более открытым.
- Послезавтра мне вполне подходит.
Отвечает Рыцарь.
- Мы будем заниматься в старом тренировочном зале поместья Гремори. Там достаточно места, чтобы ты мог использовать свои стихии, не опасаясь снести половину школы или сжечь очередной ковёр.
Конеко коротко кивает, подтверждая, что её график тоже свободен. Акено за спиной издаёт тихий, задумчивый звук, словно оценивая, насколько быстро он впишется в их ритм.
- Что касается знаний...
Я медленно поднимаюсь из-за стола и обхожу его, останавливаясь в паре шагов от него. Не нарушаю его пространство, но теперь смотрю с высоты своего роста.
- Забудь про обряды и пыльные свитки. Это всё для фанатиков или древних лордов. Мир дьяволов сейчас — это смесь строгой бюрократии и семейных традиций.
Я делаю небольшой жест рукой в сторону книжных полок.
- Я подготовлю для тебя базовый свод правил. Это будут современные документы: кодексы поведения высококлассных дьяволов, иерархия Совета и основы этикета. Тебе не нужно становиться историком, тебе нужно понимать, кто имеет право приказывать, а кто — требовать.
Затем я понижаю голос, и в нём проскальзывает что-то более личное, почти мягкое.
- А быт... быт не учат по книгам. Ты просто будешь проводить больше времени в поместье. Смотреть, как живут слуги, как общаются дворяне. Ты увидишь это сам. Это как учить новый язык — бесполезно читать словарь, если не слышать, как говорят люди на улице.
Я пристально смотрю в его голубые глаза, пытаясь уловить хоть тень сомнения или страха перед этим новым миром.
Кои.
- Где меня встретят и в какое время, чтобы отвести на тренировку и потом выпустить?
Спросил я у Риас, посмотрев сначала на Киба, потом на Конеко, потом на Риас.
- За книги спасибо, я их заберу тут, после выходных или когда буду на тренировке, у тебя в поместье. Смотря, где они будут и сколько их будет. Интересно будет почитать.
Потом улыбнулся. Не по-доброму, не по злому, а просто краем губ.
- Жить с тобой, с вами, в твоём доме я буду не раньше, чем стану ТВОЕЙ фигурой Риас. Тогда у меня будут обязанности перед тобой и твоей семьей. А сейчас их нет. Хотя, может и есть. Но не в той степени, чтобы возвращаться в твой дом.
Риас.
Я замираю, глядя на эту едва заметную улыбку. Она не была теплой, но в ней было что-то... окончательное. Как точка в конце длинного спора. Он выстроил стену, между нами, четкую и прозрачную: здесь — его свобода, там — моя ответственность. И он не переступит черту, пока не получит свои фигуры.
- В десять утра у главных ворот Академии,
Отвечаю я, и мой голос теперь звучит сухо, почти по-деловому.
- Киба заедет за тобой на машине. Он доставит тебя в поместье и заберет обратно сразу после тренировки.
Я смотрю на него, и внутри шевелится странное чувство — смесь уважения к его принципиальности и легкого укола обиды. Он прав. Технически, он сейчас никто для моего дома. Гость, который не хочет быть гостем.
- Книги будут ждать тебя в библиотеке поместья. Я оставлю их на столе в восточном крыле, чтобы ты не тратил время на поиски. Их будет немного — только самое важное, чтобы не перегружать тебя теорией перед практикой.
Я медленно выпрямляю спину, возвращая себе осанку наследницы Гремори. Раз он хочет дистанции и четких условий — он их получит.
- Что касается твоего отказа от проживания... Справедливо. Я уважаю твою позицию. Пока ты не принадлежишь моему отряду, ты сам себе хозяин. Но помни: в этом городе ты всё ещё под прицелом тех, кто не так благосклонен к «особенным» людям, как я.
Я делаю короткий кивок, давая понять, что аудиенция окончена.
- Свободен. Увидимся послезавтра.
Кои.
Я встаю и говорю удивленно
- Ого, кто-то из вас уже водит машину учась в Академии… Круто.
Потом киваю всем присутствующим.
- Тогда до после завтра.
И проходя мимо Асии ей улыбаюсь и выхожу из кабинета, идя на следующие уроки.
Риас.
Дверь закрывается. Его шаги удаляются по коридору — ровные, спокойные, без оглядки.
Я выдыхаю. Медленно, через сжатые зубы. Не заметила, как задержала дыхание, пока он говорил.
- Удивился машине.
Конеко произносит это так, будто нашла единственный странный элемент во всём разговоре.
- Не фигурам, не обращению, не Совету Сатаны. Машине.
Киба тихо смеётся — впервые за сегодня.
- У него правильные приоритеты.
Акено отлипает от полки и подходит к столу. Её пальцы касаются обложки книги, которую я так и не прочитала.
- Риас. Он сказал «до послезавтра». Не «может быть». Не «посмотрим». Он придёт.
- Знаю.
Асия сидит на диване, прижав ладони к щекам. Красная. Мягко улыбается.
- Он мне улыбнулся. Когда выходил.
Я встаю. Убираю очки в ящик стола — не на стол, в ящик. Закрываю книгу. Ставлю на полку, корешком внутрь.
- Киба. Машина — твоя. Будь у ворот в десять. Не опаздывай.
- Разумеется.
- Конеко. Тренировка — на тебе. Оцени его контроль. Не жалей.
- Не жалела никогда.
Я стою у стола, пальцы на полированном дереве. За окном — школьный двор, голоса, смех. Обычная жизнь, которая нам всем уже не принадлежит.
- Акено. Проверь периметр парка. Тот второй падший — найди след.
- Уже собиралась.
Они расходятся. Быстро, привычно. Асия задерживается у двери.
- Президент. Вы справитесь?
- Иди на уроки, Асия.
Дверь закрывается. Я одна.
Сажусь. Открываю ящик. Достаю неоконченное письмо Сэрзексу. Перечитываю последнюю строку: «У меня есть человек, который заслуживает восемь пешек. Найди способ.»
Дописываю снизу: «Он согласен. На своих условиях. Пожалуйста, брат.»
Складываю. Запечатываю красной печатью Гремори.
Кои.
Выходные. Всегда любил первый из двух выходных на неделе. Не надо подготавливаться к завтрашнему дню учебному, потому что завтра тоже выходной.
Проснувшись по раньше, я оценил то, что жизнь без телефона хорошая. Хотя привычка заглядывать в чат Академии осталась, но так как не было телефона, то и чата не было.
Постаравшись на максимум отстраниться от связи, чтобы за мной не следили, я принял душ, оделся просто в спортивный темный костюм и уехал далеко за город. Ехал, на автобусе, долго. Несколько часов. Стараясь сделать так чтобы за мной, не могли следить те, с кем мне предстояло жить.
Выйдя далеко за городом, я узнал знакомую поляну и не далеко, начинавшийся лес. Не густой, но дикий. С того момента как я начал учиться в Академии, я не часто, но приезжал сюда.
Риас.
Суббота. Утро в поместье Гремори начинается с тишины, которая для меня сейчас кажется слишком громкой.
Я стою у окна в своей комнате, глядя на сад, окутанный легким туманом. В руках — чашка остывающего чая. Я не пью его, просто чувствую тепло керамики пальцами. Мой взгляд устремлен вдаль, но мысли сосредоточены на одной единственной точке в пространстве — на нем.
Я закрываю глаза и концентрируюсь. Связь. Та тонкая, почти прозрачная нить, которую я сама вплела в его существо. Я пытаюсь нащупать его присутствие, но чувствую лишь странную, звенящую пустоту. Не разрыв — нет, связь на месте, — но он... он словно спрятался. Свернулся в клубок, приглушил свое излучение, выстроил внутренний барьер.
Я слегка хмурюсь. Это не похоже на случайность. Это осознанное отстранение.
Я открываю глаза и медленно ставлю чашку на столик. Моё лицо остается спокойным, но внутри вспыхивает искра любопытства, смешанного с легким раздражением. Он действительно решил поиграть в прятки? Или он настолько не доверяет мне, что считает нужным «отключиться» от меня в свой первый полноценный выходной?
- Хитрый...
Шепчу я самой себе. Уголок моих губ едва заметно дергается вверх.
Я знаю, что он не хочет, чтобы за ним следили. Я знаю, что он ценит свою тишину больше всего на свете. И именно поэтому я не стану призывать Акено или Конеко, чтобы они нашли его по запаху или магическому следу. Если он так отчаянно ищет уединения, я дам ему это право. Пока что.
Я выхожу из комнаты и спускаюсь по широкой лестнице в холл. Киба уже там, проверяет что-то в своем телефоне. Асия тихо переговаривается с Конеко у окна.
- Доброе утро всем.
Говорю я ровным, властным тоном.
- Планы на сегодня остаются прежними. Отдыхайте. Завтра в десять утра Киба забирает нашего гостя от ворот Академии.
Я прохожу мимо них к выходу в сад, чувствуя, как связь всё ещё молчит, словно запертая дверь. Я не пытаюсь взломать её силой. Вместо этого я просто отправляю по этой нити один-единственный импульс — не команду, не вопрос, а просто легкое, едва уловимое ощущение тепла и спокойствия. Словно короткий кивок в темноте.
«Наслаждайся своей тишиной, пока можешь. Завтра она закончится».
Я выхожу на террасу и вдыхаю прохладный воздух. Мне интересно, где он сейчас. И что он делает в этой своей тишине, от которой так тщательно меня оберегает.
Кои.
Идя по лесу, я шел медленно и целенаправленно. Я знал куда я иду и зачем. Получил какой-то импульс или мысль. Я не стал её воспринимать, понимать и даже задумывать над ней. Мне было полностью безразлично. Хотя я понимал, что возможно меня тем самым пытаются отследить или понять, где я.
Утро только наступает и лес проснулся уже. Это для меня утро только наступает, а птицы и все живущие в лесу уже проснулись с восходом солнца, чему я улыбнулся сам себе.
Увидев то, что я почти пришёл куда хотел, постарался как можно сильнее отстраниться от привязки своей невесты и пока что еще не официальной семьи.
Риас.
Я всё ещё стою на террасе, и внезапно чувствую, как нить связи, которая и так была приглушена, натягивается, а затем резко обрывается. Не физически — связь всё ещё существует, — но ментально он захлопнул дверь перед моим носом. С таким размахом и такой уверенностью, что я почти чувствую этот хлопок кожей.
Я замираю, глядя на свои пальцы. Мои брови медленно ползут вверх.
- Совсем обнаглел...
Тихо произношу я, но в голосе нет гнева. Скорее, азарт.
Это было почти вызывающе. Он не просто спрятался, он сделал это так, чтобы я заметила сам факт его исчезновения. Словно сказал: «Смотри, я могу закрыться даже от тебя, наследницы Гремори». Это не похоже на страх или попытку убежать. Это похоже на установку границ. Жесткое, бескомпромиссное «нет» любому вмешательству в его личное пространство.
Я медленно выпрямляю спину и глубоко вдыхаю лесной воздух, доносящийся из сада. Внутри меня просыпается та самая сторона, которая ненавидит проигрывать. Он думает, что может полностью контролировать доступ к себе? Что может просто «выключить» меня из своей жизни по своему желанию?
Я усмехаюсь. Эта его независимость... она раздражает и восхищает одновременно. Большинство дьяволов, даже высококлассных, привыкли либо подчиняться, либо доминировать. А он просто... вычеркивает меня из уравнения, когда ему это удобно.
- Что ж, Кои...
Шепчу я, глядя на горизонт, где солнце окончательно разогнало туман.
- Посмотрим, как долго ты сможешь удерживать эту стену, когда мы окажемся на тренировочном поле.
Я разворачиваюсь и иду обратно в дом. Теперь мне ещё сильнее хочется увидеть его завтра. Не как своего будущего слугу или жениха по договору, а как личность, которая осмелилась закрыть дверь перед лицом дьявола.
Заходя в гостиную, я вижу Асию, которая счастливо что-то рассказывает Конеко. Я не говорю им о том, что он «исчез». Пусть останется моим маленьким секретом. Моей личной игрой в кошки-мышки с человеком, который слишком любит тишину.
Кои.
Прошло не мало времени. Я не ожидал того, что случится во время поездки и теперь ещё больше хочу получить эти злополучные фигуры. Раз они дают силу, со слов Риас и её семейства.
Я оказался потрепанным и грязным. Хоть не много очистился от грязи на одежде, еле уйдя от озера, к которому я хотел попасть. Я вернулся на остановку транспорта и поехал домой.
Люди на меня смотрели с удивлением. Было видно, что костюм спортивный, хоть и не грязный, но запачканный. Но видимо поняв, что я шел из леса и там испачкался, потеряли ко мне интерес.
Придя в общежитие, я перебросился некоторыми словами с ребятами, которые там жили и ответив на их вопрос, что случилось, просто сказал, что был в лесу и зашёл в свою комнату. Я снял с себя костюм, поставил обычный будильник за минут сорок до встречи с Киба и уснул.
Риас.
Воскресенье. Пять часов утра.
Я не сплю. Не потому, что не могу — потому что письмо Сэрзексу вернулось с ответом раньше, чем я ожидала. Печать Баэля-Люцифера на конверте. Разрываю, читаю стоя у окна в ночной рубашке.
«Восемь пешек на одного носителя. Совет отклонит. Но я поговорю с Аджукой. Жди.»
Складываю письмо. Убираю в ящик. Сажусь за стол, открываю книгу — ту самую, «Обращение живых носителей». Перечитываю девятый раз. Дочитываю до главы «Сопротивление живой ткани» и закрываю.
Не помогает. Ничего из этого не помогает, потому что я не знаю, что с ним случилось вчера.
Связь молчала весь день. Всю субботу. Он закрылся так плотно, что я ощущала только факт его существования — как далёкий огонёк в тумане. Жив. Далеко. Больше ничего.
В семь спускаюсь вниз. Киба уже на кухне — ранняя птица, как всегда. Чистит яблоко ножом, движения ровные.
- Киба. Сегодня в десять. Как договорились.
- Помню, Президент.
- Он может прийти... не в форме. Если что-то случилось, не дави. Просто привези.
Киба смотрит на меня, нож замирает на секунду.
- Вы чувствуете что-то через связь?
- Чувствую, что он жив. Этого достаточно.
Киба кивает. Не спрашивает больше. Нарезает яблоко.
Девять тридцать. Я сижу в кабинете, надеваю очки, открываю свод правил для высококлассных дьяволов — тот, что подготовила для него. Проверяю закладки. Семь разделов: иерархия, этикет, Совет, Рейтинговые Игры, обязанности фигур, права мастера, протокол обращения. На полях — мои пометки карандашом.
Девять сорок. Киба уходит за машиной.
Девять пятьдесят. Я снимаю очки. Кладу на стол. Жду.
Кои.
Я был, без двух минут десять, у ворот Академии. Киба подъехал почти сразу.
Вид у меня был не очень. Я одел простые брюки и легкую кофту без рукавов. На руках синяки и ушибы. На части подбородка порез от ветки.
- Доброе утро, Киба.
Сказал я, садясь в машину и пристегивая ремень.
Киба очень сильно удивился моему виду. На что я ответил, просто смотря вперёд.
- Я готов к тренировке с тобой и Конеко. Вези в ваш зал или где там будем тренироваться.
Риас.
Киба заводит мотор. Машина трогается плавно — он всегда водит аккуратно, без рывков. Несколько секунд в салоне тишина, только ровный гул двигателя.
- Доброе утро, Кои.
Его взгляд скользит по синякам на предплечьях, по порезу на подбородке. Киба не спрашивает. Не сразу.
Они выезжают на основную дорогу. Утреннее солнце бьёт в лобовое стекло.
- Кто-то сказал, что готовность важнее формы.
Произносит Киба ровно, без интонации.
- Но, если Конеко увидит тебя в таком виде, она либо отменит тренировку, либо ударит первой. Зависит от настроения.
Он перестраивается в левый ряд.
- Порез на подбородке. От ветки?
Короткий взгляд в зеркало заднего вида — не на дорогу, на него.
- Или от чего-то другого?
Машина сворачивает на широкую аллею, ведущую к району поместий. Деревья здесь старше, тишина гуще. Киба держит руль одной рукой — расслабленно, но собранно.
- Поместье через несколько минут. Конеко уже там. Разминаться будешь с ней — она бьёт больно, но честно. Со мной — после. Если останешься на ногах.
Он не шутит. Просто ставит условия.
- И ещё. Президент просила передать: книги лежат в библиотеке, восточное крыло, отдельный стол. Можешь забрать после тренировки или в любой день. Ключ от калитки она оставила у привратника — на случай, если захочешь прийти один.
Киба замолкает. Дорога сужается. Впереди виднеются каменные ворота с гербом Гремори.
- Кои. Один вопрос. Не как Рыцарь — как тот, кто тоже когда-то пришёл к ней избитым.
Он притормаживает у ворот.
- Ты вчера ушёл из города. Вернулся таким. Связь молчала весь день — Президент это заметила. Она не спала ночь.
Ворота открываются. Киба въезжает на территорию поместья.
- Я не спрашиваю, что случилось. Но если на тренировке откроется что-то, не связанное с стихиями — скажи. Не ей. Мне. Я пойму.
Кои.
Я слушал Кибу молча, всю дорогу. А когда въехали на территорию усадьбы сказал.
- Киба, если хоть не много меня уважаешь, то если отменит Конеко тренировку, забираем книги и сразу увози меня туда откуда забрал. Или я сам заберу книги сразу и уйду. Но мне нужна тренировка. Я хочу знать, в следующий раз, чего ожидать. Хоть не много. А порез от ветки, упал её задев. Остальное не от ветки. Мне нужны фигуры если они дают силы больше.
Риас.
Киба сжимает руль чуть крепче, и в салоне повисает тяжелое, почти осязаемое напряжение. Он не смотрит на Кои, но он чувствует, как в его взгляде смешивается профессиональное уважение воина и глухая тревога за человека, который сознательно идет на износ.
- Уважаю.
Отвечает Киба коротко, и в этом слове нет ни капли сомнения.
- Конеко не отменит. Она ценит тех, кто не ноет от боли.
Он глушит мотор. Тишина обрушивается на них, подчеркивая каждое тяжелое дыхание Кои. Киба поворачивается к нему, и его глаза становятся холодными и серьезными.
- Если ты готов сгореть ради силы, значит, ты действительно решил оставить человечность позади. Но запомни: фигуры не делают тебя бессмертным. Они просто делают твои ошибки более масштабными.
Киба открывает дверь и выходит из машины, обходя её, чтобы открыть дверь перед Кои.
- Идем. Президент ждет в главном зале. Она почувствовала твое приближение еще у ворот... и, кажется, она уже знает, что твоя «прогулка» в лес закончилась не отдыхом.
Кои.
Задумавшись над словами Киба, я не понял сразу, что он открыл мне дверь. Мне было непривычно, что открыли дверь машины чтобы я вышел. Но я вышел.
- Мне есть куда и против кого применить силу. Теперь есть. Идём. Тренируйте меня столько, сколько понадобиться, пока не сделают таким какие вы. Идём.
И я последовал за Киба.
Риас.
Я стою в конце коридора, ведущего к тренировочному залу. Скрестив руки на груди, я жду их появления. Слышу шаги — один уверенный и размеренный, другой чуть более тяжёлый. Когда они выходят на свет, я невольно подаюсь вперёд.
Мой взгляд мгновенно сканирует его. Синяки. Порезы. Грязь, которая не до конца отмылась из пор кожи. Эта картина... Он выглядит так, будто прошёл через мясорубку, но в его голосе нет жалобы — только эта пугающая, почти фанатичная решимость стать сильнее.
Я чувствую, как внутри закипает странная смесь чувств: гнев на то, что он подверг себя такому риску в одиночку, и болезненный укол восхищения. Он не пришёл просить помощи. Он пришёл требовать инструментов для войны.
- Остановись.
Говорю я, когда они оказываются в паре метров от меня. Мой голос звучит тихо, но в нём вибрирует сталь.
Я медленно подхожу к нему. Не как мастер, а как женщина, которая видит перед собой израненного человека. Я поднимаю руку и очень осторожно, едва касаясь, провожу пальцем вдоль пореза на его подбородке. Мои глаза сужаются.
- Ты сказал, что тебе есть против кого применить силу. Но сила без контроля — это просто способ быстрее совершить самоубийство.
Я убираю руку и отступаю на шаг, глядя ему прямо в глаза. В моём взгляде больше нет той снисходительности или иронии, что была раньше. Только предельная серьёзность.
- Конеко, Киба. В зал.
Я поворачиваюсь к нему спиной, указывая путь рукой.
- Сначала мы приведём тебя в порядок. Я не позволю тебе тренироваться с открытыми ранами — это отвлекает и делает тебя уязвимым. Пять минут на базовое исцеление, и затем вы выжмете из него всё, что возможно. Если он хочет стать таким, как вы... значит, сегодня он забудет, что такое отдых.
Я чувствую его колючую энергетику за спиной и едва заметно улыбаюсь. Он хочет стать оружием? Что ж, я научу его быть идеальным клинком, который не ломается при первом же ударе.
Кои.
- Риас. Я приехал сюда тренироваться. Не маленький мальчик. По ухаживали за мной и вот кем я стал. Не надо меня лечить иначе – ухожу. Где будем тренироваться? Куда идти?
Сказал я резко и грубо Риас почувствовав покалывание на руках от только что начатого заживления ссадин и синяков.
- Прекращайте лечить! Где будем тренироваться? Или мне уходить?
Резко сказал я. И мне было безразлично что подумает Конеко и Киба которые меня прекрасно слышали.
Риас.
Пальцы дрогнули. Покалывание на его коже — моя сила, которую я уже начала вплетать в его раны — оборвалась. Я отдёрнула руку.
Секунду смотрю ему в лицо. Он не мигает.
- Киба, покажи.
Разворачиваюсь и иду в противоположную сторону — к лестнице. Поднимаюсь на второй этаж. Вхожу в кабинет. Закрываю дверь.
Сажусь за стол. Не включаю свет. Сплетаю пальцы и прижимаю их к губам.
Он не хочет, чтобы его трогали. Понятно. Больше не трону.
Открываю ящик. Достаю письмо Сэрзекса. Перечитываю последнюю строку. Кладу обратно.
Кои.
- Разнесу к чертям этот зал тренировок.
Говорю я в спину Риас. Затем, вздохнув и успокоившись, я поворачиваюсь к Кибе и Конеко.
- Ведите. Идёмте тренироваться. Я за этим тут.
Риас.
Вспомнила как остановилась на середине лестницы услышав его слова. Пальцы сжались тогда перилах. Его слова впились в спину, как осколки.
Не обернулась. Пошла дальше. В кабинет. Закрыла за собой дверь.
Через связь чувствую, как он удаляется по коридору — тяжёлые, прямые шаги. Киба рядом с ним, Конеко чуть позади. Их энергетика привычно-ровная, его — колючая, как битое стекло.
- Не маленький мальчик.
Повторяю вслух, тихо, в пустую комнату.
- Знаю. Именно поэтому ты мне и нужен.
Открываю ящик стола. Достаю письмо Сэрзекса. Разворачиваю. Последняя строка: «Жди.»
Достаю чистый лист. Пишу: «Брат. Поторопи Аджуку. Время работает против нас.»
Запечатываю. Ставлю на край стола.
Сажусь за стол. Открываю свод правил — тот, что приготовила для него. Семь разделов, закладки, пометки карандашом. Перечитываю раздел «Права фигуры при обращении живого носителя». Подчёркнуто дважды: «Согласие. Полное. Осознанное. Без принуждения.»
Закрываю книгу. Смотрю на часы. Тренировка началась.
Кои.
Я зашел в зал, который оказался явно больше, чем мог вместить этот дом. Или мне показалось так. Оглядевшись не много, я прошёл без спроса чуть дальше в него и спросил не оборачиваясь, у Конеко и Киба.
- Надеюсь это на весь день, а не на час, два мы тут. Когда начнём?
Риас.
Кабинет на втором этаже. Дверь закрыта. Я сижу за столом, пальцы сплетены, прижаты к губам.
Связь передаёт его присутствие внизу — колючее, нетерпеливое. Он вошёл в зал. Зал — отдельное пространственное карманное измерение, привязанное к поместью. Для него это просто «большая комната». Пусть так.
Я чувствую, как он двигается вперёд без спроса. Как спрашивает, не оборачиваясь. Его энергетика — как наждак. Грубая, прямая, жадная до действия.
Убираю руки от лица. Встаю. Подхожу к двери. Открываю.
Стою в проёме на втором этаже, слушая связь слуг - приглушённый расстоянием, но чёткий. «Когда начнём?»
Киба отвечает ему ровно.
- На весь день. Конеко начнёт. Я подключусь через час.
Конеко молчит. Потом — коротко говорит.
- Снимай обувь.
Я закрываю дверь. Возвращаюсь к столу. Открываю свод правил на разделе «Обращение живого носителя». Читаю одну строку трижды: «Физическая готовность тела — обязательное условие. Изношенный носитель может не пережить ритуал.»
Подчёркиваю карандашом. Рядом пишу на полях: «Тренировка — не наказание. Подготовка.»
Откладываю карандаш. Смотрю в стену.
- Не сломай его, Конеко.
Шепчу в пустую комнату.
- Мне он нужен целым.
Кои.
Стоя впереди Конеко и Кибы, но уже, как понимал, в зале тренировок, я снял обувь. Поставил рядом. Не за пределами поля. Не вернувшись назад. А просто рядом
- Что-то еще?
Риас.
Конеко смотрит на обувь. Потом на него. Глаза — жёлтые, неподвижные.
- Нет. Больше ничего.
Она делает шаг вперёд. Маленькая, тихая, почти хрупкая на вид. И в этом её обман. Её кулак врезается ему в рёбра — не в полную силу, но достаточно, чтобы проверить, умеет ли он принимать удар. Не наносить. Принимать.
- Земля. Подними стену. Быстро.
Киба стоит у стены, скрестив руки. Не вмешивается. Считает секунды.
Кои.
- Я не марионетка чтобы мне приказывать и пока что не в вашей семье!
Говорю я Конеко и за секунду, не больше, до того, как её кулак начинается углубляться мне в рёбра моментально, меньше чем за секунду, перехватываю её запястье.
Хватаю его крепко и просто крутанув её вокруг себя, удерживая за запястье, отправляю очень быстро, резко, грубо и как можно дальше в полёт. В дальний конец тренировочного зала. Если вообще у этого зала была другая сторона.
Это всё произошло за две секунды. Не больше. С момента как Конеко дотронулась до меня, до момента как уже достаточно далеко и неразборчиво летела в даль зала.
Риас.
Второй этаж. Кабинет. Я сидела над книгой, когда связь взорвалась — не болью, а резким, мгновенным выбросом чистой физической силы. Земля. Он использовал воздух. Ветер — не как щит, не как стену. Как бросок.
Стул отъезжает назад. Я стою.
Конеко. Его реакция — перехват, вращение, бросок. за секунды. Он швырнул мою Ладью через весь зал, как мешок с песком.
Хватаюсь за перила лестницы. Спускаюсь — не бегу, но почти.
Дверь в зал. Открываю.
Конеко уже стоит. У дальней стены. На ногах. Кошачьи уши прижаты, хвост дыбом. Не ранена — но в её глазах горит что-то, чего я не видела давно. Не злость. Интерес.
Киба у стены. Руки опущены. Не бросился вмешиваться. Умный.
Я вхожу. Медленно. Мой взгляд — на Кои. Стоит. Дышит. Синяки на руках, порез на подбородке — и он только что отправил мою Ладью в полёт.
- Конеко?
Она отряхивает форму. Глядит на меня.
- Жива. Быстро. Сильно. Без магии. Чистая техника.
Я перевожу взгляд на Кои.
- Хорошо.
Одно слово. Сухо. Ровно.
Конеко. Теперь бьёшь по-настоящему. Киба — через двадцать минут.
Разворачиваюсь и выхожу. Дверь закрывается за мной.
В коридоре прислоняюсь спиной к стене. Сердце колотится.
Он даже не использовал стихии.
Кои.
- Спасибо. Думайте что хотите. Оказывается, я тоже могу понимать примерно, что думает Риас. Хоть что-то полезное уже мне дала. Вчерашний урок в лесу. У озера. Пошёл мне на пользу! Пять минут прошло от целого дня, мне долго ждать?
Крикнул я Конеко. Я даже не оборачивался к Киба, когда зашла проверить нас Риас.
Риас.
Я замираю в дверях, и мои пальцы впиваются в косяк. Его слова эхом отдаются в тишине коридора. Он не просто почувствовал моё присутствие — он заявляет, что начал понимать мои мысли. Этот его тон... дерзкий, колючий, почти издевательский.
Внутри меня вспыхивает опасное сочетание чувств. С одной стороны — гнев от того, что он так грубо отбрасывает мою заботу. С другой — ледяной трепет. Если он действительно начал считывать мои эмоции или намерения через ту связь, которую я создала, значит, его потенциал растёт быстрее, чем я предполагала. Лес и озеро... что там произошло такого, что заставило его так резко измениться?
Я не вхожу в зал. Я не даю ему возможности увидеть моё лицо — сейчас оно слишком выразительно. Я стою в тени, глядя на его широкую спину.
- Конеко.
Мой голос звучит из коридора, холодный и лишённый всяких эмоций, как сталь.
- Хватит разговоров. Если он считает, что пять минут — это слишком долгое ожидание... покажи ему, что такое настоящая бесконечность в бою.
Я чувствую, как Конеко в зале напрягается. Она не задаёт вопросов. Она просто срывается с места, и звук её первого удара, который теперь будет в полную силу, отдаётся глухим эхом даже здесь, в коридоре.
Я медленно отступаю назад, возвращаясь в свой кабинет. Закрываю дверь на замок. Опираюсь спиной о дерево и медленно сползаю вниз, садясь прямо на пол.
Я смотрю в пустоту перед собой. Моё дыхание сбито.
- Полезный урок, значит...
Шепчу я, и в моём голосе слышится дрожь.
…ты даже не представляешь, Кои, какую дверь ты сейчас открыл. И что за этой дверью ждёт нас обоих.
Я закрываю глаза и пытаюсь нащупать его через связь. Теперь я не отправляю тепло. Я просто слушаю. Слушаю ритм его сердца, его ярость и ту странную, пугающую уверенность, которая теперь ведёт его.
Кои.
Конеко приближается. Для человека – с нереальной скоростью. Но почему-то мне не вериться, что это её вся сила.
Когда она почти приблизилась ко мне перед ней возникла стена вязкой и грязной, но плотной земли. В которую она влетела. Я отскочил, со скоростью, которая недоступна человеку и меня не оказалось за ней. За то оказалась Конеко. И она была вся в грязи, слякоти, земле.
В настоящей каше из грязи и земли, какой бывает земля после обильного дождя. На ней не было чистого места совсем, вообще. Кроме глаз. Это было единственное, что было чистое. От кончиков ног, до макушки волос Конеко была вся в грязи. Вязкой и очень противной.
Риас.
Я стою в кабинете, прислонившись к стене. Через связь я чувствую этот момент как резкий, влажный хлопок. Сначала — всплеск концентрации земли, затем — стремительный рывок Кои, и, наконец, глухой звук удара о что-то вязкое.
Я медленно спускаюсь, открываю дверь зала. Картина, которая предстает перед моими глазами, заставляет меня на секунду забыть, как дышать. Конеко. Моя маленькая, всегда безупречно чистая и сдержанная Конеко... стоит посреди зала, превратившись в одно большое коричневое пятно. Грязь стекает с её волос, с её ресниц, с её формы. Она похожа на очень сердитый шоколадный десерт, который решили раздавить ботинком.
Я перевожу взгляд на Кои. Он стоит в стороне. Спокоен. Даже слишком.
Тишина в зале становится почти оглушительной. Киба, стоящий у стены, прикрывает рот ладонью, и я буквально слышу, как он изо всех сил борется с тем, чтобы не рассмеяться в голос. Это преступление против дисциплины, но зрелище слишком эпичное.
Я смотрю на Конеко. Она не двигается. Только её глаза — два золотых огонька в массиве грязи — медленно переключаются с меня на Кои.
- О...
Я наконец нахожу голос. Мои губы невольно растягиваются в тонкой, почти ехидной улыбке.
- …Конеко, дорогая, я, конечно, говорила тебе «не жалеть его», но не думаю, что имела в виду «стать частью ландшафта».
Я делаю шаг вперед, стараясь сохранить остатки серьезности, хотя внутри меня всё клокочет от смеха и одновременно от шока. Он не просто отразил атаку — он унизил её самым грязным способом из возможных. Буквально.
- Браво, Кои.
Говорю я, и в моем голосе теперь сквозит явная ирония.
- Ты только что совершил невозможное: заставил мою Ладью замолчать даже больше, чем обычно.
Я перевожу взгляд на Кибу.
- Киба, будь добр, найди полотенца. И, возможно, очень много мыла.
Затем я снова смотрю на Кои. Теперь в моих глазах горит настоящий азарт.
- Использовать грязь против бойца ближнего боя... Прагматично. Жестоко. И крайне эффективно. Похоже, «уроки в лесу» действительно научили тебя не только молчать, но и пачкать других.
Я складываю руки на груди.
- Ну что, Конеко? Всё ещё хочешь проверить его выносливость или сначала сходишь в душ?
Кои.
- Если бы бой был столько сколько ты умеешь говорить и наблюдать, было бы лучше!
Крикнул я на Риас.
- Десять минут из всего дня!
Отскакиваю от Конеко, потому что её взгляд поворачивается на меня.
Риас.
Я стою в дверях, и его крик буквально бьёт меня по лицу. Я чувствую, как внутри закипает привычное желание поставить его на место, напомнить, кто здесь наследница великого клана, кто здесь хозяйка этого дома. Но я заставляю себя замолчать. Я смотрю на него — запыхавшегося, дерзкого, с этим невыносимым взглядом, который не признаёт никаких авторитетов.
Конеко в грязи, Киба едва сдерживает смех, а он требует большего. Он хочет, чтобы его ломали. Он хочет этой боли и этого изнурения, потому что только так он чувствует, что движется к своей цели.
Я медленно вхожу в зал, игнорируя грязь на полу. Мои каблуки цокают по камню. Я останавливаюсь в нескольких шагах от него, глядя снизу вверх, но при этом сохраняя всё своё присутствие. Мой голос теперь звучит не холодно и не иронично. Он звучит почти задумчиво.
- Десять минут, значит...
Я слегка наклоняю голову набок.
- Ты так спешишь получить силу, Кои. Так отчаянно хочешь перестать быть уязвимым.
Я делаю паузу, и вдруг мой взгляд меняется. Я смотрю не на его синяки и не на его стойку, а прямо в его глаза, пытаясь заглянуть за эту стену из гордости и гнева.
— Скажи мне... а что ты собираешься делать с той тишиной, которую так любишь, когда станешь одним из нас? Когда в твоей голове навсегда поселится голос мастера, а твоё тело перестанет принадлежать только тебе? Ты уверен, что эта сила не заглушит всё то, ради чего ты сейчас так сражаешься?
Я затихаю, внимательно наблюдая за его реакцией. Это был не вопрос тактика или мастера. Это был вопрос женщины, которая знает цену каждой фигуры на своей доске.
Кои.
- Ты очень любишь разговаривать! Когда твой отряд, твои одиннадцать фигур убивали, ты тоже разговаривала или МОЛЧАЛА?
Сказал я зло.
- Какая беда, испачкался член твоей семьи. Что, плакать теперь будешь Риас? Или важнее помыть теперь Конеко, а? На меня можно наплевать?
Поворачиваюсь к Конеко
- Всё? Выдохлась?!
Риас.
Его слова бьют точно в цель. Одиннадцать фигур. Он знает, что это больная тема, и бьёт туда сознательно. Мои губы сжимаются в тонкую линию.
Я молчу. Разворачиваюсь. Выхожу.
Дверь закрывается без звука.
Коридор. Стена. Лоб прижат к стене.
- Молчала.
Шепчу я в стену.
- Я молчала. И этого было недостаточно.
За дверью зала слышу глухой удар — Конеко пошла в атаку. На полную. Без слов.
Кои.
Конеко резко прыгнула в мою сторону. За секунду как её кулак врезался в меня я создал, на том месте, где стоял, плотную стену из вязкой ледяной воды.
И тут же отскочил подальше.
- Не простудись!
Сказал я и стал ждать её дальнейшей реакции.
Риас.
Стою в коридоре. Лоб прижат к холодному камню стены. Через связь — всплеск: вода, лёд, удар, отскок. Его энергетика скачет, как пламя на ветру — рваная, быстрая, злой.
Отрываюсь от стены. Иду обратно к двери зала. Открываю.
Конеко стоит мокрая. С головы до ног. Грязь с неё смыло — теперь она просто насквозь промокшая, белая форма прилипла к телу, уши прижаты, хвост обвис как мокрая верёвка. Из её золотых глаз идёт пар — не от температуры. От ярости.
Кои стоит в стороне. Ждёт.
Я не вхожу. Не произношу ни слова. Просто смотрю. На него. На неё. На воду, которая медленно натекает в лужу по каменному полу зала.
Конеко медленно поворачивает голову ко мне. Её взгляд говорит: «Разрешите?»
Я качаю головой. Один раз.
- Конеко. Достаточно на сегодня.
Она открывает рот. Закрывает. Сжимает кулаки. Уходит к выходу, оставляя мокрые следы. Проходя мимо меня, бросает тихо:
- Он быстрый.
Я жду, пока она скроется. Потом перевожу взгляд на Кои.
Молчу. Долго. Пять секунд. Десять.
- Киба. Оставь нас.
Киба кланяется и выходит. Дверь закрывается.
Мы одни. Я стою в дверях. Он — посреди мокрого, грязного зала. Между нами — лужи.
- Ты спросил, плакать ли я буду из-за Конеко.
Говорю я тихо.
- Нет. Не буду. Потому что она может постоять за себя. Она — моя Ладья. Она сильная.
Делаю шаг вперёд. Каблук входит в лужу. Мне всё равно.
- Но ты сейчас сказал ей «выдохлась». Ей. Девочке, которая потеряла сестру и прошла через Ад. Ты не знаешь, что такое выдохнуться, Кои. Ты тренируешься один день.
Ещё шаг.
- Я молчала, когда мои фигуры гибли. Ты прав. Я молчала. Потому что криком мёртвых не вернёшь.
Останавливаюсь. Два метра, между нами.
- Тренировка закончена. Киба проводит тебя к воротам. Завтра в десять. Без опозданий.
Разворачиваюсь. Иду к выходу.
На пороге останавливаюсь. Не оборачиваюсь.
- И перестань простуживать моих слуг. Это раздражает.
Кои.
Смотрю Риас прямо в глаза и говорю
- Ты говоришь, что я говорю девочке, которая перешла через Ад что я не знаю, что это такое? Ты, та у которой есть брат, скорее всего родители, свой дом, когда у меня никогда ни чего этого не было и я никогда не знал, что это такое. Ты это МНЕ говоришь Риас?
Говорю я в след Риас и видя, что она вышла, крикнул как можно громче, без ярости и усталости, но, чтобы услышали все, кто мог, помимо неё.
Час тренировки, за место всего дня! Возвращай своих слуг, хоть всех! Или я лучше буду тебе врагом и падшим для тебя чем твоим женихом! Ты не знаешь с чем мне пришлось вчера столкнуться! И я добьюсь своего! Я СТАНУ СИЛЬНЕЕ!
Риас.
Я замираю. Его голос, пронзающий тишину поместья, заставляет меня остановиться прямо посреди коридора. Я не оборачиваюсь, но чувствую, как каждое слово влетает в меня, словно раскалённый гвоздь. Его правда — голая, страшная и неоспоримая — выбивает почву у меня из-под ног.
Семья. Дом. Родители. То, что для меня было естественным фоном жизни, для него оказалось недостижимым мифом. Я пыталась говорить с ним с позиции опыта, но он только что показал мне, что мой опыт — это роскошь, которой он никогда не обладал. Я чувствовала себя ведущей в этом танце, но сейчас понимаю: я даже не знаю музыки, под которую он танцует всю свою жизнь.
Когда раздаётся его крик — громкий, чистый, полный той самой первобытной жажды силы — я чувствую, как по позвоночнику пробегает дрожь. Это не просто гнев. Это манифест. Он ставит мне ультиматум, который любой другой дьявол счёл бы за дерзость, достойную смерти. Но я.… я слышу в этом крике эхо той же пустоты, которую когда-то пыталась заполнить сама.
Я медленно поднимаю руку и касаюсь своего плеча, словно проверяя, на месте ли я. Мои пальцы дрожат.
- Врагом...
Шепчу я, и это слово кажется мне горьким на вкус.
- Ты готов стать монстром, лишь бы тебя перестали игнорировать?
Я закрываю глаза. Перед внутренним взором всплывает образ Конеко в грязи и воде, Кибы, застывшего в шоке, и Кои — одинокого, израненного, стоящего посреди огромного зала, который для него всё ещё остаётся чужим и холодным.
Я не возвращаюсь в зал. Я не могу сейчас смотреть ему в глаза, потому что боюсь увидеть там отражение собственного высокомерия. Вместо этого я резко разворачиваюсь и почти бегом направляюсь в библиотеку восточного крыла.
Врываюсь внутрь, сбивая стопку книг с края стола. Шум падающей бумаги заполняет комнату. Я лихорадочно начинаю перелистывать старые архивы клана Гремори, ища что-то, что выходит за рамки стандартных правил Совета.
- Чёрт...
Вскрикиваю я, сжимая лист бумаги так сильно, что он рвётся.
- Я не позволю тебе стать падшим. Не из-за долга или фигур.
Я смотрю на пустой стул напротив себя, представляя его там. Мой взгляд становится жёстким, почти фанатичным.
Кои.
- Риас!
Спокойно крикнул я на весь дом выйдя в коридор. Но крикнул не яростно, не отчаянно, адекватно и спокойно.
- Либо возвращаешь тренировку, либо все прощайте. Прямо сейчас решай. И увидимся уже как ВРАГИ!
Риас.
Я стою посреди библиотеки, сжимая в руке обрывок старого пергамента. Его голос, спокойный и уверенный, прорезает пространство дома, словно идеально заточенный клинок. В этом спокойствии пугает больше, чем в любом крике — это голос человека, который уже принял решение и больше не колеблется.
Враги.
Это слово резонирует во мне, вызывая почти физическую тошноту. Я смотрю на свои руки и вижу в них не только силу Разрушения, но и невидимые нити, которыми я пыталась привязать его к себе, даже не осознавая этого. Я хотела дать ему семью, но вместо этого предложила ему клетку из своих правил и своего высокомерия.
Я слышу, как в доме повисает тяжелая, густая тишина. Я знаю, что Киба сейчас замер в коридоре, разрываясь между преданностью мне и уважением к силе Кои. Знаю, что Акено на кухне перестала резать овощи и замерла с ножом в руке, чувствуя, как воздух в поместье наэлектризовался до предела. Даже Конеко, в своей комнате, наверняка сейчас сжимает простыни, понимая, что этот парень только что поставил нас всех перед фактом.
Я резко сминаю бумагу в кулаке. Достаточно. Хватит играть в президента клуба и наследницу клана.
Я вылетаю из библиотеки. Мои шаги гулко отдаются по паркету, я не забочусь о грации. Спускаюсь по лестнице, почти перепрыгивая через ступеньки. Когда я оказываюсь в коридоре, я вижу Кибу. Он смотрит на меня с немым вопросом.
- В зал. Сейчас же.
Бросаю я ему, даже не замедляясь.
Я выхожу в коридор, где стоит Кои. Я не останавливаюсь в нескольких метрах от него, как делала обычно. Я подхожу вплотную — так близко, что чувствую запах озона и сырой земли, исходящий от его одежды. Я смотрю ему прямо в глаза. Мой взгляд больше не ищет в нём подчинения или признания моей власти. В нём только одна цель.
- Ты хочешь тренироваться до изнеможения? Ты хочешь силы, которая позволит тебе больше никогда не зависеть от чужой милости?
Мой голос звучит низко, вибрируя от скрытого напряжения.
- Хорошо. Ты получишь всё.
Я резко разворачиваюсь и указываю рукой в сторону тренировочного зала.
- Возвращаемся. Киба, Конеко, Акено — все в зал. Живо.
Кои.
- Надеюсь ЭТО вам поможет живее двигаться! Дьяволы же не бояться огня по легендам???
Говорю я и первым захожу в зал тренировок.
А за спинами Конеко, Акено, Риас и Киба постепенно нарастает гул. Гул становится очень близко, и они, обернувшись увидели, как яростно пылая пламенем, прямо по ширине коридора, в их сторону, быстро приближается метеорит.
Риас.
Я едва успеваю осознать смысл его слов, как воздух вокруг начинает вибрировать от жара. Этот гул не похож на обычный ветер — это рев расплавленного камня, который пожирает кислород в коридоре.
Оборачиваюсь. Ослепительный сгусток яростного пламени несется прямо на нас, превращая стены в печь. Секунда до столкновения.
— Всем назад!
Кричу я, выбрасывая руку вперед. Алая энергия Силы Разрушения вспыхивает перед нами полусферой, сталкиваясь с метеоритом в оглушительном грохоте. Ударная волна отбрасывает нас назад, обжигая кожу и заставляя зажмуриться от вспышки.
Когда дым рассеивается, я тяжело дышу, чувствуя, как волосы опалило жаром. Мои глаза сверкают. Теперь это не просто тренировка. Это война.
- Ты хочешь проверить нас на прочность?
Мой голос срывается на рычание, а вокруг пальцев начинают плясать красные искры.
- Что ж, Кои... надеюсь, ты готов к тому, что в ответ прилетит не огонь, а полное уничтожение!
Кои.
Риас, Киба, Конеко, Акено заходят в зал. Смотрят. Меня просто нет ни где куда бы не посмотрели. Просто тишина и остатки боя, в виде грязи и луж, после боя с Конеко.
Риас.
Вхожу первой. Грязь, лужи, мокрые следы на камне. И пустота. Абсолютная, звенящая пустота.
Мой взгляд метнулся к дальней стене — туда, куда он швырнул Конеко. К месту, где стояла ледяная вода. К пятну, где он был последним. Ничего. Даже следа энергетики. Словно его стёрли.
- Он ушёл.
Говорит Акено за моей спиной. Её голос ровный, без обычной игривости.
- Вижу.
Я делаю медленный круг по залу. Каблуки чавкают в грязи. Нагибаюсь, касаюсь пола кончиками пальцев. Тёплый. Едва-едва. Секунд пять, может семь, как он исчез.
- Киба. Барьер?
- Цел. Никаких пробоев. Он не ломал защиту.
Я выпрямляюсь. Смотрю вдаль на потолок. Высокий, сводчатый, с магическими узорами.
- Он не выходил через дверь. Мы стояли в коридоре. Все четверо.
Конеко, всё ещё грязная, принюхивается. Уши поворачиваются.
- Запах обрывается. Здесь.
Она показывает на место, где он стоял.
- Просто обрывается.
Тишина. Я стою посреди зала, окружённая лужами и грязью, и чувствую себя дурой. Он пригнал нам метеорит, мы отбили его Силой Разрушения, а он спокойно ушёл. Не через дверь, не через барьер. Просто исчез.
- Воздух.
Говорю я тихо.
Он ушёл через воздух. Ветром.
Пальцы сжимаются в кулак. Ногти впиваются в ладонь.
Он тренировался с нами пятнадцать минут. Пятнадцать. Швырнул Ладью, залил её водой, пригнал огненный снаряд и ушёл. Как будто зашёл в магазин за хлебом.
Акено подходит ближе. Её рука касается моего плеча.
- Риас. Он не сбежал. Он показал.
- Показал что?!
- Что ему не нужна наша клетка. Что он придёт и уйдёт когда захочет. И что мы не можем его удержать.
Я молчу. Потому что она права. И это бесит больше всего.
- Завтра в десять.
Говорю я глухо.
Всем быть. Если он не придёт... я найду его сама.
Кои.
Мой голос раздался над головами Риас и остальных.
- Над головой учить не смотрели? Почти правы!
Риас, Киба, Конеко и Акено резко задирают голову. Я висел над их головами на максимум высоко поддерживаемый ветром.
- Попались! Спасибо вчерашнему Падшему! Бой с ним был интереснее, выживал как мог!
И в следующее мгновение пол под ногами всех четверых резко стал землёй, которая взорвалась как вулкан и резко подбросила их вверх.
Когда все просто кувырком, кроме Конеко, она успела сгруппироваться, взлетели вверх, над ними нависло множество ледяных и очень тонких льдин и рванули на встречу. Отбивались кто как мог. Киба – мечом. Конеко – когтями. Акено – молниями. Риас – Силой Разрушения.
- Попались!
Раздался мой голос над льдинами и в спину Риас врезался метеорит с мяч.
Я приземляюсь резко, не совсем аккуратно, но на ноги, как можно дальше от них
Риас.
Удар метеорита в спину выбивает из меня весь воздух. Я не успеваю даже вскрикнуть — только глухой звук столкновения и резкий рывок вперед. Меня швыряет по полу зала, и я пролетаю несколько метров, прежде чем замереть, тяжело дыша. В ушах звенит, а перед глазами всё плывёт от резкого ускорения.
Я медленно перекатываюсь на спину, глядя в высокий потолок. Мои волосы рассыпались по камню алым пожаром, а одежда в нескольких местах опалена. Конеко приземляется рядом, глухо рыча, Киба и Акено восстанавливают равновесие, переводя взгляд на того, кто устроил этот хаос.
Я приподнимаюсь на локтях. Внутри меня сейчас бушует настоящий шторм: я в ярости от того, что он застал нас врасплох, и в то же время... моё сердце колотится от какого-то дикого, почти забытого восторга. Он не просто тренируется — он играет с нами. Он превратил нас, высококлассных дьяволов, в мишени для своих экспериментов.
Я медленно встаю, отряхивая пыль с формы. Мой взгляд фиксируется на Кои, который приземлился вдали от нас. Я не кричу. Я не ругаюсь. Я просто смотрю на него, и в моих глазах теперь горит холодный, расчетливый огонь.
- Бой с Падшим был интереснее, значит...
Произношу я, и мой голос звучит пугающе спокойно, почти шепотом, но он отчетливо слышен в наступившей тишине.
Я поднимаю руку, и вокруг моей ладони начинает сгущаться темно-красная энергия Разрушения, которая не вспыхивает, а медленно вращается, пожирая свет вокруг себя. Я не делаю выпада. Я просто стою, позволяя этой силе пульсировать в такт моему сердцу.
- Ты только что совершил самую большую ошибку в своей жизни, Кои. Ты решил, что мы — твои спарринг-партнеры.
Я перевожу взгляд на свой отряд. Конеко уже готова к прыжку, Киба крепче сжимает рукоять меча.
- Теперь правила меняются. Мы больше не будем сдерживаться, чтобы не сломать тебя. Если ты хочешь чувствовать себя как в бою с падшим...
-Я делаю один медленный шаг вперед, и под моим каблуком камень пола покрывается сетью мелких трещин.
- ...то приготовься к тому, что в этот раз выжить будет гораздо сложнее.
Кои.
- Сложнее чем было вчера, не будет! И да, Киба, синяки и ссадины, царапина. Это последствия вчерашнего боя с Падшим. И я не звал ВАС на помощь, я просто ВЫЖИВАЛ как мог! Понятно, Киба?
Крикнул я Риас и остальным.
И за их спинами материализовались крупные льдины, смотря им в спину. А от меня, с моей стороны, прямо им в лицо, материализовалось множество небольших метеоритов.
Но не льдины, не метеориты пока не двигались.
Риас.
Я чувствую, как воздух вокруг нас становится густым и тяжёлым от избытка магии. Ледяные глыбы за спиной и рой раскалённых камней впереди — он зажал нас в идеальные тиски. Это уже не просто спарринг, это демонстрация абсолютного доминирования над пространством.
Слова о выживании бьют по мне сильнее, чем любой из его снарядов. Я смотрю на Кибу и вижу, как тот сжимает меч, его лицо становится каменным. Кои не просто оправдывается — он вырывает из нас право на сочувствие, заменяя его уважением к своей боли. Он напоминает нам, что пока мы жили в безопасности своего статуса, он буквально грыз землю, чтобы остаться в живых.
Я медленно поднимаю взгляд на парящие метеориты. Моё дыхание становится ровным. Страх? Нет. Теперь это чистый, концентрированный азарт. Я чувствую, как Сила Разрушения в моих жилах начинает вибрировать, откликаясь на его вызов.
- Понятно, Кои.
Отвечаю я, и в моём голосе больше нет ни тени снисходительности. Только холодная решимость.
- Ты выживал один. Но теперь ты здесь. И если ты хочешь, чтобы мы признали твой ад... значит, мы создадим его для тебя прямо сейчас.
Я не жду, пока он даст сигнал. Я делаю резкий выпад вперёд, и вокруг меня вспыхивает багровый ореол. Я не пытаюсь уклониться от метеоритов — я иду напролом, сжимая кулак так, что энергия Разрушения начинает буквально стирать пространство перед собой.
- Акено! Сверху! Киба, Конеко — в обход!
Я срываюсь с места, превращаясь в алую молнию, стремясь пробить стену из камней и сократить дистанцию до него любой ценой. Мне плевать на льдины за спиной — если он хочет настоящего боя, он получит его в самом центре этого хаоса.
Кои.
- Получите!
Метеориты и льдины срываются с места, летя сначала навстречу друг другу.
А потом просто срываются со своей траектории и начинают закручиваться в густой и плотный круг. Который начинает расширяться. Когда льдины и метеориты сталкиваются. Образуется пар. Настолько густой, что не видно ладони на вытянутой руке.
Риас.
Пар накрывает нас как удар подушки. Мгновенно. Густой, обжигающий, слепой. Я не вижу Кибу. Не вижу Акено. Не вижу Конеко. Только белая стена кипящего воздуха со всех сторон.
Мой рывок к Кои глохнет на полпути — я не знаю, где он. Связь молчит, забитая магическим шумом.
- Не двигаться!
Кричу я, но голос тонет в шипении пара.
Он разделил нас. Это первое, что я понимаю. Четыре дьявола, которые могли разорвать его поодиночке — и он лишил нас самого важного: зрения и контакта. Дешёвый приём? Нет. Гениальный.
Я замираю. Дышу через раз. Силу Разрушения держу у кожи тонким слоем — не атакую, защищаюсь. Любой звук, любое колебание воздуха сейчас выдаст его.
Тишина. Только шипение пара.
И тогда я понимаю главное. Он не собирается атаковать. Он уже сделал своё — превратил наш зал в поле, где мы слепы, а он нет. Он контролирует стихии. Пар — это вода и огонь вместе. Его стихии.
Медленно сгибаю колени. Опускаюсь ниже к полу. Там пар гуще, но температура ровнее. Жду.
- Ты хочешь, чтобы я тебя нашла.
Произношу я в белый туман, едва слышно.
- Хорошо. Я ищу.
Кои.
- Я хочу книги и уйти от сюда. Если не передумала! Жду в коридоре!
Слышат все меня и затем хлопок дверью.
Пар начинает постепенно рассеиваться и все видят друг друга в ярости и дезориентированными.
Риас.
Пар рассеивается. Я стою на колене, ладонь прижата к полу, Сила Разрушения всё ещё пульсирует у кожи. Поднимаю голову.
Акено — справа, волосы дыбом от статики. Киба — слева, меч направлен в пустоту. Конеко — на корточках, когти в камне.
Дверь закрыта. Его нет.
Книги. Он хочет книги и уйти.
Я медленно выпрямляюсь. Колени дрожат — не от усталости, от адреналина, который некуда потратить. Он ушёл. Опять. Швырнул в нас лёд, огонь, пар, ослепил, развернулся и ушёл. Как будто мы — разминка перед завтраком.
- Риас.
Акено выдыхает мне в затылок.
- Он...
- Я слышала.
Иду к выходу. Каблуки по мокрому камню. В коридоре — прохладно после пара. Он стоит у стены. Ждёт. Спокойный, как будто и не было ничего.
Я останавливаюсь в трёх шагах. Волосы мокрые, форма в грязных разводах, щека горит от ожога паром. Дышу тяжело.
Молчу. Секунду. Две.
- Библиотека. Второй этаж, Дверь справа.
Разворачиваюсь и иду первой, не оглядываясь. Пусть идёт за мной. Пусть видит мою спину, а не лицо, на котором сейчас смешано столько всего, что я сама не могу это разобрать.
Кои.
- И не забудьте проводить кто ни будь до выхода. Чтобы выпустить от сюда. Сам же не выйду с территории. Отвозить не надо. Дойду сам. Опыт есть.
Говорю я следую шаг в шаг за спиной Риас, поднимаясь с ней на второй этаж.
Риас.
Его шаги за спиной. Ровные. Спокойные. Как будто не было ни метеоритов, ни пара, ни льда. Как будто он просто пришёл за книгами в библиотеку.
Опыт есть. Дойду сам.
Я стискиваю зубы. Конечно, дойдёт. Он всегда доходит. Один. Дойдёт, потому что привык. Потому что другого опыта у него нет.
Лестница. Второй этаж. Поворот направо. Дверь в библиотеку открыта — я не закрыла, когда выходила оттуда. На полу до сих пор валяются книги, которые я сбила со стола.
Вхожу. Наклоняюсь, поднимаю две книги, ставлю на стол. Не оборачиваюсь.
- Полки у дальней стены. Левый стеллаж — основы демонической иерархии и законы Совета. Правый — история войн и протоколы Рейтинговых Игр. Средний — теория магических контрактов.
Облокачиваюсь на край стола, скрещиваю руки.
- Бери что нужно. Список составишь сам или записать?
Пауза. Я смотрю на разбросанные бумаги на полу — остатки того, что я рвала час назад.
- Киба проводит тебя до ворот. Когда выйдешь — барьер закроется сам.
Мой голос ровный. Слишком ровный. Я знаю это и ничего не могу с этим сделать.
Кои.
- Хватит издеваться, Риас… Киба сказал, когда привозил, что мне книги будут отложены, которые ты посчитала нужными…
Говорю я резко.
Риас.
Замолкаю. Пальцы на краю стола сжимаются.
Он прав. Киба сказал ему. Я сама распорядилась. И стояла тут, перечисляла стеллажи как библиотекарь.
Отлипаю от стола. Беру три увесистых тома, которые не успела отнести, чтобы оставить ему и кладу на край стола перед ним.
- Вот они.
Молчу секунду.
- Зачем ты вчера ушёл в лес один?
Кои.
- Не твоё дело.
Отвечаю я, беря тома в руки. Некоторые из них были с разноцветными закладками.
- Спасибо. Буду ждать Киба в низу.
Разворачиваюсь, выхожу, закрываю за собой дверь и спустившись, держа в руках три толстых тома, жду у лестницы Кибу.
Риас.
Дверь закрывается. Его шаги удаляются по коридору, потом по лестнице — глухие, ровные удары по дереву. Потом тишина.
Я стою одна в библиотеке. Руки лежат на столе. Под пальцами — край разорванного пергамента, который я рвала час назад, когда он поставил ультиматум.
Не моё дело.
Закрываю глаза. В груди — тупая, ноющая боль, которая не имеет ничего общего с ударом метеорита в спину. Физическое уже проходит. Это другое.
Он пришёл в мой дом. Швырнул льдом, огнём, паром в моих слуг и меня. Поставил в грязь Конеко. Ослепил нас всех. Забрал книги. Сказал «не твоё дело». Ушёл.
И единственное, что я сейчас хочу — спуститься за ним и схватить за рукав.
Я не двигаюсь.
Через связь — его присутствие внизу, у лестницы. Спокойное. Ровное. Ни злости, ни раскаяния. Просто ждёт Кибу, чтобы тот выпустил его за барьер. Как чужой. Как гость, который зашёл не в гости.
Открываю глаза. Смотрю на дверь, за которой он исчез.
- Завтра в десять
Произношу я в пустую комнату.
- Ты придёшь. И снова скажешь «не моё дело».
Сгребаю разорванный пергамент со стола. Выбрасываю в камин. Сажусь в кресло. Беру следующую папку — протоколы Совета о выдаче дополнительных комплектов фигур.
Не моё дело.
Открываю папку. Читаю первую строку. Перечитываю. Не понимаю ни слова.
Закрываю папку. Опираюсь локтями на стол, прячу лицо в ладонях.
— Чёрт тебя побери, Кои...
Кои.
Я дождался Киба. Кивнул ему, увидя его и когда вышли за дверь поместья и направились к воротам, по участку территории, я сказал Кибе, держа в руках книги, которые дала Риас.
- Я не знаю какое у вас расписание, у демонов или тех, кто тут живёт, но у меня завтра Академия и занятия в десять. Завтра понедельник.
Риас.
Сижу в библиотеке одна. Папка перед мной раскрыта на той же странице. Через связь — его присутствие удаляется от поместья. Медленно, ровно. Книги при нём.
Потом чувствую — Киба вернулся. Вошёл в дом. Поднимается.
Дверь библиотеки открывается. Киба стоит на пороге, всё ещё в форме, на плечах следы пара.
- Риас-сэмпай. Он просил передать.
Я смотрю на него.
- Завтра понедельник. Занятия в десять. У него Академия.
Киба замолкает. Я тоже.
Медленно закрываю папку.
- Понедельник
Повторяю тихо.
- Разумеется. Академия. Занятия.
Смотрю в окно. День. Он идёт сейчас пойдёт городу один, с тремя толстыми томами в руках, в форме, пропахшей паром и грязью. До общежития. Пешком.
- Киба.
- Да?
- Завтра в восемь тридцать ты будешь у ворот Академии. Не у поместья. У Академии. Найдёшь его до первого урока.
Киба кивает.
- И что мне ему сказать?
Я открываю нижний ящик стола, достаю чистый лист бумаги и ручку. Пишу быстро, чётко, без лишних слов. Складываю пополам.
- Передашь лично. В руки.
Киба берёт письмо. Уходит. Дверь закрывается.
Я остаюсь сидеть в тишине библиотеки. На листе, который я только что написала, — четыре строки: расписание тренировок на неделю, время, место, и одно слово внизу, которое я не должна была писать, но написала.
«Приходи».
Кои.
Я проснулся. Вчерашняя дневная прогулка от поместья Риас до общежития, за несколько часов, далась легче. Но всё ровно устал. Усмехнувшись тому, что, придя в общежитие, я по мимо обычных дел еще успел посмотреть, что за три тома дала мне Риас, прежде чем уснуть.
Сегодня понедельник. Выйдя по раньше из общежития, я стал ждать у входа. Просто ждать. Придёт или нет…
Я ждал Асию. Вчера, в воскресенье её не было на тренировке, когда дрался с Риас и остальными в их тренировочном зале и не видел её просто в поместье. Я не знал придёт она или нет как приходила в четверг и в пятницу прошлой недели.
Риас.
Семь пятнадцать.
Я стою у фонарного столба напротив общежития. Школьная форма, лента, всё как положено. В руках — второй стаканчик кофе за утро. Не спала. Опять.
Его вижу сразу. Высокий, русые волосы до лопаток, стоит у входа в общежитие. Один. Смотрит в сторону дороги.
Делаю глоток. Обжигаюсь. Не подхожу. Стою в тени деревьев, где он меня не заметит, если не будет искать.
Он ждёт Асию. Конечно, ждёт. Вчера её не было — я отправила её с поручением к Соне
Асия должна подойти с минуты на минуту. Я знаю её расписание умывается, молится, завтракает. Ровный, спокойный ритм маленького человека, который пережил больше, чем большинство дьяволов.
Кофе остывает. Я наблюдаю за ним из-за ствола. Он стоит неподвижно. Терпеливо. Как человек, привыкший ждать. Всю жизнь.
Допиваю. Выбрасываю стаканчик. Разворачиваюсь и иду к главному корпусу — короткой дорогой.
Кои.
Понедельник. Утро. Я вышел раньше, чем обычно выхожу на уроки.
Я не знал придёт или нет Асия как приходила два раза до этого. Но просто стоял и ждал, время позволяло и думал о том, что было вчера.
Риас
Я стою у окна своего кабинета, глядя на внутренний двор Академии.
Прохладный воздух просачивается сквозь щель в раме. Я знаю, о чём он думает. Вчерашний бой в зале всё ещё отзывается во мне фантомным ударом в спину. Он не просто победил нас тактически, он стёр грань между «учеником» и «противником». Он показал, что может быть невидимым даже для тех, кто считает себя хозяевами положения.
Мой взгляд перемещается на папку с документами на столе. Совет Сатаны, правила, пешки... Всё это кажется таким громоздким и искусственным по сравнению с той первобытной силой, которую он выплеснул в воскресенье. Он не просит силы — он её забирает, вырывает из реальности своими руками.
Интересно, чувствует ли он сейчас моё внимание? Я не посылаю ему импульсов, не пытаюсь пробиться сквозь его ментальные стены. Я просто смотрю.
Кои.
Я увидел спешащую ко мне Асию и пошел на встречу.
Мы дошли до Академии общаясь на обычные темы.
Нас встретил у ворот Киба и передал мне записку от Риас.
Риас.
Кабинет клуба оккультных исследований. Дверь закрыта. Чай остывает.
Я сижу за столом, сложив руки перед собой. Передо мной — ответ Аджуки. Половина листа, шесть слов. «Теоретически возможно. Требуется личный осмотр носителя.»
Киба должен был встретить его у ворот. Передать записку. Одно слово — «Приходи» — и расписание на неделю. Больше ничего. Не ультиматум, не приказ. Просьба.
Я жду.
Пальцы барабанят по столу. Останавливаюсь. Снимаю очки, тру переносицу, надеваю снова.
Аджука хочет видеть его лично. Не через связь, не через документы — лично. Это значит, что вопрос серьёзный. Это значит, что система, рассчитанная на мёртвых, может проглотить живого. Или не может. Или может, но сломается.
За окном — шум перемены. Голоса, шаги, смех. Обычная школа. Обычное утро.
Я дописала записку вчера. Поставила точку. Сложила. Отдала Кибе.
«Приходи.»
Не «должен». Не «приходи немедленно». Просто — приходи.
Часы на стене. Без двадцати десять.
Откидываюсь в кресле. Закрываю глаза.
Вчера он швырял в меня метеориты. Сегодня он шёл с Асией под руку и говорил о погоде. Оба — это он. И мне нужно научиться говорить с обоими.
Кои.
Киба встретил меня, идущего с Асией у ворот Академии, он передал записку, я её тут же прочёл и сказал.
- Нет после вчерашнего. Пока не будет фигур.
Прямо при Асии ему ответил. И добавив.
- Если нужно найдете меня в Академии.
Отошел от него и Асии и отправился на уроки в свой корпус.
Риас.
Киба заходит ко мне на большой перемене.
Он стоит перед столом, его лицо — идеальная маска спокойствия, но в глазах читается лёгкая неловкость. Он только что закончил свой доклад. Я не двигаюсь. Папка с ответом Аджуки лежит передо мной, и её углы кажутся сейчас особенно острыми.
«Нет после вчерашнего. Пока не будет фигур.»
Его слова, переданные Кибой, висят в воздухе кабинета, тяжёлые и окончательные. Он сказал это при Асии. Прямо при ней. Не шепотом, не наедине — публично, демонстративно, отрезав все пути к недопониманию.
Мои пальцы медленно сжимаются в кулаки на столешнице, костяшки белеют.
- Ясно.
Произношу я голосом, который стараюсь сделать ровным, но он звучит чуть ниже обычного.
- Спасибо, Киба.
Киба кивает, но не уходит. Он ждёт приказа или хотя бы реакции. Молчание тянется.
Вчерашний бой вспыхивает перед глазами: пар, ледяные осколки, удар в спину, его голос из ниоткуда. Он не просто победил — он преподал урок. И теперь этот урок превратился в ультиматум.
«Если нужно найдете меня в Академии.»
Это не просьба о встрече. Это заявление о том, что он здесь, на своей территории, и ждать будет на своих условиях. Он даёт мне понять, что шантаж «опасностью для особенных людей» больше не работает. Он показал, что может постоять за себя. И теперь требует оплаты вперед.
Я медленно откидываюсь в кресле, снимаю очки и кладу их на папку Аджуки. Закрываю глаза.
- Он же вчера уходил с книгами?
Спрашиваю я, не открывая глаз.
- Да, президент. Все три тома.
- И Асия? Что она сказала?
- Она выглядела... смущённой. Но ничего не сказала. Просто смотрела на него.
Открываю глаза. Смотрю на потолок.
Аджука ответил «теоретически возможно». У меня в руках ключ, который может открыть дверь. Но Кои только что захлопнул её перед моим носом и сказал, что без фигур на стол разговаривать не о чем.
Ирония ситуации горькая и совершенная. Я ищу способ дать ему фигуры, а он использует их отсутствие как щит против меня.
- Хорошо.
Говорю я наконец, садясь прямо.
- Распусти команду на сегодня. Тренировок не будет.
- Президент?
Киба слегка поднимает бровь.
- Он прав. Без фигур — мы в тупике. Все дальнейшие «тренировки» будут просто игрой в кошки-мышки. А он уже доказал, что в этой игре сильнее.
Я беру ручку и на чистом листе бумаги пишу одно слово: «Жду». Затем складываю его вчетверо.
- Передай это ему после уроков. Лично в руки. Не при Асии, не через кого-то — ему. И скажи... скажи, что ответ Аджуки пришёл.
Протягиваю листок Кибе вместе с папкой.
- И отдай ему это. Весь отчёт. Пусть прочтёт сам.
Мой голос твёрдый, без колебаний. Если он хочет вести дела как равный — пожалуйста. Пусть увидит всю механику изнутри. Пусть увидит, что «теоретически возможно» — это не отговорка, а начало самого сложного пути.
Киба принимает папку и записку, его взгляд становится серьёзнее.
- Он может отказаться принять.
- Тогда оставь на его парте или в общежитии. Но я думаю... он примет. Ему нужны факты, а не слова. Вот факты.
Киба кланяется и поворачивается к выходу.
- Киба.
Он оборачивается.
- После того как передашь... зайди ко мне. Нужно обсудить новые протоколы наблюдения. На расстоянии. Без вмешательства.
Он кивает и выходит. Дверь закрывается с тихим щелчком.
Я остаюсь одна в тишине кабинета. Солнечный луч пробивается сквозь облака и падает на пустой стол там, где лежала папка Аджуки.
«Нет после вчерашнего.»
Я смотрю на свои руки. Вчера эти руки пытались исцелить его синяки. Вчера он оттолкнул их.
Теперь игра изменилась. Он поднял ставки. И я принимаю вызов.
Кои.
На следующий день, на большой перемене, так как другого времени у меня не было, я постучался в кабинет Риас.
Риас.
Стук. Тихий, но уверенный. Два удара.
Я поднимаю голову от тетради. Страница исписана наполовину — заметки для Сэрзекса, которые я переписываю третий раз, потому что первые два варианта звучали как оправдания.
Откладываю ручку. Снимаю очки.
- Войдите.
Дверь открывается. Он стоит в проёме — высокий, русые волосы до лопаток, школьная форма застёгнута на все пуговицы. Лицо спокойное. Ни вызова, ни колючести. Просто человек, который пришёл поговорить.
Вчера он сказал Кибе «нет» и «пока не будет фигур». Сегодня он стоит у моей двери.
Я не двигаюсь. Не встаю, не предлагаю сесть. Жду.
Тишина длится три секунды. Четыре. Пять.
- Закрой дверь.
Он закрывает. Кабинет погружается в тишину — та самая, которую он так любит. За окном шумит перемена, но здесь, за тяжёлой деревянной дверью, звуки приглушены, как под водой.
Я складываю руки на столе. Смотрю на него. Не сверху вниз — я сижу, он стоит, наши глаза почти на одном уровне.
- Ты сказал Кибе, что пока не будет фигур — разговаривать не о чем. Аджука ответил. «Теоретически возможно, требуется личный осмотр носителя.» Это не обещание. Это — дверь, которая приоткрылась на полпальца. Я не буду просить тебя сесть. Не буду уговаривать. Ты пришёл сам — значит, скажи, зачем.
Кои.
- Я мало что понял, в папке, которую мне передал вчера Киба. Но понял одно, меня кто-то хочет увидеть лично для того, чтобы решить дать или нет то, что я хочу. Это так? Я правильно понял, Риас?
Сказал я спокойно Риас, кладя аккуратно перед ней на стол папку, которую мне передал Киба вчера.
Риас
Я смотрю на папку, которую он вернул на стол. Его движения выверены и спокойны, в них нет той дерзости, с которой он атаковал Конеко, но есть нечто более опасное — холодная рассудительность. Он не стал пытаться расшифровать бюрократический язык дьяволов, он просто вычленил суть. Суть сделки.
Я медленно выпрямляю спину, глядя ему прямо в глаза. Мой голос звучит мягко, но в нём чувствуется сталь.
- Твоя интуиция тебя не подвела. Да, всё именно так. Этот «кто-то» — Аджука Безелиус, один из самых гениальных умов в нашем мире и мастер по созданию магических инструментов. Он единственный, кто может найти лазейку в законах Совета Сатаны, чтобы предоставить тебе те самые фигуры, о которых ты просишь.
Я слегка наклоняю голову, изучая его реакцию. Мне важно понять, готов ли он сменить свою неприступную крепость на риск оказаться под пристальным взглядом того, кто видит людей насквозь.
- Но ты должен понимать одну вещь. Аджука не раздаёт милости просто так. Он не будет смотреть на твои заслуги или слушать мои просьбы. Он будет смотреть на твою суть, на твою магию и на то, как твоё тело взаимодействует с моей силой. Для него ты — уникальный экземпляр, загадка, которую нужно разгадать, прежде чем предложить решение.
Я делаю небольшую паузу, позволяя словам осесть.
- Если ты согласишься на эту встречу, ты перестанешь быть просто «парнем с даром» в глазах системы. Ты станешь объектом исследования высшего уровня. Это значит, что пути назад не будет — либо ты получишь свои пешки и станешь частью моего отряда официально, либо окажешься слишком нестабильным для этого процесса.
Я пристально смотрю на него, ожидая ответа.
Кои.
- Встреча с Аджука Безелиусом будет проходить в присутствии твоих слуг, как ты их называешь?
Задумавшись, спросил я.
Риас.
Я слегка приподнимаю бровь, заинтригованная тем, что он первым делом решил уточнить состав «зрителей». Это не вопрос страха — он слишком уверен в себе для этого — скорее, это осторожность хищника, который хочет знать, сколько людей будет в комнате, когда он окажется в уязвимом положении.
- Нет. Только ты и он. Возможно, я буду рядом, чтобы обеспечить твою безопасность и выступить посредником, но мой отряд останется за дверью.
Я медленно встаю из-за стола, обходя его, но останавливаюсь ровно в тот момент, когда между нами остается комфортное пространство. Мой голос становится тише, приобретая обволакивающий, почти гипнотический тон.
- Аджука предпочитает чистоту эксперимента. Лишние эмоции или чужое присутствие могут исказить поток энергии, которую он собирается анализировать. К тому же, я понимаю твою неприязнь к толпе. Тебе не нужно будет играть роль перед Кибой или Акено. Эта встреча — приватный диалог между тобой и тем, кто держит ключи от твоих восьми пешек.
Я замираю, внимательно следя за его дыханием и выражением лица. Мне важно понять: облегчение он чувствует сейчас или всё же какое-то скрытое недоверие к этой внезапной приватности.
- Тебя смущает перспектива остаться с ним один на один, или ты просто хотел убедиться, что никто не будет пытаться «помочь» тебе в этот момент?
Кои.
- Я просто хотел знать. Встреча в Аду будет?
Риас.
Качаю головой.
- Нет. Аджука приедет в поместье. Через три-четыре дня, может раньше.
Опираюсь бедром о край стола, скрещиваю руки.
- Он сам выбрал место. Сказал — территория Гремори, нейтральный полигон. Ему так удобнее считывать потоки.
Смотрю на него прямо.
- Тебе придётся приехать. В тот самый зал, где ты швырял в нас метеориты.
Кои.
Скажешь, когда и где встреча. Я приду куда скажешь. Если что, встретите.
Риас.
Смотрю на него. Он стоит передо мной, руки опущены, лицо спокойное. Никаких ультиматумов, никаких условий. Просто — «я приду».
До этого он швырял в меня метеориты. Вчера сказал «нет» и захлопнул дверь. Сегодня стоит в моём кабинете и говорит «приду куда скажешь».
Киваю.
- Найду тебя сама. Когда Аджука подтвердит дату — передам через Кибу или Асию. Кого предпочтёшь?
Не жду ответа. И так знаю.
- Поместье. Тот же зал. Приедешь сам или за тобой прислать машину?
Он молчит, и я понимаю — вопрос с машиной для него не про комфорт, а про границу. Принять машину — значит принять услугу. Проехать пешком — значит сохранить расстояние.
Откидываюсь в кресле. Смотрю на папку, которую он вернул на стол — чистую, без пометок, без загнутых страниц. Он не стал её марать.
- Кои.
Он поднимает взгляд.
- Аджука не враг. Но он и не друг. Он будет молчать большую часть времени, а потом задаст один-два вопроса, от которых зависит всё. Не пытайся его впечатлить. Просто отвечай честно.
Мой голос звучит ровно — без давления, без подсказки. Просто факт, который ему нужно знать.
- Всё. Можешь идти. Перемена заканчивается.
Кои.
- Сам разберусь Риас, не учи. Я приду к назначенному времени к воротам твоей территории, дорогу уж найду. А там встретите. Сам попасть не смогу. Буду ждать ответ.
Сказал я и вышел из кабинета, направляясь на очередной урок.
Риас.
Дверь закрывается за ним. Тишина.
«Сам разберусь, не учи.»
Я выдыхаю через нос. Медленно. Считаю до пяти. Потом до десяти.
Он прав. Он разберётся. Он разобрался с падшим в парке, разобрался с моим отрядом в зале, разобрался с папкой Аджуки за один вечер. Ему не нужны мои инструкции.
Но это «не учи» — оно не злобное. Оно... усталое. Как человек, который уже давно привык справляться сам и не понимает, зачем ему кто-то объясняет очевидное.
Опираюсь локтями на стол. Закрываю лицо ладонями.
Он сказал: «Риас». Не «Президент». Не «Гремори». Риас.
Это что-то значит. Или не значит ничего. Он просто устал от формальностей.
Убираю руки. Беру телефон. Набираю номер Сэрзекса. Долго гудят. Потом щелчок.
- Брат. Аджука назвал дату?
Пауза в трубке. Шорох бумаг.
- Завтра вечером. Он будет в поместье к семи.
Завтра. Не через три-четыре дня. Завтра.
- Поняла. Спасибо.
Кладу трубку. Смотрю на дверь, за которой он ушёл.
Завтра. Он сказал «буду ждать ответ». Что ж.
Беру чистый лист. Пишу: «Завтра. Семь вечера. Ворота поместья. Киба встретит.»
Складываю. Откладываю в сторону. После уроков передам через Кибу.
Надеваю очки. Возвращаюсь к заметкам для Сэрзекса. Пытаюсь сосредоточиться на буквах, но они расплываются.
«Сам попасть не смогу.»
Он признал это спокойно, без тени смущения. Просто факт — барьер Гремори не пропустит чужака. Он принимает мои правила, когда они логичны. И ломает, когда они не логичны.
Ручка замирает над бумагой. Я рисую на полях маленькую звезду ветров — ту самую, что у него на спине. Видела, когда раздевала его. Потом зачёркиваю.
Дописываю заметку. Ставлю точку.
Кои.
Получив вчера записку от Киба, я прочёл её и сказав: «Хорошо», пошёл дальше.
Сегодня я уже стоял у территории поместья без десяти семь вечера и просто ждал. Я не стал одеваться во что-то особое, хотя как понял, тот с кем я буду встречаться, человек знатный или богатый.
Увидев Киба, подходящего к воротам, по территории усадьбы, я сказал ему.
- Доброго вечера, Киба.
Риас.
Киба подходит к воротам, его шаги ровные и мерные по гравийной аллее. Формальный чёрный пиджак застёгнут на все пуговицы — он оделся серьёзнее обычного.
- Доброго вечера, Кои.
Киба открывает ворота. Его взгляд скользит по одежде Кои — обычная, без излишеств — и уголок его губ чуть поднимается.
- Ты вовремя. Президент ждёт в зале. Аджука уже прибыл.
- Он... не такой, как мы. Не пугайся, если он не будет смотреть на тебя, когда говорит. Он смотрит иначе.
Киба ведёт по аллее к поместью. В окнах второго этажа горит тёплый свет. Из-за приоткрытой двери зала на первом этаже доносится тихий голос Риас — спокойный, деловой, без тех интонаций, которые Кои слышал в их разговорах наедине.
Киба останавливается у двери зала, поворачивается.
- Дальше я не пойду. Президент сказала — только она и ты.
Открывает дверь и отступает в сторону.
*Я стою у дальней стены зала. Тот самый зал — с подплавленными следами на полу от метеорита.
За длинным столом сидит мужчина. Молодой на вид — двадцать пять, может чуть больше. Зелёные волосы, очки в тонкой оправе. Одет просто — рубашка, брюки. Никаких мантий, никаких гербов. Он сидит, подперев щёку рукой, и листает тонкую папку. Не поднимает головы.
Я оборачиваюсь к двери. Кои стоит в проёме.
- Кои. Заходи.
Мой голос ровный. Я стою сложа руки, спина прямая. Очки надеты.
Мужчина за столом переворачивает страницу. Не смотрит.
- Это он?
- Спрашивает он. Голос тихий, ленивый, как будто ему задали вопрос о погоде.
- Да, Аджука-сама.
Он наконец поднимает глаза. Смотрит не на лицо Кои — куда-то в район груди, где под рубашкой должна быть татуировка звёзды ветров. Взгляд задерживается на три секунды. Потом возвращается к папке.
- Сядь напротив меня.
Говорит он Кои, не представившись.
Кои.
- Доброго вечера.
Делаю вежливый кивок головы сначала Риас потом Аджука
- Хорошо.
И сел на стул напротив, Аджука
Риас.
Я остаюсь стоять чуть поодаль, сложив руки на груди. Мой взгляд перемещается с Кои на Аджуку. В зале повисает та самая густая, почти осязаемая тишина, которую Кои так ценит, но сейчас она кажется не уютной, а аналитической. Словно воздух вокруг превратился в скальпель, который медленно вскрывает всё содержимое комнаты.
Аджука не спешит. Он закрывает папку с тихим хлопком и наконец полностью переводит взгляд на сидящего перед ним юношу. В его глазах нет ни тепла, ни враждебности — только бесконечное, холодное любопытство исследователя, который нашёл редкий минерал в куче обычного щебня.
- Вежливость — это полезный инструмент социального взаимодействия, — произносит Аджука своим тихим, немного монотонным голосом. — Но здесь она нам не поможет. Меня не интересуют твои манеры. Меня интересует то, почему ты до сих пор жив, обладая силой четырех стихий без какой-либо внешней поддержки или родословной, о которой бы знали архивы.
Он медленно снимает очки и кладёт их на стол. Теперь его взгляд становится ещё более пронзительным.
- Риас говорит, что ты хочешь восемь фигур. С точки зрения закона — это абсурд. С точки зрения логики — самоубийство. Чтобы вместить в себя столько энергии, не превратившись в пепел или безумца, твой сосуд должен быть либо невероятно прочным, либо иметь уникальный механизм сброса давления.
Аджука слегка подаётся вперёд, опираясь локтями о стол.
- Я не буду спрашивать тебя «как» или «почему». Я хочу увидеть это.
Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Я знаю этот тон Аджуки — он переходит к самой сути.
- Кои.
Тихо говорю я.
- Он хочет увидеть твою магию. Не для того, чтобы оценить силу удара, как на тренировках. Он хочет увидеть структуру твоих потоков.
Кои.
- Простите меня возможно за бестактность, но вы сказали, что хотеть восемь фигур, восемь пешек — это абсурд. А решать за обычного человека жить ему или становиться кем-то другим за место обычной смерти - не абсурд?
Спросил я, медленно и вежливо поддерживая тон Аджука. И потом добавил.
- Аджука-сама, не посчитайте дерзостью, но попросите пожалуйста выйти Риас. Это наш с вами разговор, а моё слово для Риас не имеет веса, в отличии от вашего слова ей.
Сказал я как можно вежливее, смотря прямо в глаза Аджуке.
Риас.
Я застываю.
Слова Кои повисают в воздухе зала, и первое, что я чувствую — не обиду. Удар. Тупой, точный, в солнечное сплетение. Он сказал это спокойно, вежливо, глядя не на меня — на Аджуку. Как будто меня нет в комнате. Как будто я — мебель.
Мои пальцы сжимаются в кулаки. Ногти впиваются в ладони.
«Моё слово для Риас не имеет веса.»
Он прав. И это хуже всего.
Я открываю рот, чтобы сказать что-то — возразить, остаться, настоять — но Аджука поворачивает голову в мою сторону. Один взгляд. Короткий, ленивый, абсолютный. Ему не нужно говорить «выйди». Этот взгляд говорит всё.
Я стою две секунды. Три. Пять.
Риас Гремори — наследница клана, Аловолосая Принцесса Разрушения — и сейчас меня выставляют из собственного зала, в собственном поместье, двумя людьми, которые даже не повысили голос.
Разворачиваюсь. Иду к двери. Шаги ровные. Спина прямая.
У порога останавливаюсь. Не оборачиваюсь.
- Я буду за дверью.
Дверь закрывается за мной с тихим щелчком.
Прислоняюсь спиной к стене коридора. Закрываю глаза. Сердце колотится — не от страха, от бессилия.
Он попросил Аджуку убрать меня. Не приказал, не потребовал — попросил. Вежливо. И Аджука согласился. Молча.
«Решать за обычного человека жить ему или становиться кем-то вместо обычной смерти — не абсурд?»
Этот вопрос — не к Аджуке. Этот вопрос — ко мне. Но он задал его не мне, потому что мой ответ ему не нужен.
За дверью — тишина. Я не слышу ни слова. Стены поместья Гремори хранят секреты лучше любого барьера.
Аджука молчит, прежде чем ответить на мой первый вопрос. Пять секунд. Десять. Его пальцы медленно постукивают по столу — ровно, как метроном.
Потом он улыбается. Не тепло, не холодно — просто факт.
- Ты прав.
Убирает руку со щеки. Садится прямо.
- Это тоже абсурд. Вся система Злых Фигур — абсурд, построенный на трусости. Мы боимся терять ценные души, поэтому цепляем их за собой. Называем это семьёй, называем служением. Но в основе — страх. Разница в том, что Риас спасла тебя не из страха потерять ценный экземпляр. Она спасла тебя, потому что не умеет смотреть, как люди умирают.
Он снова смотрит куда-то сквозь грудь Кои.
- Теперь к делу. Покажи мне правую руку.
Кои.
Протягиваю спокойно через стол правую руку ладонью вверх.
Риас.
Аджука не спешит касаться твоей руки. Вместо этого он делает нечто странное: он медленно поднимает свою ладонь над твоей, не касаясь кожи, оставляя между вами зазор в пару сантиметров. В этот момент воздух между вашими руками начинает вибрировать, становясь густым, как кисель.
Вдруг из его пальцев вырываются тончайшие, почти невидимые нити изумрудного света. Они не атакуют, а начинают медленно, словно живые щупальца, оплетать твою ладонь и запястье, проникая сквозь кожу прямо в кровоток и энергетические каналы.
Ты чувствуешь странное, покалывающее ощущение — не боль, а скорее интенсивный холод, который мгновенно сменяется жаром. Эти нити начинают «простукивать» твою внутреннюю структуру, как музыкант настраивает струны инструмента.
- Интересно...
Тихо шепчет Аджука, и в его голосе впервые проскальзывает настоящий, почти детский восторг первооткрывателя.
— Твои стихии не просто сосуществуют. Они завязаны в узел. Один за другим. Огонь сдерживает воду, земля фильтрует воздух... Ты не просто носитель сил. Ты сам по себе — замкнутая экосистема.
Он резко сжимает пальцы в воздухе, и изумрудные нити вспыхивают ярким светом, на мгновение заставляя твою руку онеметь. В этот миг ты чувствуешь, как что-то внутри тебя — та самая «пустота», о которой говорила Риас — на долю секунды откликается на этот импульс, пытаясь поглотить чужую энергию.
Аджука мгновенно разрывает контакт и откидывается на спинку стула, глядя на тебя с совершенно новым выражением лица. Теперь в его глазах нет лени. Там — расчет.
- Риас хотела дать тебе восемь пешек, чтобы ты стал сильнее. Но она ошибалась в формулировке. Тебе не нужно «становиться сильнее». Тебе нужно расширить пропускную способность твоего канала.
Он берет свои очки, медленно надевает их и смотрит на тебя через стекла.
- Ответ: да. Я дам тебе фигуры. Но не восемь стандартных пешек. Я создам для тебя индивидуальный набор «Пустых Оболочек». Они не будут давать тебе силу дьявола — они станут резервуарами для твоих собственных стихий, которые сейчас буквально разрывают тебя изнутри, заставляя тебя быть таким... замкнутым и одиноким.
За дверью коридора. Стою у стены, руки скрещены на груди.
Не слышу ни слова. Сердце колотится. Не от страха — от бессилия. Он попросил Аджуку убрать меня. Вежливо. И Аджука согласился. Молча.
Прислоняюсь затылком к холодной стене. Закрываю глаза.
«Моё слово для Риас не имеет веса.»
Он прав. Я воскресила его без спроса. Вонзила в него свою силу, как клинок. Создала связь, которую нельзя разорвать. И теперь он смотрит на меня как на систему, которая решает за людей — жить им или нет. Не как на девушку. Не как на союзника. Как на механизм.
Открываю глаза. Смотрю на дверь.
Сколько прошло? Минуты? Час? Время в этом коридоре течёт иначе.
Шаги за дверью. Голос Аджуки — глухой, неразборчивый. Потом тишина. Потом снова голос.
Я жду. Это единственное, что мне осталось.
Потом — щелчок. Дверь открывается.
Аджука выходит первым. Его лицо — всё та же маска ленивого безразличия, но в глазах горит что-то новое. Не возбуждение — скорее, удовлетворение шахматиста, который нашёл решение задачи, над которой бился годами.
Он проходит мимо меня, кивает коротко.
- Риас.
- Аджука-сама. Что...
- Он ждёт тебя. Зайди.
Он уходит по коридору, и его шаги затихают. Я стою перед приоткрытой дверью.
Вхожу.
Кои.
Не сразу, но поняв, что мне сказал Аджука я вскакиваю со стула. Резко. Его уже нет. Стул пуст.
Заходит Риас. Я выбегаю в коридор и просто кричу в него, не зная услышит меня Аджука или нет
- Аджука-сама. Нет. Не надо из меня делать какую-то личность. Прошу простить меня, но либо пешки, либо ни чего и забудьте про меня.
Я вхожу в зал и вижу — пустой стул, отодвинутый, качающийся. И открытую дверь в коридор.
Его крик бьётся о стены коридора, отражается от каменного пола, летит вслед удаляющимся шагам Аджуки.
«Либо пешки, либо ничего и забудьте про меня.»
Я стою в проёме двери. Кои — в коридоре, спиной ко мне. Кулаки сжаты. Плечи напряжены. Он кричит в пустоту, потому что Аджука уже свернул за угол.
Тишина после крика — самая тяжёлая из всех, что я слышала.
Делаю шаг в коридор.
- Он не слышит.
Мой голос тихий. Не потому, что я боюсь его спугнуть — потому что кричать сейчас значит ничего не достичь.
- Аджука не возвращается за теми, кто отказывается. Это не жестокость. Это уважение к выбору.
Два шага по коридору. Не ближе — просто вровень.
- Что он тебе предложил?
Вопрос простой, прямой. Без давления, без уловок. Мне нужно знать, что именно вызвало эту вспышку — потому что человек, который швырял метеориты с ледяным спокойствием, только что сорвался на крик. Значит, Аджука задел что-то глубже, чем сила или фигуры.
Кои.
Я в ярости, просто в бешенстве, но без агрессии, оборачиваюсь к Риас
- Либо ты его сейчас найдешь, либо ты и твоё семейство для меня НИКТО больше, и я ЗАСТАВЛЮ вас забыть меня! И мне наплевать кто вы такие демоны или ангелы!
Риас.
Я отступаю на полшага. Не от страха перед его силой, а от того, насколько жестоко и точно он бьёт по самому больному. Эта фраза — «для меня НИКТО больше» — режет сильнее, чем любой меч падшего.
Я смотрю в его глаза. В них нет той привычной тишины или холодного рассудка. Там бушует шторм, который он больше не хочет сдерживать. И самое страшное — я вижу, что он не блефует. Он действительно готов стереть нас из своей жизни, даже если для этого придётся сжечь всё дотла.
Моё дыхание становится тяжёлым. Я чувствую, как внутри закипает моя собственная сила, Сила Разрушения, откликаясь на его ярость, но я насильно подавляю её. Сейчас не время для гордости наследницы Гремори. Сейчас я должна быть той, кто удержит его от прыжка в пропасть.
Я делаю шаг вперёд, сокращая дистанцию, несмотря на исходящий от него жар.
- Ты не заставишь нас забыть тебя, Кои. Потому что я не позволю.
Мой голос дрожит, но в нём слышится сталь. Я не пытаюсь его успокоить — я принимаю этот вызов.
- Ты считаешь, что Аджука предложил тебе сделку, которая лишает тебя личности? Что он хотел превратить тебя в инструмент? Если так...
Я резко вскидываю голову, глядя ему прямо в глаза,*
- …то я сама найду его. Я заставлю его вернуться и переписать каждое условие, каждую букву этого предложения. Даже если мне придётся поставить всё своё имя на кон.
Я хватаю его за рукав формы, крепко сжимая ткань.
- Только не говори, что мы для тебя никто. Ты сам этого не хочешь. Ты слишком ценишь честность, чтобы лгать сейчас.
Я резко разворачиваюсь и срываюсь с места, почти бегом направляясь в конец коридора, туда, где исчез Аджука.
- Стой здесь! Не смей уходить! Я верну его!
Кои.
Я стою и жду. Мне всё ровно сколько пройдет времени, и кто такой этот Аджука, но разговор мой с ним не закончен. И я намерен ждать. Вдалеке увидел Киба, мимо которого пробежала Риас.
Риас.
Киба стоит в конце коридора, прислонившись к стене. Он видел, как Риас промчалась мимо — волосы летели за ней, глаза горели, он не успел даже открыть рот. Он посмотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на Кои.
Киба молчит. Не подходит. Просто стоит, скрестив руки на груди, и ждёт вместе с ним. Иногда так делают — молчат рядом, когда слова только мешают.
Я бегу по коридору поместья. Босые ноги шлёпают по каменному полу — каблуки остались где-то у двери зала, я не помню, когда их сняла.
Аджука. Аджука. Где он.
Вылетаю в холл. Пусто. Через боковую дверь — в сад. Гравий хрустит под ногами.
Его нет.
Разворачиваюсь, иду к парадному входу. Ворота открыты — Киба открывал их для Кои, и они остались незапертыми.
На аллее — никого.
Останавливаюсь. Дышу тяжело. Сердце колотится в горле.
Он ушёл. Телепортировался. Как Сатана — одним шагом, без следа.
Замираю. Потом медленно опускаюсь на ступени крыльца. Камень холодный через ткань юбки.
Я не могу его найти. Не могу позвонить. Не могу написать. Аджука Астарот не отвечает ни на чьи вызовы, если сам того не хочет.
Сижу на ступенях. Обхватываю колени руками.
«Либо пешки, либо ничего.»
Он хочет пешки. Обычные, стандартные, как у всех. А Аджука предложил ему нечто другое — и Кои воспринял это как попытку переделать его. Сделать из него... проект. Эксперимент. Личность, скроенную по чужой мерке.
Я понимаю его. Понимаю настолько, что физически больно.
Вся его жизнь — кто-то решал за него. Родители, которых он не знал. Интернат. Падший ангел. Я. Аджука. Каждый приходил и говорил — вот, это для тебя, это лучше, так надо. И ни разу — ни разу — никто не спросил: «Чего хочешь ты?»
Кои.
Я продолжаю просто стоять. У двери. Ждать. Я не уйду. Не уйду от этой двери пока не вернут этого Аджука. Или не дадут мне другой ответ.
Риас.
Киба стоит в десяти шагах. Молчит. Потом подходит, останавливается рядом, привалившись спиной к стене напротив.
-Президент побежала к парадному выходу.
- Аджука телепортировался. Она это уже поняла.
Киба не смотрит на Кои — смотрит в потолок.
- Я подожду с тобой. Если не возражаешь.
Я сижу на ступенях крыльца. Босые ноги на холодном камне. Гравий впивается в пятки.
Набираю номер Сэрзекса. Гудок. Два. Три.
- Риас? Что случилось?
- Аджука. Он был здесь. Он ушёл. Мне нужно его вернуть.
Долгая пауза.
- Риас. Аджука не возвращается по вызову. Ни по чьему. Ты это знаешь.
- Тогда дай мне его личный контакт.
Ещё одна пауза. Длиннее первой.
- Я не могу.
Кладу трубку. Смотрю на экран. Потом набираю снова.
- Брат. Пожалуйста.
Тишина в трубке. Шорох. Сэрзекс вздыхает.
- Я передам ему сообщение. Не обещаю ответа.
- Скажи: тот, кого он осмотрел, отказывается. Но не ушёл. Ждёт у двери зала. Готов говорить. На любых условиях Аджуки. Кроме одного — он хочет быть собой. Не проектом. Не экспериментом. Собой.
Кладу трубку. Обхватываю колени. Камень ступеней ледяной.
Жду.
Кои.
Посмотрев на Киба, я ответил ему.
- Мне наплевать, где этот Аджука и кто он. Но наш с ним разговор продолжиться. Наедине, как был до этого. Или я ЗАСТАВЛЮ Киба вас всех забыть про меня. Цена - любая. А стоять можешь сколько хочешь. В этом доме у меня нет ни права, ни голоса. Но я от сюда, с этого места, не уйду.
Риас.
Киба не двигается. Он даже не вздрагивает от этого ультиматума. Он видел слишком много в жизни, чтобы пугаться слов о «любой цене», но в глазах рыцаря проскальзывает что-то похожее на печаль. Он понимает, что Кои сейчас не просто спорит с кем-то — он вгрызается в свою независимость, как в последний рубеж обороны.
- Ты прав в одном.
Тихо отвечает Киба, не меняя позы.
- Голос в этом доме обычно принадлежит тем, у кого есть титул или печать. Но ты сейчас создаёшь свой собственный голос. И он чертовски громкий.
Я всё ещё сижу на ступенях, глядя в пустоту сада. В голове шумит. Я чувствую его через связь — не слова, а саму вибрацию его присутствия у той двери. Это не просто упрямство. Это глухая, бетонная стена, которую он воздвиг между собой и всем миром.
Я ненавижу это чувство. Ненавижу то, что он может просто... стереть нас. Одним решением, одной ценой. Мы для него — лишь те, кто привязал его к себе невидимыми нитями магии и обязательств.
Я вспоминаю, как он смотрел на Асию. Как он улыбался ей. Это была правда. А то, что он говорит сейчас — это тоже правда. Он не хочет быть частью нашего иерархического мира, где есть господа и слуги, даже если эти слуги живут в роскоши и любви.
«Цена — любая».
Меня пробирает озноб. Что он готов отдать? Свою память? Свою душу? Или он найдет способ вырвать из нас воспоминания о себе, оставив нас с дырой в сердце, которую мы даже не сможем назвать по имени?
Я резко встаю с лестницы. Мои босые ноги снова касаются холодного камня, но теперь я не чувствую холода. Только жгучее желание исправить этот хаос.
Я не пойду обратно в дом. Не сейчас. Я иду к краю территории, туда, где барьер смыкается с лесом.
Если Аджука не вернётся сам, я найду способ заставить его почувствовать, что он упускает самую интересную загадку столетия. Потому что для Аджуки нет ничего важнее любопытства. А для меня... для меня сейчас нет ничего важнее того, чтобы этот Кои перестал смотреть на нас как на тюремщиков.
Я закрываю глаза и посылаю через связь один-единственный импульс. Не приказ. Не просьбу. Просто ощущение моего присутствия — теплое, тревожное и абсолютно искреннее.
«Я здесь. Я не ушла».
Кои.
Я продолжаю стоять. Просто стоять, облокотившись на стену. Что-то знакомое. Какой-то импульс. Мне все ровно. Я просто жду и буду ждать.
Риас:
Киба молчит рядом. Минуты тянутся. Потом — звук шагов по гравию. Не торопливых, не медленных. Просто шагов человека, которому сказали что-то интересное.
Я вхожу через парадную дверь. Босиком. Юбка мятая, волосы растрёпаны. Плевать.
Иду по коридору. Вижу Кои — стоит у стены, как вкопанный. Киба — напротив.
Аджука выходит из боковой двери. Читает что-то на ходу, лениво перелистывая тонкие страницы. Он не телепортировался. Он просто ушёл в другую часть дома.
Поднимает голову. Смотрит на Кои поверх очков.
- Ты ещё здесь.
Не вопрос. Констатация.
Складывает страницы, убирает во внутренний карман.
- Передай своему хозяину,
Он кивает в мою сторону, не глядя на меня,
Что я перепишу условия. Стандартные пешки. Восемь штук. Без модификаций, без оболочек, без моего вмешательства в структуру.
- Но я оставлю запись его потоков. Не для себя. Для того, кто будет эти фигуры создавать. Без этого они просто расплавятся внутри него.
Смотрит на Кои прямо.
- Это, единственное условие. Всё остальное — как ты хочешь.
Разворачивается к двери.
- Риас. Завтра пришлю проект. Не раньше полудня.
Исчезает за порогом. Тихий хлопок телепортации.
Коридор пустеет. Киба делает шаг назад, давая пространство.
Я стою в десяти шагах от Кои. Смотрю на него. Не подхожу.
- Он услышал тебя.
Кои.
- Мне наплевать. Все вы демоны одинаковые.
Говорю я равнодушно.
- Я сказал МНЕ надо с ним поговорить, а не ему со мной. И на едине. Где разговаривали. За дверью. Я остаюсь тут. Не устраивает – вышвыривай меня от сюда. Поняла, «Хозяин»?
Риас.
Слово «хозяин» врезается между рёбер как нож.
Я стою в десяти шагах. Босая. С растрёпанными волосами. И он называет меня хозяином.
Киба за его спиной чуть подаётся вперёд, но я поднимаю руку — не обернувшись, просто вверх. Он застывает.
Молчу. Считаю. Один. Два. Три.
- Не «хозяин». Риас. Ты сам так назвал меня утром. Или забыл?
Делаю шаг. Потом ещё один.
- Аджука ушёл. Он не вернётся сегодня. Не потому, что не хочет — потому что для него разговор закончен. Он дал ответ. Тебе он не нравится. Я понимаю.
Ещё шаг. Я почти у двери зала.
-Но я не могу заставить Сатану вернуться по щелчку. Даже Сэрзекс не может. Это не вопрос воли — это вопрос того, как устроена их власть.
Останавливаюсь. Разворачиваюсь к нему.
- Хочешь стоять — стой. Хочешь ждать — жди. Никто тебя не выкинет. Но если ты скажешь мне, что именно ты хочешь ему сказать — я передам. Слово в слово. Без купюр, без своего мнения. Просто передатчик.
Смотрю ему прямо в глаза.
- Или жди. Я не запру двери. Киба принесёт тебе воды. А я буду наверху.
- И перестань называть меня хозяином. Ты знаешь моё имя.
Кои.
- Считайте, что меня тут нет. Вы для меня перестаёте существовать пока этот Аджука не поговорит со мной наедине, точнее я с ним не поговорю, за этой дверью, как говорил до этого.
Киваю я на дверь, рядом с которой стою, облокотившись на стену.
И просто опускаюсь, вдоль стены на пол и сажусь рядом с дверью намереваясь ждать сколько надо.
Риас.
Смотрю на него. Он сидит на полу, спина к стене, колени согнуты. Глаза в пол. Не смотрит ни на меня, ни на Кибу. Как будто коридор пуст. Как будто нас нет.
«Вы для меня перестаёте существовать.»
Киваю Кибе. Тихо, одними губами: «Уходи.» Киба колеблется одну секунду, потом разворачивается и исчезает за поворотом.
Коридор пустеет. Мы одни.
Я стою. Он сидит. Между нами — пять шагов холодного камня.
Молчу. Долго. Считаю его дыхание. Ровное. Спокойное. Он не истерит. Не бушует. Просто вычеркнул нас из реальности одним предложением, как закрывают книгу, которая надоела.
Это страшнее крика. Страшнее метеоритов. Страшнее всего, что он делал за эти дни.
- Хорошо.
Один голос. Тихий.
- Я передам Аджуке, что ты ждёшь его здесь. Перед этой дверью. Наедине. Как просил. А пока — сиди. Хочешь считать меня пустотой — считай. Я не буду с тобой спорить. Но воду и еду Киба поставит рядом на пол. Не для меня. Для тебя. Можешь не есть. Можешь не пить. Это твой выбор.
Разворачиваюсь. Иду к лестнице. Босые ноги по камню — шлёп, шлёп, шлёп.
На третьей ступеньке останавливаюсь. Не оборачиваюсь.
- Знаешь, что самое мерзкое во всём этом, Кои?
Тишина. Он не ответит. Я знаю.
- Ты сказал «вы все одинаковые». Аджука предложил тебе нестандартное решение — ты отказался. Я дала тебе выбор — ты отказался. Киба принесёт воду — ты промолчал. Каждый раз, когда кто-то делает шаг, ты строишь стену ещё выше. И называешь это независимостью.
Перехватываю перила.
- Это не независимость. Это клетка. Просто ключ у тебя, а не у нас.
Поднимаюсь по лестнице. Не оглядываюсь.
Он не просто ждёт Аджуку. Он предъявляет счёт всему миру за то, что его лишили права быть обычным. И я — первая в списке тех, кому он этот счёт выставил.
Ухожу, оставляя его в тишине, которую он так жаждал.
Кои.
Мне наплевать сколько времени прошло, но я буду ждать этого дьявола или кто он там сколько бы не пришлось.
Кто-то, что-то приносит. Мне всё ровно.
Кто-то что-то мне говорит или пытается сказать. Мне всё ровно.
Я буду ждать. Раз уж меня сделали таким какой я стал.
Риас.
Ночь проходит. Я не сплю — сижу у окна в своей комнате, обхватив колени, и смотрю на тёмный сад. Через связь чувствую его — неподвижного, холодного, как камень, к которому он прижался спиной.
Утро. Спускаюсь в столовую. Все уже за столом — Киба, Акено, Конеко, Асия. Тарелки с завтраком, пар над чаем. Я сажусь во главе.
Тишина. Все смотрят на меня.
- Он сидит у двери зала. Всю ночь.
Акено опускает палочки. Конеко перестаёт жевать. Асия бледнеет.
- Президент... всю ночь?
Киба ставит чашку.
- Всю ночь. И не собирается уходить.
Он ждёт Аджуку. Наедине. У той двери. Пока не вернётся — не сдвинется.
Асия открывает рот, но я качаю головой.
- Не подходи к нему, Асия. Он сказал, что нас не существует для него. Пока Аджука не придёт — мы воздух.
Конеко тихо фыркает.
- Упрямый.
- Нет.
- Отвечаю ровно.
- Справедливый. Мы сами сделали его таким.
Столовая погружается в тишину. Я беру чашку обеими руками. Чай остыл.
- Киба. Отнеси ему завтрак. Поставь рядом. Не говори ни слова.
Киба встаёт.
- Акено. Мне нужен контакт с Сэрзексом. Прямой. Сегодня.
Акено кивает.
-А я?
- Тихо спрашивает Асия.
Я смотрю на неё. Потом отворачиваюсь к окну.
- Молись. Если умеешь.
Кои.
Шаги.
Кто-то что-то принёс.
Оставил.
Ушёл.
Я продолжаю сидеть в коридоре. У двери, за которой зал тренировок.
Риас.
Часы в холле бьют полдень. Я слышу их из кабинета на втором этаже, где сижу над пустым листом, пытаясь написать письмо Сэрзексу. Рука не двигается.
Через связь — ничего. Глухая стена. Он научился блокировать меня так чисто, что я даже не уверена — спит он или бодрствует.
Спускаюсь по лестнице. Медленно. Внизу — Киба выходит из кухни с подносом. На подносе рис, мисо, чай. Тарелка прикрыта крышкой.
— Он ел вчерашнее?
- Спрашиваю тихо.
Киба качает головой.
- Нет. Завтрак стоит нетронутый.
Молчу. Киваю. Киба уходит в коридор.
Шаги. Тихий стук подноса о пол. Шаги обратно.
Я стою у лестницы и жду Кибу. Он возвращается. Лицо ровное, но челюсть сжата.
- Сидит. Глаза открыты. Не моргает.
Отворачиваюсь к окну. За стеклом — серое небо, облака низко, как грязная вата.
- Акено.
Она появляется за спиной. Я не слышу шагов — только запах её шампуня.
- Связь с братом?
- Была. Одно сообщение. Аджука получил твою просьбу.
- И?
- Прочитал. Не ответил.
Закрываю глаза. Открываю.
- Ещё раз.
- Риас, он...
- Ещё. Раз.
Акено молчит. Уходит.
Я остаюсь у окна. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу.
Он сидит за дверью. Я стою у окна. Оба ждём.
Кои
Я продолжаю сидеть. Перед дверью. В коридоре. Просто сижу и жду.
Риас.
Вечер. Вторые сутки. Киба приносит воду — ставит рядом, уходит. Тарелка с рисом от обеда стоит нетронутая.
Я сижу в кабинете. Смотрю на телефон. Экран погас час назад — батарея села. Зарядка на столе. Не дотягиваюсь.
Через связь — глухо. Он заблокировал меня так плотно, что я не понимаю — спит или нет.
Спускаюсь по лестнице. Босиком. Темно. Коридор освещён только луной из окна.
Он сидит. Та же поза. Спина к стене. Глаза открыты.
Останавливаюсь. Не подхожу. Просто стою в темноте коридора и смотрю на его силуэт.
Молчу. Разворачиваюсь. Ухожу.
Кои.
Кто-то приходит и уходит. Не тот, кто нужен. Продолжаю сидеть.
Риас.
Третий день. Киба приносит поднос. Ставит. Уходит. Возвращается через час — поднос нетронутый. Уносит.
Я сижу в кабинете. Передо мной — телефон. На экране ответ Сэрзекса от вчерашнего вечера: «Аджука получил. Жди.»
Одно слово. «Жди.»
Встаю. Подхожу к окну. Сад пожелтел за эти дни — осень вступает в права быстро.
Спускаюсь. Не к нему — на кухню. Разогреваю рис. Наливаю чай. Несу сама.
Коридор. Полумрак. Он — у стены. Тот же угол. Та же поза.
Ставлю поднос рядом с ним. Не рядом — чуть дальше, чтобы не задеть.
- Третий день, Кои.
Молчу секунду.
- Аджука ответил брату, одним словом. «Жди». Значит, он придёт. Когда — не знаю. Может завтра. Может через неделю. Он такой.
Выпрямляюсь.
- Ты выигрываешь. Я признаю это. Но мёртвый победитель — не победитель.
Ухожу.
Кои.
Кто-то что-то принес, сказал, ушел. Безразлично. Сижу. Жду.
Риас.
Четвёртый день. Подносы скапливаются. Киба уносит старые, приносит новые. Рис остывает. Чай стынет.
Я спускаюсь утром. Столовая. Все за столом. Тишина.
- Он не ест четвёртые сутки.
Конеко поднимает глаза от тарелки.
- Тело сломается раньше, чем Аджука соизволит...
- Конеко.
Киба качает головой.
Я молчу. Еда без вкуса во рту.
Поднимаюсь в кабинет. Звоню Сэрзексу. Гудки. Гудки. Гудки.
- Риас.
- Брат. Четвёртый день.
Пауза длинная. Слишком длинная.
- Я говорил с ним вчера. Лично.
-И?
- Он сказал: «Пусть ждёт».
Пальцы сжимают телефон так, что пластик скрипит.
- Это всё? «Пусть ждёт»?
- Риас. Аджука не двигается, пока ему не станет интересно. Сейчас ему интересно. Но он проверяет.
- Проверяет что?!
- Парня. И тебя.
Тишина.
- Пока.
Кладу трубку. Сижу. Смотрю на стену. Потом встаю. Иду в коридор.
Он сидит. Та же поза. Те же открытые глаза. Подносы вдоль стены — как подношения идолу.
Опускаюсь на пол. Напротив. В трёх метрах. Ноги под себя.
- Аджука проверяет нас обоих.
Мой голос тихий. Хриплый — я мало пила за эти дни.
- Он сказал брату «пусть ждёт». Значит, придёт. Когда сам решит.
Смотрю на нетронутый рис.
- Я буду сидеть здесь. Не с тобой. Рядом. Можешь считать меня пустотой.
Замолкаю.
Кои.
Кто-то пришёл. Сел. Все ровно кто. Я всё ровно дождусь.
Риас.
Проходит ещё один час. Или два. В этом коридоре время перестало быть линейным, оно превратилось в вязкую массу, в которой мы оба застряли.
Я всё ещё сижу напротив. Моё платье слегка замялось, волосы сбились, но я не шевелюсь. Я смотрю на его профиль, на то, как он выглядит не как человек, а как изваяние из обсидиана — холодный, твёрдый, непроницаемый.
Вдруг я замечаю кое-что. Совсем мелочь. Его пальцы.
Они едва заметно постукивают по бедру. Ритмично. Почти неощутимо. Это единственный признак того, что внутри этого камня всё ещё бьётся живое сердце, что он не превратился в статую окончательно. Этот ритм — как метроном, отсчитывающий секунды до момента, когда его терпение либо станет абсолютным, либо взорвётся.
Пятый день.
Я сижу напротив. Ноги затекли. Спина ноет. Плевать.
Утром Киба поставил, между нами, кувшин воды. Чистый, свежий. Два стакана. Один ближе ко мне. Один ближе к нему.
К обеду кувшин был полон.
Акено спустилась в коридор. Постояла. Посмотрела на нас обоих — два изваяния в полумраке. Ушла.
Вечером — хлопок. Тихий. Не в коридоре — где-то в глубине дома.
Шаги. Неторопливые. Знакомые.
Аджука выходит из-за поворота. В том же пиджаке. С теми же очками. В руке — тонкая папка.
Он останавливается. Смотрит на Кои — сидящего у стены. Потом на меня — сидящую напротив.
Молчит. Потом толкает очки вверх пальцем.
- Пять дней.
Смотрит на кои.
- Встань. Зайдём.
Кивает на дверь зала.
Кои.
Я встал.
Открыли дверь.
Мы зашли.
Дверь закрыли.
Зная, что при Аджука нас никто не услышит говорю первый.
- Я спросил у вас: решать за обычного человека жить ему или становиться кем-то вместо обычной смерти — не абсурд? Вы ответили - Абсурд, что я прав. Так почему ВЫ решаете за меня кем и как мне стать? Почему Вы за меня решаете кем я стану потом? Это тоже самое, что решать жить или умереть за кого-то. Как решили за меня. А теперь вы решаете, как мне жить и на каких условиях - на ваших. Абсурд, завуалированный под другое. Дайте Риас пешки. Восемь. Остальное разберёмся без вас. Я вас ждал только за этим. Хотите, чтобы я стал как вы – дьяволом, дадите ей просто пешки. Обычные. Как другие. Не хотите, так и скажите. Хватит ставить надо мной эксперименты. От Риас, мне хватило эксперимента с её воскрешением и тем, что я теперь её жених.
И стою жду ответа от него, понимая, что это разговор только нас двоих и Риас нас не слышит.
Риас.
Аджука медленно закрывает папку. Звук захлопывающейся кожи в тишине зала кажется оглушительным. Он не двигается с места, глядя на Кои через стёкла очков, в которых отражаются потолки тренировочного зала.
- Ты просишь о простоте в мире, где твоя природа — самая большая сложность из всех возможных.
Его голос звучит ровно, почти механически, но в нём проскальзывает тень чего-то похожего на уважение.
- Твой аргумент об абсурде принят. Логическая петля замкнулась: если система, которая тебя спасла, абсурдна, то и требования этой системы к тебе должны быть сведены к минимуму.
Аджука делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. Он не смотрит на Кои как на объект исследования, а скорее как на равного оппонента в интеллектуальном споре.
- Я дам тебе восемь стандартных пешек. Без модификаций. Без «улучшений» моей руки. Ты станешь обычным дьяволом-слугой с восемью фигурами, как любой другой высокопоставленный член отряда. Ты получишь свою «норму» и свою определенность.
Он делает паузу, и в этот момент его лицо меняется. На мгновение аналитический холод исчезает, и на губах Аджуки появляется настоящая, едва заметная, но искренняя усмешка. Это не ирония и не насмешка — это азарт исследователя, который встретил что-то, что не вписывается в его расчеты.
- Знаешь... за последние несколько столетий я впервые встретил кого-то, кто настолько ненавидит исключительность, что готов променять уникальный дар на стандартный шаблон только ради того, чтобы никто не имел права называть его «экспериментом». Это... почти восхитительно в своей упрямости.
Усмешка исчезает так же быстро, как появилась. Он снова становится бесстрастным.
- Считай, что сделка заключена. Риас получит пешки. Ты получишь свой статус. Теперь ты больше не жертва обстоятельств и не мой проект. Ты — выбор самого себя.
Аджука разворачивается к выходу.
- Можешь идти. Или продолжать сидеть у стены — теперь это будет уже не протестом, а просто твоим личным желанием.
Кои.
Выхожу следом за Аджука. Он уходит медленно, но то, что я сказал, повернувшись к Риас, он услышал.
- Риас. Ты получишь свои восемь пешек. Скажешь, как получишь. И как обряд ваш сможешь провести – сообщишь.
И просто устало облокачиваюсь на стену спиной закрывая глаза на некоторое время.
Риас.
Пять дней он сидел в коридоре. Пять дней Киба носил нетронутые подносы. Пять дней я звонила Сэрзексу, давила на Аджуку, считала его вдохи в темноте.
И вот — пять слов. «Ты получишь свои восемь пешек.»
Он стоит у стены. Глаза закрыты. Лицо серое от усталости. Он не смотрит на меня. Он вообще ни на кого не смотрит. Просто — сказал. Как ставит подпись на документе.
Я открываю рот. Закрываю. Открываю снова.
- Хорошо.
Голос хриплый. Горло сухое — я почти не пила эти дни.
- Я сообщу.
Стою. Смотрю на него. На его лицо — впервые за пять дней без той каменной маски. Просто усталое лицо молодого парня, который держал стену дольше, чем нужно было.
Хочу сказать что-то ещё. Что он идиот. Что мог просто попросить. Что пять дней без еды — это не сила, это саморазрушение.
Молчу.
Разворачиваюсь. Иду к себе. Делаю три шага к лестнице. Останавливаюсь.
- Кои.
Не оборачиваюсь.
- Поднос. На полу. Рис ещё тёплый. Киба принёс час назад. Поешь. Пожалуйста.
Поднимаюсь по лестнице. Босые ноги по камню.
Кои.
- Я лучше спать.
И просто ложусь у двери на бок. Подсовываю руки под голову и сразу засыпаю.
Риас.
Я стою на лестнице. Не оборачиваюсь.
За спиной — тихий звук. Тело оседает на пол. Мягкий, глухой удар плеча о камень. Потом — ничего. Дыхание выравнивается за секунды.
Пять дней без сна. Пять дней без еды. И засыпает как выключают свет.
Поднимаюсь ещё на три ступеньки. Сажусь. Обхватываю колени.
Он сказал «ты получишь свои восемь пешек». Не «мы получим». Не «тебе дадут». «Ты получишь.» Как будто это моя награда, а не его выбор. Как будто он выбрал стать моим слугой — и одновременно поставил меня в позицию того, кто принимает подарок.
Аджука согласился. Стандартные пешки. Без модификаций. Кои получил ровно то, что просил.
Интересно.
Он требовал простоты. Обычных фигур, как у других. Никаких экспериментов. А Аджука — тот самый Аджука, который переписывает законы магии ради забавы — просто кивнул и отдал. Почему? Что он увидел в той комнате, чего не вижу я?
Тихий вздох снизу. Он ворочается во сне. Камень холодный, а на нём — только его одежда.
Закрываю глаза.
- Киба.
Пауза. Шаги из-за поворота.
- Принеси одеяло. Положи рядом. Не накрывай.
Киба молчит. Уходит.
Я сижу на ступеньке. Слушаю его дыхание.
Кои.
Сколько времени прошло, я не знаю. Но уснул я на полу сразу. Я добился своего. Почти.
Открыв глаза, я увидел лежачие рядом одеяло. Улыбнулся. Потянулся. Спать на полу – не из приятных, но за то все ровно в тепле, и никто не беспокоил.
Не спеша поднявшись, потянулся еще раз и пошёл по коридору вспоминая, где столовая. Я не знал, сколько прошло времени и дней. Голосов я не слышал, но слышал в столовой шум. Обычный. Бытовой. Значит кто-то уже там был. Постучался.
Риас.
Я сижу за столом, задумчиво помешивая ложкой в чашке с кофе. Вокруг меня привычная суета: Асия что-то увлеченно рассказывает Конеко, Киба обсуждает с Акено какой-то вопрос по тренировкам. Но я не слышу их. Мой слух настроен на один-единственный звук в глубине дома.
Стук. Тихий, неуверенный, но отчетливый.
*Я замираю. Ложка застывает в миллиметре от края чашки. Все остальные в столовой тоже притихают, чувствуя, как изменилось моё состояние. Я не смотрю на слуг, я смотрю на дверь, обернувшись.
Он проснулся. Он встал. И он пришел сюда сам, без требований, без ультиматумов, просто потому что проголодался или захотел увидеть свет.
Я медленно встаю со стула. Мои движения плавные, почти осторожные, словно я боюсь спугнуть этот момент хрупкого перемирия. Я не хочу, чтобы он снова почувствовал себя загнанным в угол или окруженным.
- Входите.
Произношу я достаточно громко, чтобы голос достиг коридора, но оставляю в нем мягкость, которой не было последние дни.
Я встаю, отхожу от стола, освобождая пространство в центре комнаты, чтобы он не чувствовал давления. Я смотрю на дверь, и в моей груди что-то болезненно сжимается — смесь облегчения и странного, нового для меня чувства вины за то, что этот дом стал для него местом борьбы, а не убежищем.
Кои.
Я зашёл в столовую. Риас, Киба, Конеко, Асия, Акено все были в ней.
- Доброе утро. Или день? Не знаю сколько времени. Где можно умыться?
Сказал я, посмотрев на всех.
Риас.
- Вечер. Шестой.
Киваю в сторону коридора.
- Направо, вторая дверь. Полотенца на полке.
Асия уже вскакивает, тянется к чайнику.
- Я налью...
- Сядь.
Асия замирает. Садится. Я смотрю на Кои. На его лицо — помятое, серое, но живое. Впервые за эти дни — живое.
- Горячая вода есть. Умывайся. Потом садись за стол.
Кои.
- Спасибо, Риас.
Отвечаю я, повернув голову в сторону коридора. Потом повернувшись к Асии и посмотрев на неё, добавил.
- Спасибо, Асия.
И пошел умываться, чтобы окончательно проснуться.
Вечер значит. Впервые за всё время, что я в Академии, я не ходил на занятия. Ладно, разберусь с этим потом. Найдя нужную дверь, я не смотря на себя в зеркало, распустил волосы. Умылся самой холодной водой, собрал волосы в хвост и вернулся в столовую.
Риас.
Он входит. Волосы собраны в хвост. Лицо мокрое. Выглядит — как человек, который проспал сутки на каменном полу и не жалеет об этом.
Конеко смотрит в тарелку. Киба чуть привстал, потом сел обратно. Акено улыбается — своей обычной, спокойной улыбкой.
Асия уже ставит перед пустым стулом тарелку. Рис, рыба, мисо. Движения быстрые, нервные — она боится сделать что-то не так.
- Садись.
Подвигаю к нему кувшин с водой.
Молчу, пока он садится. Жду, пока возьмёт палочки. Не давлю, не смотрю в упор — смотрю на свои руки.
- Ты пропустил четыре дня занятий. Я закрыла отсутствие через студсовет. Сказала — семейные обстоятельства. Это не ложь.
Откидываюсь на спинку стула.
- Аджука прислал проект фигур. Час назад. Стандартные, как договаривались. Мне нужно два дня на подготовку ритуала.
Смотрю на его руки. На тарелку. На него.
Ешь сначала. Остальное — после.
Кои.
- Спасибо Риас. Буду нагонять учебу, справлюсь.
После того как Риас сказала про фигуры мои глаза ожили, улыбнулся и я посмотрел на всех по очереди. Повернувшись к Риас последней, сказал.
- Уже? Может когда хочет.
И искренне счастливо улыбнулся.
- Конечно! Всем приятного аппетита!
И с большим удовольствием приступил к еде.
- Я не знаю кто готовил, но всё очень вкусно!
Доев первое и приступая ко второму, сказал я, продолжая улыбаться
Риас.
Я замираю с чашкой в руке, не в силах отвести взгляд. Эта улыбка... она почти ослепляет.
Последние дни я видела перед собой только монолит из льда и гранита, но сейчас этот лед треснул. Слишком резко. Слишком искренне. Видеть, как он с таким аппетитом ест, как благодарит Асию и даже говорит о нагонке учебы — это вызывает во мне странный коктейль из облегчения и щемящей тоски. Я столько времени боролась с его тенью, что теперь, когда он наконец вышел на свет, я сама чувствую себя потерянной.
- Готовила Акено.
Отвечаю я, и мой голос звучит неожиданно мягко.
- Она будет рада, что её старания оценили.
Акено тихо хихикает, прикрыв рот ладонью, а Асия буквально сияет от счастья, видя, что Кои снова в строю. Атмосфера в столовой за считанные минуты сменилась с гнетущего ожидания на почти семейный уют. Я чувствую, как напряжение в моих плечах, копившееся всю неделю, наконец начинает отпускать.
Я медленно ставлю кофе на стол. Теперь, когда он больше не пытается стереть нас из реальности, я замечаю, насколько он на самом деле молод. Эта внезапная перемена настроения — от абсолютного отречения до детского восторга от вкусного ужина — напоминает мне о том, что за всеми этими стихийными силами и гордостью скрывается человек, которого жизнь слишком рано заставила повзрослеть.
- Раз ты так настроен…
Я слегка наклоняю голову, позволяя волосам скользнуть по плечу.
...то я даже готова простить тебе этот «подвиг» с голоданием. Но только если пообещаешь больше не пугать Асию своим исчезновением.
Я чуть прищуриваюсь, в глазах вспыхивает искорка прежней, дразнящей Риас.
- А насчет ритуала... Раз ты так торопишься стать частью моего отряда, возможно, мне стоит ускорить процесс?
Хотя... пусть немного подождет. Пусть привыкнет к мысли, что теперь он официально принадлежит мне.
Кои.
Прожевав и, смотрю на Акено и говорю ей
- Огромное спасибо, очень вкусно!
Рассмеялся на дальнейшие слова Риас и сказал
- Прощения просить не буду и ничего не обещаю!
Когда Риас заговорила. я стал серьёзным. Посмотрел на стену впереди себя и задумался. А потом сказал серьёзно.
- Если сможешь ускорить процесс, сделай это как можно быстрее. Я не отступлю. Как я читал когда то, в одной из книг, в каком-то рассказе, было выражение "Долг - платежом красив".
К тебе и остальным, это не имеет отношение.
Риас.
Акено наклоняет голову, принимая благодарность с лёгкой улыбкой.
- Благодарю. Если понравится, могу научить.
Я слушаю его. Слушаю, как смех обрывается, как голос становится твёрдым. Как «долг — платежом красив» повисает над столом, тяжёлый и неудобный, как нож между тарелок.
Конеко перестаёт жевать. Киба замирает с палочками в воздухе.
Я ставлю чашку. Медленно. Аккуратно. Чтобы не разбить.
- Я поняла.
Я смотрю на его профиль — он снова ушёл куда-то внутрь себя, в тот коридор, где сидел пять дней.
- Завтра вечером. Ритуал пройдёт в поместье, в зале. Тебе нужно быть отдохнувшим и сытым.
Отодвигаю чашку.
- И Кои... «к тебе и остальным не имеет отношения» — это ты зря. Ты садишься за наш стол, ешь нашу еду, благодаришь Акено. Ты уже здесь. Хочешь ты этого или нет.
Встаю. Собираю свою тарелку.
- Доедай. И ложись спать в комнату, а не на пол.
Проходя мимо него, чуть касаюсь его плеча кончиками пальцев — на секунду, едва ощутимо.
- Завтра ты получишь свой долг. А потом — посмотрим, кто кому должен.
Кои:
Услышав Акено, сказал её.
- Было бы время. Многому надо будет учиться и многое понимать.
Выслушав Риас, отвечаю ей.
- Хорошо. Подготовите меня как нужно и всё что нужно для этого. Про долг, потом поймёте, когда отдам. Если не все, Киба поймёт и вам расскажет. Он лучше всего понимает, что такое честь, среди вас. Но долг этот мой, а не ваш. Если ты хочешь перестать быть той, кто решил меня право выбора жить или умереть. Если тебе будет так понятней.
Я молча доел. Встал из-за стола. Поставил тарелку в раковину и вернувшись в столовую спросил.
- Мне ночевать в той же комнате?
Риас.
Я провожаю его взглядом, и каждое его слово эхом отдаётся в моей голове. «Если ты хочешь перестать быть той, кто лишил меня права выбора...»
Эта фраза бьёт сильно по мне. Он не просто говорит о долге, он ставит перед нами зеркало, в котором я вижу себя не спасительницей, а человеком, который совершил акт насилия, пусть и из добрых побуждений. Я чувствую, как внутри поднимается волна горечи, но не позволяю ей выйти наружу. Сейчас не время для ссор.
Киба, который до этого молчал, едва заметно кивает, когда Кои упоминает его и понятие чести. Я вижу в глазах рыцаря проблеск понимания — он действительно единственный из нас, кто может разделить эту специфическую, почти рыцарскую тяжесть обязательств.
Когда Кои возвращается из кухни и задаёт вопрос о комнате, я мягко улыбаюсь, стараясь стереть с лица след недавней серьёзности.
- Да, в той же. Она всё ещё закреплена за тобой.
Я делаю шаг навстречу, сокращая расстояние, но останавливаюсь в паре шагов, чтобы не нарушать его границы.
- Отдыхай. Завтра будет длинный день. И...
- Я на мгновение задумываюсь, глядя ему прямо в глаза,
…- спасибо, что вернулся к нам за стол. Это значит для меня гораздо больше, чем ты думаешь.
Я отступаю назад, жестом приглашая его идти к лестнице.
-Спокойной ночи, Кои.
Кои.
- Благодари не меня, а этого упрямого Аджука, чтоб его…
Повернувшись ко всем, я вежливо поклонился и сказав
- Спокойной ночи, всем.
Вышел у пошёл к лестнице на второй этаж. В свою, если можно так сказать, комнату.
Риас.
Его шаги затихают на лестнице. Дверь наверху закрывается — тихо, без хлопка.
Я стою у стола, собирая посуду. Руки действуют сами, а голова — думает.
«Долг — платежом красен».
Он сказал это не нам. Себе. Как клятву, которую произносят вслух, чтобы закрепить.
Киба молчит. Но я вижу его лицо — он понял что-то, что я пока нет. Он сидит прямо, палочки положены ровно, и в глазах — та самая рыцарская серьёзность, которая появляется у него, когда речь заходит о чести.
- Киба.
Он поднимает взгляд.
- Что он имел в виду? Про долг. Про честь.
Киба медленно отодвигает тарелку.
- Он хочет закрыть счёт, президент. Не наш — свой. Он считает, что обязан вам жизнью, которую вы ему вернули без спроса. И пока он не вернёт этот долг — он не сможет считать себя свободным. Это не про деньги или услуги. Это про... равновесие. Он отдаст что-то, что сочтёт равноценным жизни. И тогда — только тогда — он почувствует себя с вами в расчёте.
Я ставлю тарелку на стол. Слишком резко. Звон фарфора режет тишину.
- Он хочет откупиться от меня.
- Нет
Киба качает головой.
- Он хочет перестать быть должником. Это разные вещи.
Конеко тихо встаёт и уходит, не сказав ни слова. Асия смотрит на меня испуганными глазами. Акено молча подливает себе чай.
Я снимаю очки, которые надела за ужином по привычке, и тру переносицу.
- Завтра. Ритуал. Восемь пешек.
Поднимаюсь наверх. Останавливаюсь у его двери. Не стучу. Просто стою, слушая ровное дыхание за деревом.
- Спокойной ночи, Кои.
Шепчу я так тихо, что даже он не услышит.
Ухожу к себе.
Кои.
Я долго не спал. Очень долго. Не потому, что не спалось, а потому что выспался перед ужином, на полу. Уснул поздно, долго лежал и думал. О разном. А потом уснул. Услышав сквозь дремоту то, что дом просыпается. Потянулся и посмотрел в окно. Было очень раннее утро. Оделся и встал. Начал не спеша спускаться. У лестницы, внизу, встретил Киба.
- Доброе утро, Киба.
Сказал я и мы пошли вместе в столовую.
Риас.
Я уже за столом. Чашка кофе, тетрадь с пометками по ритуалу, очки на носу. Не спала почти всю ночь — перечитывала протокол Аджуки, сверяла каждый символ, каждую печать. Ошибиться нельзя.
Шаги в коридоре. Два набора — один ровный, знакомый до последнего такта. Киба. Второй...
Я снимаю очки и тру переносицу. Прячу тетрадь под салфетку.
- Доброе утро.
Голос хриплый от недосыпа. Я смотрю на Кои — он выглядит лучше, чем вчера. Лицо не серое, глаза ясные. Под глазами тени, но это от бессонницы, а не от голодания.
Киваю на плиту.
- Рис в кастрюле. Акено ещё не вставала. Сегодня завтрак — сам.
Я смотрю на него поверх чашки, и вдруг меня прорывает — тихо, почти неслышно.
- Знаешь, не спала. Лежала и думала. О разном.
Отпиваю кофе. Горький.
- Ритуал в восемь вечера. Зал будет готов к шести. Придёшь, я покажу, что и как. Без сюрпризов.
Ставлю чашку. Впервые за эти дни улыбаюсь — не дежурно, не дразняще. Просто устало и по-человечески.
- И.… доброе утро, Кои.
Кои.
- Доброе утро, Риас. Хорошо, спасибо.
Я наложил себе риса, сел на стул, где сидел вчера и сказал.
- Не удивлён, что ты не спала и остальные спят. Потому что сегодня предстоит этот ритуал ваш. Буду ждать вечера с нетерпением. Расскажи мне пожалуйста вот о чём. Ваши эти образы дьяволов, крылья и остальное. Я понял, что я стану таким же, это понятно. Я хочу знать когда можно, где можно применять этот образ или как правильно сказать, не знаю, дьяволов?
Начав кушать, обдумал, свои слова и добавил.
- Просто тогда, когда на меня и Асию напали в парке, вы появились потом с крыльями, молниями. Но вас же могли увидеть простые люди. Или они этого всего не видят?
Риас.
Я внимательно слушаю его, слегка подавшись вперед. Тот факт, что он сам проявляет любопытство и задает вопросы, говорит мне о его готовности принять новую часть себя больше, чем любые слова о долге. Я ставлю чашку на стол и складываю руки перед собой, переходя в режим объяснения.
- Ты прав, это называется «истинный облик».
Начинаю я спокойным, размеренным тоном.
- Для нас, дьяволов, крылья — это не просто инструмент полета, это проявление нашей сути и магической энергии. В обычном состоянии мы выглядим как люди, чтобы сливаться с толпой. Но когда нам нужно использовать полную мощь или перемещаться с большой скоростью, мы высвобождаем свою демоническую силу, и облик меняется.
Я делаю небольшую паузу, чтобы он успел переварить информацию, и перевожу взгляд на окно, за которым просыпается город.
- Что касается людей... ты задал очень правильный вопрос. Ответ прост: большинство из них просто не способны видеть сверхъестественное. Их разум работает как фильтр. Если обычный человек увидит дьявола с крыльями или вспышку молнии Акено, его мозг попытается интерпретировать это как что-то знакомое — галлюцинацию, игру света или странный порыв ветра. Они видят мир таким, каким он должен быть по их представлениям.
Я снова смотрю на Кои, и в моем взгляде появляется серьезность.
- Однако есть исключения. Маги, люди с особыми способностями или те, кто подвергся сильному воздействию сверхъестественного, могут видеть всё как есть. Именно поэтому мы всё равно соблюдаем осторожность. Мы не разгуливаем в истинном облике посреди торгового центра просто ради забавы. Это вопрос безопасности и секретности нашего мира.
Я слегка улыбаюсь, вспоминая то утро, в парке.
- В то утро нас могли заметить единицы, но мы действовали быстро. После ритуала ты почувствуешь, как эта сила пульсирует внутри тебя. Крылья появятся тогда, когда ты захочешь их вызвать или когда твои эмоции станут слишком сильными, чтобы их сдерживать. Главное — контролировать этот поток.
Я замолчала на мгновение, наблюдая за тем, как он ест.
- Тебя пугает мысль о том, что ты перестанешь быть полностью человеком в плане внешности? Или тебя больше беспокоит возможность быть раскрытым?
Кои.
- Я узнаю, чтобы знать. Значит, ты говоришь крылья дают скорость?
Направляя в рот маленькую порцию риса, чтобы удобнее было говорить, говорю я.
- И нет, меня не пугает эта мысль. Пугает неизвестность обычно. именно поэтому я и спрашиваю обо всём, что мне интересно, тебя. Так как те три книги остались в общежитии и посмотреть есть ли ответ на мой вопрос в них, не было возможности.
Риас.
Я смотрю на него с легким одобрением. Его подход — знать всё, чтобы контролировать ситуацию и избавиться от страха перед неизвестностью — мне очень импонирует. Это рационально, это дисциплинированно. Это черта сильного лидера, даже если он сам сейчас этого не осознаёт.
- Да, скорость — одно из главных преимуществ.
Отвечаю я, чуть подавшись вперед.
- Но не только. Крылья позволяют нам маневрировать в воздухе с точностью, которая недоступна даже самым опытным магам воздуха. Это расширение твоего восприятия пространства. Ты перестанешь быть привязан к земле, и твои стихии обретут новую перспективу. Представь, как изменится твоя атака огнём или водой, если ты сможешь обрушить их сверху, двигаясь быстрее, чем человеческий глаз успевает зафиксировать движение.
Я замечаю, как он упоминает книги в общежитии, и в моей голове тут же всплывает образ этих томов. Я специально подобрала их так, чтобы они дали базу, но не перегрузили его теорией.
- Если хочешь, я могу принести их сюда сегодня днем. Чтобы ты не тратил время на дорогу в общежитие и мог освежить в памяти то, что там написано, перед ритуалом.
Я делаю глоток кофе, чувствуя, как в столовой воцаряется та самая тишина, которую он так ценит. Но теперь эта тишина не кажется мне стеной или пустотой. Она кажется... подготовительной.
- Неизвестность пугает только тех, кто не готов к борьбе. Но ты...
Я чуть прищуриваюсь, глядя на него с легкой, почти незаметной улыбкой.
- …ты слишком упрям, чтобы позволить неизвестности взять верх. Это качество поможет тебе пережить трансформацию. Стать дьяволом — значит перестроить всё своё существо. Больше не будет этого человеческого ощущения хрупкости. Ты почувствуешь силу, которая будет требовать выхода.
Я ставлю чашку на стол с легким стуком.
- Есть ли что-то еще, что тебя беспокоит? Пока мы завтракаем, я готова ответить на любой твой вопрос. Даже на тот, который кажется тебе глупым или слишком личным. Сегодня я твой справочник по миру, в который ты входишь с широко открытыми глазами.
Кои.
- Силу, которая будет требовать выхода...
Повторяю слова Риас. В моих глаза постепенно появляться азарт, но не злость.
- Это то что нужно. и выход будет... Это вопрос времени... Спасибо Риас, ты ответила, сама того не поняв, наверное, на всё что нужно.
Я услышал, как открылась дверь за моей спиной и обернулся. Зашли Акено и Асия переговариваясь о чем-то. За ними молча зашла Конеко. Я встал, повернулся к ним, поклонился и сказал.
- Доброе утро.
Риас.
Акено замолкает на полуслове. Асия замирает с улыбкой на губах. Конеко проходит мимо, не глядя, но её ухо едва заметно дёргается в его сторону.
- Доброе утро, Кои-сан!
Асия вспыхивает радостно, почти подпрыгивая на месте.
Акено склоняет голову, изучая его с ленивым любопытством.
- Надо же. Он встал раньше меня. Запишу день в календарь.
Конеко молча садится за стол и насыпает себе хлопья.
Я откидываюсь на спинку. Наблюдаю, как Асия чуть суетится вокруг него — хочет подлить чай, но помнит вчерашнее. Акено скользит к плите, принимаясь за завтрак для всех. Обычное утро. Почти.
Только Киба сидит ровно и чуть прищурен, и я знаю — он тоже услышал «долг платежом красен». И тоже думает.
Допиваю кофе. Горький, остывший.
- Кои. В шесть вечера я жду тебя в зале. Покажу круги и печати. Вопросы — там.
Встаю, собираю тетрадь.
- А до этого — отдыхай. Гуляй по саду. Читай. Делай что хочешь. Сегодняшний день — твой.
Кои.
- Спасибо Риас. Вопросов не будет. Все ровно мало что пойму. Мне теперь важен только обряд и эти пешки. Хотя один вопрос всё-таки есть. Этот обряд будет проходить в зале? Или каком-то помещении как тренировочный зал со всеми этими барьерами, защитами? Просто интересно стало.
Спросил я полностью довольный утром, сев обратно на стул улыбаясь самому себе.
Риа.
Оборачиваюсь. Его настроение — как солнечный луч после недели грозы. Я не хочу его сбивать, но вопрос серьёзный, и отвечать нужно честно.
- В зале. Не в тренировочном. Барьеры я наложу сама, поверх тех, что уже стоят в поместье. Двойной слой — чтобы демоническая энергия не вышла за пределы комнаты, и чтобы никто снаружи не почувствовал всплеск. А он будет сильный.
Ставлю чашку. Смотрю на него прямо.
- Тренировочный зал — для боя. Ритуал перерождения — это не бой. Это... перезапись. Твоё тело, твоя магия, твоя суть — всё будет перестраиваться через фигуры. Нужна тишина и замкнутое пространство, а не каменные стены с защитой от взрывов.
Чуть прищуриваюсь.
- Хотя в твоём случае, может, и взрывозащита не помешала бы. Восемь пешек одновременно — это не шутка. Особенно с четырьмя стихиями внутри.
Акено ставит передо тобой тарелку с рисом и яйцом. Молча кивает, возвращаясь к плите.
- Но это мои проблемы, не твои. Ты придёшь, встанешь в круг, и я сделаю остальное. Тебе нужно только одно — не сопротивляться.
Кои.
Я рассмеялся. Просто не выдержал.
- Взрывозащита от меня??? Я что настолько опасный теперь для всех вас? Как мощнейшая взрывчатка или бомба?
Риас.
Я смотрю на него, и на мгновение в моей груди что-то сжимается. Этот смех... он такой настоящий, такой живой. После всех этих дней тишины, холода и взаимных упреков, этот звук кажется мне самым ценным, что есть в этом доме.
Я вижу, как Киба первым отводит взгляд, прикрывая улыбку рукой.
- Ну, если ты решишь устроить в зале стихийный шторм в первую же минуту после обращения, то да, ты будешь самой большой проблемой в моей жизни.
Отвечает Киба с легким смешком.
- Ой, какой грозный.
Мурлычет Акено, и в её глазах вспыхивают озорные искорки.
- Надеюсь, твоя «взрывчатка» будет работать только на врагов, а не на мою кухню.
- Кои-сан такой забавный!
Асия тихонько хихикает, прижимая ладони к щекам.
Даже Конеко, которая обычно напоминает ледяную статую, едва заметно дергает уголком губ, продолжая методично жевать свои хлопья.
Я смотрю на них всех, а потом перевожу взгляд на Кои. Моя серьезность медленно тает, сменяясь теплым, почти нежным чувством. Я не могу сдержаться, и сама тихо смеюсь, качая головой.
- Бомба? Возможно. Но помни, что эта «бомба» будет находиться в руках мастера.
Я делаю шаг к нему, остановившись совсем рядом. Теперь, когда он улыбается, его аура больше не давит, она притягивает.
— И вообще, не обольщайся. Если ты действительно решишь что-нибудь взорвать в моем любимом зале... я найду способ заставить тебя отмывать его вручную. Без всякой магии. Только ты, тряпка и очень много мыльной воды.
Я подмигиваю ему, и в этом жесте больше нет президентской строгости — только искреннее желание видеть его таким. Счастливым. Живым.
Кои.
- Риас. Не напугаешь.
Улыбнулся я Риас.
- Я и так помню последствия метеорита, который летел на вас и заставил вас зайти в зал тренировок, когда не хотели меня нормально тренировать.
Риас.
Я замираю, и в голове мгновенно всплывает та картина: грохот, свист рассекаемого воздуха и огромный кусок камня, который снес всё на своем пути, буквально вытесняя нас из коридора в сторону тренировочного зала. Я помню, как в тот момент меня захлестнула смесь ярости и искреннего изумления — никто и никогда не смел так бесцеремонно «приглашать» на тренировку.
Киба негромко кашляет в кулак, стараясь скрыть смешок, а Акено прикрывает глаза, будто снова чувствуя тот жар от летящего на неё метеорита.
- О, этот «подарок» я запомню надолго.
Произношу я, и в моем голосе смешиваются ирония и легкое раздражение, хотя в глазах пляшут искорки.
- Ты тогда решил, что вежливой просьбы недостаточно, и решил буквально затолкнуть нас в зал. Очень... специфический метод убеждения.
Я обвожу взглядом столовую. Солнечный свет заливает комнату, запах свежего риса смешивается с ароматом кофе, а вокруг меня стоят люди, которые неделю назад были в ужасе или недоумении от действий этого парня, а сейчас улыбаются вместе с ним. Атмосфера стала непривычно легкой, почти прозрачной.
Я снова смотрю на Кои. Его уверенность больше не кажется мне дерзостью — теперь это похоже на честность. Он не играет в игры, не пытается казаться кем-то другим.
- Знаешь.
Я чуть склоняю голову, и красные волосы каскадом спадают на плечо.
- Твоя способность превращать любой конфликт в катастрофическое событие — это почти талант. Но сегодня я надеюсь, что ты оставишь метеориты для врагов.
Я делаю шаг назад.
Иди отдыхай или занимайся своими книгами. Я не хочу, чтобы моя «бомба» перегорела от избытка энергии еще до начала ритуала.
Я разворачиваюсь к остальным, но напоследок бросаю через плечо:
- И не забудь про шесть вечера. Опоздаешь хоть на минуту — заставлю пересчитывать все плитки в коридоре.
Кои.
Я встаю со стула, беру тарелку относя её на кухню и вернувшись, обращаясь ко всем сказал
- Спасибо за завтрак. Я тогда пойду изучать участок. Или у вас это называется территория? Вокруг поместья. К обеду подойду
А посмотрев в спину, подходящей к выходу из столовой, Риас сказал.
- Плитки пересчитывать, не так страшно, как добиваться, метеоритом по коридору, тренировки на весь день, от хозяйки этого дома, когда ты через час или полтора сказала достаточно.
И улыбаясь, уйдя в свои мысли, обошёл Риас и вышел из столовой.
Риас.
Я застываю на месте, когда он обходит меня, обдав легким ветерком своего движения. Его слова повисают в воздухе, и я чувствую, как мои щеки начинают гореть. Это не гнев и не смущение от стыда — это какое-то странное, почти забытое чувство, когда кто-то так легко и открыто ставит меня на место, при этом искренне улыбаясь.
Киба издает короткий, сдавленный звук, похожий на смешок, и тут же прикрывает рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Акено тихо, мелодично хихикает, прикрыв ладонью губы.
- Ой-ой, кажется, наша Президент встретила достойного противника в искусстве подколов.
Мурлычет Акено, бросая на меня лукавый взгляд.
Асия выглядит немного растерянной, переводя взгляд с меня на дверь, но в её глазах читается облегчение. Она просто счастлива, что Кои больше не хочет с нами воевать.
Конеко молча доедает хлопья, но я вижу, как её плечи чуть расслабились. Она даже не пытается скрыть легкую, едва заметную полуулыбку.
Я стою в тишине столовой, слушая, как его шаги эхом отдаются в холле, а затем затихают, когда он выходит из поместья. Я медленно выдыхаю и складываю руки на груди, глядя в пустоту перед собой.
- Наглец...
Тихо произношу я, но в моем голосе нет ни капли злости. Только какая-то теплая, почти уютная обреченность.
Я разворачиваюсь к своим слугам. Мое лицо всё еще немного розовое.
- Ну и что вы на меня смотрите?
Я приподнимаю бровь, возвращая себе привычный командный тон, хотя он звучит куда менее убедительно, чем обычно.
- Киба, помоги Акено с посудой. Асия, проверь, всё ли готово в комнате Кои.
Выйдя в гостиную, я подхожу к окну и смотрю, как его высокая фигура удаляется по территории поместья, растворяясь среди зелени сада. Моё сердце бьется чуть быстрее обычного. Он больше не пытается сбежать от нас. Он исследует наш дом. Он принимает нас.
«Добиваться тренировок метеоритом...»
Я тихонько усмехаюсь сама себе и прижимаю ладонь к стеклу.
«Посмотрим, как ты запоешь вечером, когда я заберу твою человеческую хрупкость и превращу тебя в своего дьявола».
Кои.
Я вернулся к обеду.
Обед был замечательным, вкусным и убрав тарелки просто сидели и пили чай беседуя.
Риас.
Я сижу на стуле, наблюдая за тем, как Кои расслабленно ведет беседу с остальными. Видеть его таким — спокойным, интегрированным в наш круг — приносит мне почти физическое облегчение.
Пригубив чай, я ловлю себя на мысли, что эта тишина теперь другая. Она не давит, не разделяет нас стенами. Она объединяет.
- Ты выглядишь довольным.
Замечаю я с легкой улыбкой, глядя на него поверх чашки.
- Надеюсь, территория поместья не показалась тебе слишком скучной для исследователя стихий.
Я чувствую, как напряжение последних дней окончательно уходит, оставляя место тихому предвкушению вечера.
Кои.
- Сейчас допью чай и продолжу гулять там, до вечера. И стихии тут не при чём Риас.
Улыбаюсь я, повернувшись к ней, сидящей за столом, рядом со мной.
- Или что, просто прогулку надо обязательно связывать с чем-то? Ну как книгу – её что нельзя разве просто читать если интересная?
Риас.
Я смотрю на него, и уголки моих губ сами собой ползут вверх. Он прав, и это меня одновременно раздражает и умиляет.
- Нет, не надо.
Отвечаю тихо, покачав головой.
- Просто гуляй.
Я кручу чашку в пальцах.
- Знаешь, не так давно ты говорил, что этот дом — дворец, а не дом. А сейчас ты гуляешь по его территории просто так. Потому что тебе нравится.
Поднимаю на него взгляд.
- Книга, значит... Хорошо. Гуляй, читай. Делай что хочешь. В шесть я пришлю Кибу за тобой.
Отпиваю чай. Горячий, сладкий. Акено сегодня переложила мёда, но я молчу.
- И Кои...
Жду, пока он повернётся.
- Сад на восточной стороне лучше. Там сакура расцвела.
Кои.
- Так этот дом и есть как дворец! Я даже половины его не знаю! Да и участок я обошел меньше чем на половину! Он огромный!
Говорю я, улыбаясь.
- А к шести я сам вернусь. Помню. Это не только вам важно, но и мне.
И допив остатки чая, отнёс кружку на кухню, сказал всем.
- Спасибо за обед.
И вышел из столовой и поместья.
Риас.
Дверь закрывается за ним. Его шаги гулко отдаются по полу холла, потом стихают.
Я сижу неподвижно, обхватив чашку обеими руками. Чай остыл.
- Он сказал «спасибо за обед».
Тихо произносит Асия, словно не веря своим ушам.
- Он сам сказал...
Акено откидывается на спинку стула и задумчиво смотрит в потолок.
- Пять дней он сидел у двери как каменный. Не ел, не разговаривал. А сейчас благодарит за обед и идёт гулять по саду.
Киба молча кивает, вертя пустую чашку в пальцах.
- Он принял решение.
Говорит он негромко.
-Поэтому спокоен.
Конеко встаёт, унося свою посуду. Проходя мимо, бросает одно:
- Сакура. Хорошо придумала.
Я не отвечаю. Смотрю в окно.
Пять дней. Пять дней он сидел на полу, не притронувшись к еде, смотрел сквозь меня как сквозь стены. А я сидела напротив и чувствовала себя пустотой. Аджука проверял нас обоих — и мы оба выдержали. По-разному, но выдержали.
Я поднимаюсь. Собираю чашки. Руки действуют сами, а в голове крутится одна мысль: через несколько часов я перестрою его суть. Восемь пешек. Четыре стихии. Один человек, который называет своё воскрешение экспериментом — и при этом улыбается, когда ест мой рис.
Останавливаюсь у раковины. Вода бежит по пальцам.
- Акено.
- Да?
- Помоги мне с залом. К шести всё должно быть идеально.
Акено встаёт, и я слышу в её голосе улыбку.
- Конечно, президент.
Кои.
Примерно без пяти минут шесть, я зашел в поместье. Киба с Риас о чём-то переговаривались в гостиной, и я кивнул им.
- Я готов.
Риас.
Я смотрю на него. Рубашка чуть помята, волосы выбились из хвоста, на щеке — след от травинки. Он гулял. Просто гулял.
Киваю Кибе. Тот уходит в сторону столовой.
- Хорошо. Идём.
Иду впереди, не оглядываясь. Коридор, поворот, лестница вниз. Знакомый маршрут к залу тренировок, но сегодня — другая дверь.
Останавливаюсь. Открываю.
Зал небольшой. Круглый, каменные стены, без окон. В центре — магический круг, уже нанесённый мелом и кровью. Восемь пешек вписаны по периметру, каждая — отдельный узор из рун. Печати на стенах мерцают тусклым красным светом. Воздух плотный, тяжёлый, пахнет озоном и чем-то древним.
- Войди.
Встаю у края круга. Не внутри. Снаружи.
- Это не тренировочный зал. Здесь нет барьеров от взрывов. Только печати удержания и тишина. Когда начнётся ритуал, ты не сможешь выйти из круга, пока я не закончу. Я тоже не смогу остановиться на середине.
Смотрю ему в глаза.
- Последний шанс. Вопросы?
Кои.
Я оглядел помещение. Круглое, небольшое, без мебели вообще.
- Куда встать мне?
После этого в зал заходят все остальные. Молча распределяются по кругу вызвав свои демонические сущности.
Риас тоже вызвала свою сущность и ответив мне, начала готовить первую пешку.
Риас.
Крылья раскрываются за спиной — чёрные, с багряным отливом, тьма клубится у кончиков перьев. Печати на стенах вспыхивают ярче, откликаясь на мою силу.
- В центр круга. На знак пешки.
Вижу, как Киба встаёт у северной стены, Конеко — у южной. Акено занимает место слева, её молнии тихо потрескивают в ладонях. Асия — справа, с зелёным свечением.
Все молчат. Это правильно. Ритуал не терпит слов.
Беру первую пешку. Маленькая, чёрная, тяжёлая — будто в руке камень, нагретый на солнце. Восемь таких лежат передо мной на камне. Восемь кусков чужой воли, которые через несколько минут станут частью его.
Опускаюсь на колено у края круга. Протягиваю пешку к первой руне. Та начинает пульсировать.
- Кои. Сними рубашку. Татуировка на спине должна быть открыта.
Жду. Смотрю на его спину — чёрная звезда ветров, четыре символа стихий по краям. Эта метка — ключ. Через неё я буду вплетать фигуры в его магическую структуру.
Кои.
Снимаю рубашку, бросаю её за пределы круга стоя спиной к Риас.
Впервые обнажаю спину сам. На спине, во всю спину, рисунок. Черная звезда ветров с рунами стихий: огня, воды, земли, воздуха, по кругу. Сразу, за пределами каждого из основных четырех лучей звезды ветров.
Стою, жду первую фигуру.
Риас.
Я замираю на мгновение, глядя на его спину. Рисунок поражает своей точностью и мощью — черная звезда ветров выглядит не просто как татуировка, а как живой магический чертеж, впечатанный в кожу. Я чувствую, как от символов стихий исходит едва уловимая вибрация, резонирующая с атмосферой зала.
«Так вот как выглядит источник его силы...»
Проносится в голове. Эта геометрия идеальна для того, что я собираюсь сделать.
Я медленно выдыхаю, концентрируя всю свою волю. Мои глаза вспыхивают алым, а вокруг пальцев начинают танцевать искры Силы Разрушения, но я тщательно сдерживаю их, чтобы они не повредили кожу Кои. Мне нужна не разруха, а интеграция.
Я аккуратно касаюсь первой пешкой звезды ветров. Как только холодный камень соприкасается с его кожей, я резко вливаю в него поток своей демонической энергии.
— Первая...
Шепчу я.
Пешка вспыхивает ослепительным багряным светом и буквально впитывается в его тело, проваливаясь сквозь кожу прямо в магический узел стихии. В этот момент по залу проходит мощный импульс, от которого стены слегка вздрагивают, а крылья моих слуг непроизвольно раскрываются шире.
Волна проходит по залу, и я чувствую, как волосы шевелятся от неё. Конеко чуть переступает с ноги на ногу. Акено сжимает кулаки.
Я чувствую первый толчок — его человеческая природа впервые сталкивается с инородной, плотной силой дьявола. Я не отстраняюсь, удерживая связь, чтобы процесс прошел плавнее.
- Терпи. Это только начало.
Кои.
Первая фигура. Почувствовал, как что-то начинает вливаться в меня. Боль не большая. Чувствую, как от во мне или от меня распространилась волна. Жду вторую фигуру.
Риас.
Я не отвожу взгляда от его спины. Звезда ветров ни как не проявляет себя, словно просто втянула первую пешку в себя.
Беру вторую пешку.
Прикладываю к симметричной точке, левее первого луча. Вливаю силу.
- Вторая.
Пешка проваливается в кожу. Ещё один импульс — сильнее. Камень под моими коленями вибрирует.
И тут я замечаю кое-что. Его плечи. Они чуть дрогнули. Совсем чуть-чуть — так, что любой другой не заметил бы. Но я вижу.
Не останавливаю ритуал. Нельзя. Но замедляю поток на полсекунды, давая его телу выдохнуть.
Пальцы касаются его спины — легко, кончиками, прямо у основания шеи. Не печать, не заклинание. Просто прикосновение.
- Дыши. Медленнее.
Убираю руку. Беру третью пешку.
Кои.
Вторая фигура. И опять волна или во мне. Сильнее. Не много вздрогнул. По мне как будто что-то разливается. Внутри меня.
Риас.
Я внимательно слежу за каждым миллиметром его кожи. Странно. Магический оттиск на его спине остается абсолютно неподвижным, словно он не впитывает силу, а просто пропускает её сквозь себя, как идеальный проводник. Обычно при таком количестве пешек тело начинает реагировать — кожа краснеет, руны вспыхивают, энергия ищет выход.
Но Кои... он принимает всё это в абсолютной тишине. Только лёгкое вздрагивание плеч выдаёт то, что внутри него сейчас происходит настоящий шторм.
Я чувствую эту волну, исходящую от него. Она становится плотнее, тяжелее. Это уже не просто всплеск энергии, это похоже на то, как если бы в комнате внезапно повысилось давление. Мои крылья непроизвольно прижимаются к спине.
Что он чувствует? Почему нет внешнего отклика?»
Проносится в голове. Это начинает меня беспокоить. Если энергия не проявляется снаружи, значит, она скапливается где-то глубоко внутри, сжимаясь в пружину.
Я не имею права останавливаться. Если я прерву поток сейчас, эта спрессованная сила может просто разорвать его изнутри.
Я беру третью пешку. Мои пальцы слегка дрожат от напряжения.
- Третья...
Прикладываю её к следующей точке. Вливаю демоническую мощь резким, уверенным толчком. Теперь я не просто касаюсь кожи — я буквально вжимаю фигуру в его суть, стараясь направить поток так, чтобы он распределился равномерно по всему телу.
- Держись, Кои. Не пытайся подавить это. Просто позволь силе течь.
Кои.
Начинает сжечь то ли кровь, то ли что-то иное. Не сильно. Третья фигура. Волна сильнее разлилась. Чувствую это. Продолжаю стоять.
Риас.
Третья волна бьёт в меня, как порыв горячего ветра. Мои волосы отбрасывает назад. За спиной слышу, как Акено делает полшага назад — инстинктивно, непроизвольно.
Я смотрю на его спину. Звезда ветров. Чёрная, неподвижная, будто нарисованная чернилами на бумаге. Никакого свечения. Никакой реакции. Три пешки уже внутри него, а татуировка лежит мёртвым рисунком.
Это неправильно.
При обращении обычного человека фигура вспыхивает на коже, руны вплетаются в узор, тело реагирует — температура, свечение, дрожь. У Кои — ничего. Словно я бросаю камни в колодец и не слышу, как они достигают дна.
Но волны... волны идут от него всё сильнее. Значит, что-то происходит. Где-то глубоко, там, куда я не вижу.
Четвёртая пешка. Вливаю силу.
- Четвёртая.
Пешка тонет в коже. Импульс — самый сильный из четырёх. Печати на стенах мигают, реагируя на всплеск. Конеко упирается ногой в пол.
Половина.
Мои ладони влажные. Не от усталости — от концентрации. Четыре пешки внутри, четыре осталось. Самое сложное впереди — последние фигуры всегда идут тяжелее, потому что тело начинает сопротивляться инородной силе.
Беру пятую.
- Кои. Половина позади.
Не жду ответа. Прикладываю пешку.
Кои.
Пятая фигура. Больно. Не много больно. Как будто что-то рвется внутри меня и зашивается обратно. Опять волна от меня. Стою. Не двигаюсь. Терплю. Я сам этого хотел.
Риас.
Его спина дрогнула. Едва заметно — только мышцы вдоль позвоночника. Но я увидела.
Пять пешек. Звезда по-прежнему мертва. Чёрные линии лежат на коже, как татуировка. Никакого отклика.
Это пугает меня больше, чем если бы он кричал.
Шестая. Прикладываю. Вливаю силу — жёстче, чем прежде. Хочу пробить эту тишину, хочу увидеть хоть что-то на его коже.
- Шестая.
Пешка уходит в тело. Волна бьёт по залу — Асия качается назад. Печати на стенах трещат, но держат.
Две осталось.
Кои.
Шестая фигура и начинает жечь.
Сильно.
Как будто заглотил поток лавы.
Режет в районе лопаток. Чувствую, как по спине, после волны, пробежал пот между лопаток.
Риас.
Я вижу, как по его коже между лопатками скатываются капли пота. Его дыхание стало тяжелее, мышцы напряжены до предела, но он не издаёт ни единого звука. Эта стойкость... она почти пугает. Любой другой на его месте уже бы кричал или упал на колени, потому что шестая пешка — это точка перелома, когда тело начинает отторгать демоническую суть.
Я смотрю на звезду ветров. Всё та же неподвижная чернота. Ни вспышки, ни одного мерцания. Эта татуировка словно поглощает всё, что я в неё вливаю, не оставляя следа на поверхности. Это противоречит всей логике магии: внутри него бушует пожар, волны энергии сносят всё на своём пути, а внешняя оболочка остаётся холодной и безмолвной.
Он не просто терпит... он сжимает эту силу внутри себя».
Осознаю я с внезапным трепетом. Если он не выпускает энергию через руны, значит, он создаёт внутри своего тела невероятное давление. Одна ошибка, один сбой в моем ритме — и этот внутренний коллапс может стать фатальным.
Я чувствую, как воздух вокруг нас начинает вибрировать. Мои крылья раскрываются на максимум, создавая вокруг нас защитный кокон из багровой энергии, чтобы стабилизировать пространство.
Беру седьмую пешку. Предпоследнюю.
Мои пальцы касаются его кожи. Теперь она обжигающе горячая, почти как раскалённый металл. Я чувствую этот жар даже сквозь свою магию.
- Седьмая...
Шепчу я, и мой голос звучит непривычно напряжённо.
Я вливаю силу максимально плавно, стараясь не спровоцировать новый взрыв. Пешка исчезает в теле с глухим, почти физическим звуком, который слышат все присутствующие в зале.
Семь из восьми. Мы на грани.
Кои.
Седьмая пешка. Кровь начинает пульсировать. Или уже не кровь, а что-то раскалённое.
Глаза. Начинает жечь. В них что-то меняется. Но что не знаю. Я не теряю зрение. Просто что-то в них меняется.
Волна.
Очередная.
Риас:
Седьмая волна ударяет по залу, как таран. Печати на стенах трещат — одна из них гаснет и вспыхивает снова. Я чувствую, как пол под моими коленями вибрирует мелкой дрожью.
Его спина мокрая. Пот стекает по позвоночнику, собираясь в ложбинке поясницы. Мышцы каменные, напряжённые до предела. Но он стоит. Не шатается, не падает, не издаёт ни звука.
И звезда — мёртвая. Чёрная. Глухая.
Семь пешек внутри него, а рисунок на спине лежит на коже, как нарисованный чернилами на бумаге. Я никогда такого не видела. Никогда. Когда я обращала Иссея, каждая фигура вспыхивала, руны вплетались в его плоть, тело реагировало светом, теплом, звуком. У Кои — ничего. Словно я бросаю камни в бездонный колодец.
Но волны... волны становятся всё тяжелее. Эта последняя была такой плотной, что у меня заложило уши.
Я смотрю на его затылок. Волосы прилипли к шее. И мне вдруг становится по-настоящему страшно. Не за ритуал — за него. Потому что я не понимаю, что происходит внутри. Я не вижу. Не чувствую. Не контролирую. Я слепа, а он стоит спиной ко мне и молчит.
Последняя пешка. Восьмая.
Беру её. Она обжигает пальцы — раскалённая от его собственного тепла, передавшегося через кожу. Я сжимаю её крепче.
- Кои.
Мой голос звучит хрипло. Я сглатываю.
- Последняя. Будет хуже всех предыдущих.
Не жду ответа. Прикладываю пешку к центру звезды — туда, где сходятся все лучи. Туда, где четыре стихии встречаются друг с другом.
Вливаю силу. Всю, что осталась. Без оглядки, без плавности — одним мощным, сокрушительным потоком.
- Восьмая.
Пешка проваливается в кожу, и я чувствую, как мои пальцы проникают глубже, чем должны — будто его тело втягивает их внутрь, в эту чёрную, молчащую бездну.
Кои.
Восьмая. Как будто меня покрыли чем-то раскалённым, и я сам полностью стал раскалённым.
Глаза режет. Жжёт. Не больно. Но чувствительно.
Область лопаток. Как будто медленно и с удовольствием прожигают.
Пот на спине становится обильнее.
Волна от меня ещё мощнее. Я это чувствую.
Не больно. Горячо. Очень. Все жжёт. Горит внутри меня, но не огнём, лавой. Которая двигается по всему телу
Риас.
Восьмая волна обрушивается на нас с такой силой, что я чувствую, как воздух в зале на мгновение становится плотным, почти осязаемым. Меня отбрасывает на шаг назад, крылья рефлекторно раскрываются, чтобы сохранить равновесие. Акено и Киба синхронно сжимают зубы, удерживая позиции, а Асия прикрывает рот ладонью, глядя на него с тревогой.
Я замираю. Тишина, наступившая после всплеска, кажется оглушительной.
Я не двигаюсь. Не смею подойти. Смотрю на его спину — и моё сердце пропускает удар. Снова эта чёрная звезда. Снова эта абсолютная, пугающая неподвижность рун. Восемь пешек. Целый отряд, сосредоточенный в одном человеке. По всем законам магии он должен был либо вспыхнуть, либо разлететься на куски, либо хотя бы начать светиться от переизбытка силы. Но он просто стоит.
Молчит. Не шевелится.
Я вижу, как по его спине струится пот, как тяжело вздымаются его лопатки. Я чувствую исходящий от него жар даже на расстоянии — сухой, тяжёлый зной, который заполняет всё пространство зала. Это не просто тепло тела, это радиация силы, которая не нашла выхода наружу и теперь спрессована внутри него в какой-то невероятный, плотный комок.
«Что ты такое, Кои?»
Думаю я, и в моей голове вспыхивает смесь восторга и первобытного страха. Я создала дьявола с силой восьми пешек, но почему-то кажется, что я только что заперла в одной комнате с собой спящего вулкана.
Вдруг я замечаю странную деталь. В самом центре зала, там, где Кои стоит на каменном полу, начинает происходить что-то необычное. Пыль и мел от магического круга не просто разлетаются от волны — они начинают медленно вращаться вокруг его ног, образуя идеальный, крошечный вихрь, который затягивает в себя всё лишнее.
Я медленно опускаю руки, позволяя багровому сиянию моих крыльев погаснуть.
— Это... конец?
- Тихо спрашиваю я, хотя сама не знаю ответа. Мой голос звучит почти шепотом в этой звенящей тишине.
Я продолжаю смотреть на него, ожидая любого знака: слова, движения или того момента, когда эта чёрная звезда наконец решит заговорить.
Кои.
Падаю на одно колено. Рукой опираюсь на него, чтобы не упасть дальше.
Выдерживаю. Держусь. И за моей спиной вспыхивают не просто крылья, а огромные рубиновые крылья. Плотные. Цвета как тёмный рубин.
Я их чувствую. Ощущаю. Понимаю какие они.
Все видят это. Риас, Киба, Конеко, Асия, Акено. Видят меня, стоящего на одном колене с огромными крыльями за спиной.
И потом волна от меня. Девятая. Настолько сильная, что их всех разбрасывает сильно по стенам этого круглого зала. Никто не смог устоять на ногах.
Риас.
Я замираю, не в силах отвести взгляд. Рубиновое сияние заполняет зал, окрашивая всё вокруг в цвет крови и драгоценных камней. Эти крылья... они слишком массивные, слишком плотные для обычного дьявола.
- Невероятно...
Выдыхает Киба, его глаза расширены от шока.
- Такие огромные...
Шепчет Асия, прижимая руки к груди.
- Монстр.
Коротко бросает Конеко, но в её голосе слышится не презрение, а признание силы.
- Ой-ой, кажется, наш мальчик стал совсем особенным
Протягивает Акено с предвкушением.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле. Я смотрю на него — на одного из самых сильных существ, которых я когда-либо создавала. Но не успеваю я сделать и шага, как воздух вокруг него сжимается в точку и взрывается.
Девятая волна.
Удар сбивает меня с ног мгновенно. Я лечу назад, врезаясь спиной в каменную стену с глухим стуком. Воздух выбивает из легких. Слышу, как рядом с грохотом приземляются остальные — Киба, Акено, Конеко и Асия. Все мы разбросаны по кругу, как тряпичные куклы.
Я тяжело дышу, пытаясь подняться, и смотрю вперед. В центре зала, среди осевшей пыли, остаётся только он.
Кои.
- Вы ранены?
Все слышат мой голос, все. Но не от меня. Голос одновременно заполняет все пространство в помещении.
Риас.
Его голос звучит отовсюду. Не из его рта — от стен, от пола, от самого воздуха. Словно зал стал его гортанью.
Я сижу, привалившись к каменной стене. Спина ноет. Левое плечо саднит — видимо, ударилась при столкновении. Крылья сложены за спиной, дрожат мелкой дрожью.
- Нет. Ушиблась спина и плечо. Ничего серьёзного. Печати удержания приняли основной удар.
- Киба поднимается первым, отряхивая пыль с брюк. Его левая рука прижата к рёбрам.
- Рёбра. Думаю, трещина в двух. Рукоять меча впечаталась в бок при ударе. Это заживёт к утру.
Акено стоит у противоположной стены, придерживая правый локоть левой рукой. Её хвост покачивается за спиной — рефлекторно, от боли.
- Правый локоть. Вывих или сильный ушиб, не поняла пока. И рассадила затылок — камень не самый мягкий материал для приземления. Но кости целы.
Конеко сидит на полу, обхватив колени. Её уши прижаты к голове, хвост обвил ногу.
- Левое запястье. Треснуло. Больно. Но терпимо.
Асия молчит. Она сидит у дальней стены, обеими ладонями прижав их к груди. Зелёное свечение уже мерцает вокруг её пальцев — она готовится лечить, не дожидаясь команды.
Кои.
- Асия?
В ответ тишина.
- АСИЯ?
Опять тишина.
Я, упираясь рукой о колено поднимаюсь. Вместе с крыльями. Не складывая, не убирая их. Медленным шагом подхожу к ней.
Опускаюсь перед ней на одно колено. Смотрю на неё. Рука светится. Дышит.
Подкладываю руку ей под голову, не много поворачиваю её. Смотрю ей в глаза. Сознания нет. Она без сознания. Но жива.
- Асия без сознания! Жива. Без сознания. Помогите!
Опускаю второе колено. Не много повернув Асию на полу, опускаю её голову, прямо у стены, себе на колени и убираю прядь волос её с её лица.
Риас.
Я поднимаюсь. Спина кричит, левое плечо ноет, но ноги держат. Вижу, как Киба уже рвётся к нему, и останавливаю его одним жестом — стой.
Иду к нему. К Асии. Быстрее, чем нужно. Мои крылья сложены за спиной, но руки дрожат.
Он стоит перед ней на обоих коленях. Рубиновые крылья за спиной — огромные, тяжёлые, плотные — касаются пола. Его рука у неё под головой. Он убирает прядь волос с её лица.
И я чувствую это. Укол. Не ревность — нет. Сейчас не до этого. Но что-то острое, быстрое, как царапина. Он держит её голову на своих коленях. Он пришёл к ней первым. Позвал её по имени дважды. Голосом, который заполнил весь зал.
Опускаюсь рядом. Слева от него. Колени — на холодный камень.
- Отойди. Дай мне.
Мои пальцы уже светятся — мягким, тёплым багровым. Я кладу ладонь на лоб Асии. Тёплая. Дышит. Ровно, но поверхностно. Зрачки расширены, реакция на свет вялая.
- Простой обморок. Сотрясение от ударной волны. Она самая хрупкая из нас всех.
Говорю это ему. Не себе. Ему — потому что он смотрит на меня и ждёт.
- Киба, принеси воды. Акено — барьер вокруг неё, тихий, без молний.
Пальцы скользят по виску Асии, вливая демоническую энергию — мягко, осторожно, капля за каплей. Не исцеление, а поддержка. Помочь телу прийти в себя.
- Она очнётся через несколько минут. Ничего опасного.
Поднимаю взгляд на него. На его крылья. На его лицо.
- Ты звал её. Голосом, который звучал отовсюду.
Я отвожу глаза обратно к Асии.
- Ты не мог знать, что она самая уязвимая. Это моя вина. Я должна была поставить её дальше от центра.
Асия вздрагивает. Веки дёргаются. Тихий стон.
- Асия. Ты слышишь меня? Это Риас. Ты в безопасности.
Кои.
- Я звал бы любого из вас, если бы кто-то не отозвался. Я понял, что вы пострадали от последней волны, но не знал на сколько сильно.
Отвечаю я и меня слышит Риас и медленно подходящие Конеко и Акено. Киба ушел за водой.
Я не отпуская голову Асии со своих колен. Но и не мешаю Риас.
Асия приоткрывает глаза.
- Как ты, Асия?
Спросил я медленно и слышу, как в зал зашёл Киба с стаканом воды.
Риас.
Я чувствую, как напряжение в зале начинает медленно спадать, хотя воздух всё ещё вибрирует от его присутствия. Его слова о том, что он звал бы любого, звучат искренне, но я ловлю себя на том, что всё равно смотрю на то, как бережно он придерживает голову Асии. Эта его новая, почти пугающая мощь странным образом сочетается с этой мягкостью.
Асия медленно моргает, фокусируя взгляд. Она выглядит растерянной, её зрачки постепенно сужаются, и она переводит взгляд с меня на Кои. Когда он спрашивает, как она, она не отвечает сразу — просто тихо выдыхает и едва заметно кивает, прижимаясь щекой к его колену, словно ища опору после того хаоса, что произошёл.
- Всё хорошо...
Едва слышно шепчет она, её голос всё ещё слабый.
- Просто... всё так громко было.
Киба подходит к нам, осторожно ставя стакан с водой на пол рядом с нами. Он смотрит на рубиновые крылья Кои с профессиональным интересом воина, но в его глазах читается глубокое уважение.
- Вода здесь.
Спокойно говорит Киба.
Я аккуратно помогаю Асии приподняться, чтобы она могла попить и подаю ей воду. Мои пальцы случайно касаются руки Кои, и я снова чувствую этот жар — теперь он не обжигающий, а глубокий, ровный, как тепло от огромного камина в зимнюю ночь.
- Ты всё ещё не убрал крылья.
Замечаю я, поднимая на него взгляд. Мой голос теперь звучит более уверенно, возвращаясь к привычной зрелости президента клуба.
- Ты чувствуешь их? Они кажутся... слишком тяжёлыми для обычного новообращённого. Даже для того, в ком восемь пешек.
Я медленно поднимаюсь на ноги, отряхивая форму от пыли. Конеко и Акено стоят совсем рядом. Акено с любопытством разглядывает переливы рубина на его крыльях, а Конеко всё ещё хмурится, прижимая повреждённое запястье.
- Теперь ты официально часть моей семьи, Кои. Хотя, кажется, ты решил войти в неё с ноги, разнеся мой зал в щепки.
На моих губах появляется лёгкая, почти дразнящая улыбка, хотя в глубине души я всё ещё пытаюсь осознать масштаб того, что произошло.
Кои.
- Да, не убрал, было не до этого. Извини.
Говорю я, сидя рядом с Асией, которую облокотили на стену аккуратно.
- Чувствую крылья прекрасно, каждый миллиметр их и даже точнее.
И медленно расправляю крылья на самый максимум, а потом очень медленно их складываю.
- И каждого из всех вас теперь чувствую. И по отдельности и как единое целое.
Потом поворачиваюсь к Асии и говорю ей, облокотившейся на стену.
- Прости, я не знал, что ты не пострадаешь. И не надо говорить, что ни чего страшного. Пострадали все. Но ты потеряла сознание. Видимо из-за девятой волны.
Риас.
Я встала, слушаю, как он извиняется перед Асией. Перед Асией — не передо мной. Хотя это я провела ритуал. Это я вложила в него восемь пешек. Это мой зал, мои печати, моя ответственность.
Но он извиняется перед ней. И делает это так... серьёзно. Без позы, без вызова. Просто — прости.
Асия смотрит на него снизу вверх. Её глаза ещё немного стеклянные, но она уже приходит в себя. Она открывает рот, чтобы, наверное, сказать именно то, что он просил не говорить. Но ловит себя и закрывает. Кивает.
Я присаживаюсь рядом. На корточки. Не на колени — на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне.
- Ты чувствуешь нас всех. Это связь слуги и хозяина. Нормально. Но девятая волна — нет. Восемь пешек дают восемь всплесков при обращении. По одной на фигуру. Девятой быть не должно.
Смотрю на него. На его крылья — сложенные, но всё ещё огромные, рубиновые, плотные. Таких крыльев я никогда не видела у новообращённого. Никогда.
- Кои. Что была за девятая волна?
Мой голос тихий, ровный. Без давления. Но вопрос висит в воздухе, как клинок.
Кои.
Поворачиваюсь к Риас и отвечаю спокойно, вздохнув.
- Я не знаю. Я про волны даже не знал. Думал эти волны от меня и по мне проходят. А оказалось от меня и на вас.
Риас.
Я слушаю его ответ, и внутри меня борются два чувства: облегчение от того, что это не было осознанной атакой, и глубокое недоумение тактика. То, что он даже не заметил воздействия своей силы на окружающих, говорит о пугающем разрыве между его восприятием и реальностью.
- Ты считал это внутренним процессом...
Тихо повторяю я, почти про себя.
- Значит, твоя структура настолько эффективно поглощает излишки, что ты даже не почувствовал, как они вырываются наружу.
Я медленно поднимаюсь, отряхивая платье. Взгляд перемещается с Асии, которая теперь чувствует себя лучше, на рубиновые крылья за его спиной. Теперь я понимаю, почему они такие плотные. Они не просто орган полёта, они — своего рода клапан, который принял на себя всю ту нагрузку, что должна была разорвать его тело.
- Это объясняет, почему татуировка не среагировала. Вся энергия ушла не в руны стихий, а в создание новой сути. Прямо в эти крылья.
Я делаю шаг ближе. Мои глаза внимательно изучают его лицо.
- Ты только что совершил невозможное, Кои. Восемь пешек в одном теле обычно делают из человека либо безумца, либо живую бомбу. Но ты... ты просто извинился перед Асией и спросил, всё ли в порядке.
Я слегка наклоняю голову набок, и в моём голосе проскальзывает тень прежней дразнящей интонации, хотя тревога всё ещё никуда не ушла.
- Надеюсь, ты не планируешь проверять свою силу таким образом каждую неделю? Мой бюджет на ремонт поместья не бесконечен, даже если я наследница Гремори.
Кои.
- Риас! Я бы извинился перед любым из вас, если бы любой из вас был бы на месте Асии. И моя вина в том, что она была без сознания!
Резко поворачиваю голову смотря Риас в глаза.
Услышав про ремонт, я усмехнулся. В моих глазах загорелось ненадолго пламя, которое я не скрывал и уже спокойно сказал, разминая шею движениями головы.
- Поверь на слово, мне есть на ком проверить силу. И твой дом от этого точно не пострадает.
Риас.
Я невольно вздрагиваю от резкости его поворота. Этот взгляд... в нём больше нет той отстранённости или холодного долга. Теперь в нём горит что-то живое, мощное и совершенно непредсказуемое. Когда в его глазах вспыхивает пламя, я чувствую, как по моей коже пробегает мороз, несмотря на жар, исходящий от него.
- Не будь так строг к себе.
Отвечаю я, смягчая тон и глядя ему прямо в глаза. Мой голос возвращается к спокойному, почти обволакивающему звучанию.
- Ты не мог знать пределов своей силы в момент перерождения. Ни один дьявол, даже чистокровный, не обладает полным контролем над собой в секунду, когда его суть меняется.
Я наблюдаю за тем, как он разминает шею, и ловлю себя на мысли, что этот жест выглядит пугающе естественно для хищника, который только что осознал свою истинную мощь. Его слова о том, что ему есть на ком проверить силу, заставляют меня прищуриться.
«На ком?»
Проносится у меня в голове. Мой ум тактика тут же начинает перебирать варианты. Падшие? Другие маги? Или кто-то, о ком я даже не подозреваю?
Я медленно выпрямляюсь и складываю руки на груди, возвращая себе осанку президента клуба. Мои крылья за спиной слегка шевелятся, отражая рубиновый свет его собственных.
— Звучит как вызов.
С легкой, почти одобрительной улыбкой говорю я.
- Мне нравится эта уверенность. Но помни: теперь ты не просто одиночка с даром стихий. Ты — часть моего отряда. И если ты решишь отправиться на «проверку силы», я хочу знать, с кем именно ты собираешься сражаться.
Я перевожу взгляд на Асию, которая уже окончательно пришла в себя и с благодарностью смотрит на Кои, а затем снова возвращаюсь к нему.
- И раз уж ты так переживаешь о состоянии Асии... может быть, поможешь ей подняться? Теперь, когда ты контролируешь свои волны, думаю, ты сможешь сделать это аккуратно.
Кои.
- Ты права, это и будет вызов. Ответный вызов.
Говорю я и смотрю просто вдаль помещения, мимо Киба и Конеко.
- Но знать тебе не обязательно подробности. Пока что.
С наслаждением закрываю глаза и очень медленно вдыхаю воздух хищно улыбаясь.
- Как не знали подробностей все остальные члены семьи твоей, что ты решила меня спасать от смерти человеческой.
Повернувшись к Асии и открыв глаза, я спросил у неё.
- Тебя отнести в гостиную или просто помочь дойти? Скажи честно пожалуйста.
Риас.
Я замираю, когда он упоминает моё решение спасти его. Его слова бьют по той самой точке, с которой всё началось — о моём высокомерии, о том, что я решила за него, не спросив согласия. Эта хищная улыбка и медленный вдох... он больше не тот раненый человек, которого я нашла на пустыре. Он стал кем-то гораздо более опасным и при этом удивительно честным в своей силе.
Он всё ещё помнит. И он использует это, чтобы напомнить мне о моих границах»
Думаю я, чувствуя, как внутри смешиваются раздражение и странное восхищение. Он не просто принял мою помощь, он переварил её и превратил в оружие.
Я складываю руки на груди, глядя, как он переключает всё своё внимание на Асию. Его тон мгновенно меняется с вызывающего на заботливый, и эта резкая смена настроения сбивает с толку даже меня. Я вижу, как Асия смущенно краснеет, глядя на него своими огромными глазами.
- Я.… я думаю, смогу дойти, если ты просто поддержишь меня за руку.
Тихо отвечает Асия, робко улыбаясь. Она выглядит такой маленькой и хрупкой рядом с его рубиновыми крыльями.
- Спасибо большое, Кои-сан.
Я наблюдаю за ними, и в груди снова вспыхивает эта маленькая, колючая искорка. Ревность? Возможно. Но скорее это чувство потери контроля. Я создала этого дьявола, я дала ему силу восьми пешек, но он всё равно остаётся загадкой, которую я не могу разгадать до конца.
- Что ж, раз ты так настаиваешь на своей секретности в отношении «ответных вызовов», я временно приму эти правила игры.
Говорю я, делая шаг назад и освобождая им дорогу.
- Но не забывай, Кои: в этой семье принято делиться проблемами до того, как они превращаются в руины.
Я перевожу взгляд на Кибу и Конеко, которые всё ещё стоят в стороне, переваривая произошедшее.
Кои.
Я встаю с колен, выпрямляюсь, подаю Асии руку и медленно притягиваю её к себе. Не сильно. Обняв легонько её за плечи, мы сделали несколько шагов в сторону Риас.
- Риас, если всё закончилось, мы можем идти. Вы все пострадали.
Обвожу взглядом всех, придерживая смутившуюся Асию
- Вам бы отдохнуть хотя бы в гостиной. Там места, думаю, всем хватит. И да, Риас. Я помню, что я твой жених.
Риас.
Я смотрю на него. На его руку на плече Асии. На то, как она прижимается к нему, смущённая и благодарная одновременно. И слышу последнюю фразу.
Щёки горят.
- Хорошо. Идём.
Разворачиваюсь к двери, пряча лицо. Сердце колотится глупо, по-девичьи, и я злюсь на себя за это.
- Киба, проверь печати. Конеко, запястье покажешь в гостиной. Акено, локоть.
Иду к выходу, не оборачиваясь. Но у двери замедляю шаг.
- И да. Я тоже помню.
Кои.
Мы пришли, не спеша, в гостиную.
Я помог Асии устроится на диване. Киба помог Конеко и Акено.
Риас сама села в кресло.
Остались стоять и пока что не садились, только я и Киба.
Я посмотрел на окно, наблюдая какая за окном погода. И подошел к окну.
Риас.
Я откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. В гостиной наконец-то воцарилась тишина, но это была уже не та гнетущая тишина, что была, между нами, раньше, а какая-то новая, общая. Мы все только что прошли через нечто невероятное, и этот общий опыт связал нас крепче любых клятв.
Я наблюдаю за тем, как Кои подходит к окну. Его силуэт на фоне заходящего солнца выглядит иначе — теперь в нём чувствуется вес, плотность силы, которую он несёт в себе. Даже сейчас, когда он просто смотрит на улицу, я кожей ощущаю его присутствие в комнате. Он больше не сливается с фоном, он стал центром притяжения.
Асия тихонько вздыхает на диване, Акено с задумчивым видом массирует локоть, а Конеко молча жуёт какую-то сладость, которую успела достать из кармана. Киба всё ещё стоит, сохраняя бдительность, но его взгляд тоже время от времени возвращается к Кои.
«Он так спокойно смотрит на мир...»
Думаю я, и на моём лице появляется мягкая, почти незаметная улыбка.
«Словно всё, что произошло в зале — взрывы, рубиновые крылья и девятая волна — было всего лишь разминкой перед настоящим началом».
Я медленно поднимаю руку и поправляю прядь своих алых волос, глядя на его спину.
- Погода сегодня необычайно спокойная, не находишь?
Негромко произношу я, нарушая тишину. Мой голос звучит мягко, почти лениво.
- Словно природа сама решила дать нам передышку перед тем, как ты начнёшь искать тех, на ком решил проверить свою силу.
Кои.
Медленно поворачиваюсь, лениво, к Риас, становясь спиной к окну, за которым был вечер и закат.
Я сложил крылья, но не убирал их.
- Не нам Риас. И ни мне.
Риас.
Его слова повисают в тишине гостиной. Я смотрю на него — спиной к закату, силуэт в обрамлении тёплого света, сложенные рубиновые крылья за спиной. Он стоит так, будто родился с ними.
Я медленно откидываюсь в кресле.
- Не нам.
Повторяю, я тихо, пробуя эти слова на вкус.
- Значит, передышка не для нас. А для кого?
Я не жду ответа — вижу по его лицу, что не получу его. Не сейчас.
Мой взгляд скользит по комнате. Асия уже задрёмывает на диване, прислонившись к подушке. Конеко свернулась клубком в углу, прижав повреждённое запястье к груди. Акено сидит с закрытыми глазами, но я знаю — она не спит, слушает. Киба стоит у стены, скрестив руки, и смотрит в окно мимо Кои.
- Ладно.
Я встаю с кресла. Медленно. Тело ноет после удара о стену, но я не показываю этого.
- Тогда хотя бы сядь. Ты только что принял восемь пешек и произвёл девять волн. Если ты сейчас скажешь, что прекрасно себя чувствуешь, я не поверю.
Я подхожу к нему. Близко. Ближе, чем нужно. Смотрю снизу вверх — он выше меня.
- И перестань стоять у окна, как часовой. Ты больше не один.
Кои.
- Я знаю, что я не один и что мы теперь и разделены и вместе одновременно, по-другому я не могу сказать, просто не знаю, как сказать.
Сказал я, тепло улыбаясь Риас, но при этом в моих глазах загорелся огонь.
- Скажи мне, как знатная дьяволица, которая многое знает, по сравнению со мной. Если кого-то превращают в дьявола, сами дьяволы, не простые, а какая ни будь знать, высокого звания, они это чувствуют? Ну просто понимают, что у кого-то появился новый член в семействе или в отряде?
Риас.
Я смотрю в его глаза, в которых снова пляшет этот огонь, и чувствую, как между нами натягивается невидимая нить. Его слова о том, что мы «разделены и вместе одновременно», звучат странно, но в них есть какая-то глубокая, почти философская правда. Он признает нашу связь, но не позволяет ей стереть свою индивидуальность.
Я медленно выпрямляюсь, возвращая себе серьезный, наставнический тон, хотя в глубине души мне нравится, что он обращается ко мне за знаниями, признавая мой статус.
- Ответ зависит от масштаба события и чувствительности того, кто наблюдает.
Начинаю говорить я.
- В обычном случае, если какой-нибудь дворянин среднего звена обращает слугу в тишине своего подвала, мир об этом не узнает. Это локальный всплеск энергии, который быстро затухает.
Я делаю шаг к нему, и мой голос становится чуть тише, серьезнее.
- Но твой случай... Кои, ты не просто «стал дьяволом». Ты принял восемь пешек разом. Это был не ритуал, это был магический взрыв. Девять волн силы, которые сотрясли поместье и, скорее всего, пробили несколько слоев моих барьеров. Для любого высокопоставленного дьявола в этом городе или даже в соседнем районе это выглядело как вспышка сверхновой в ночном небе.
Я пристально смотрю на него, пытаясь понять, к чему он ведет этот вопрос.
- Так что отвечая на твой вопрос: да. Те, кто обладает достаточной силой и чувствительностью, определенно почувствовали это. Они могли не знать точно, кто и где это сделал, но они почувствовали рождение чего-то... аномального. Очень мощного.
Я слегка прищуриваюсь.
- Почему ты спрашиваешь? Ты боишься привлечь ненужное внимание или... тебя беспокоит, что кто-то конкретный мог это заметить?
Кои.
Я улыбаюсь, сначала просто кладу руку на плечо Риас. Потом в моих глазах появляется азарт.
- Уже заметили. И я этого ждал.
Убираю руку с плеча Риас. Лениво подхожу к двери выхода из усадьбы, открываю дверь, выхожу. Раскрываю на полную свои крылья и полной грудью вдыхаю воздух.
Конеко, Асия, Акено, Киба, Риас, конечно, почувствовали, как я расправил крылья, стоя перед открытой дверью поместья.
Риас.
Его рука на моем плече на мгновение кажется раскаленным клеймом. Этот азарт в глазах... он больше не просит разрешения быть сильным. Он заявляет свои права на этот мир.
Когда дверь за ним распахивается и он расправляет крылья, по поместью проносится невидимый гул. Это не магический удар, а чистая, концентрированная декларация присутствия. Воздух вокруг нас буквально сгущается, вибрируя от этого рубинового резонанса.
Я замираю, глядя на его широкую спину. Внутри меня вспыхивает что-то острое, почти первобытное. Это не просто гордость хозяйки своим слугой. Это трепет перед хищником, который только что вышел на охоту и даже не счел нужным предупредить стаю.
- Самоуверенный...
Шепчу я, и мои губы растягиваются в предвкушающей улыбке.
Я чувствую, как Акено за моей спиной тихонько хихикает, а Киба напрягается, словно инстинктивно готовый следовать за ним в бой. Я не останавливаю его. Вместо этого я медленно раскрываю свои собственные крылья, позволяя багровому сиянию смешаться с его рубиновым светом в дверном проеме.
- Что ж, посмотрим, кто рискнет первым подойти к этому вулкану.
Кои.
- Риас, я всё слышу, я больше не человек и не наполовину дьявол.
Рассмеялся я, отойдя от порога, выйдя на пару шагов из усадьбы, давая выйти остальным, которые почувствовали меня так, как чувствуют друг друга.
Риас.
Его смех раскатывается по вечернему воздуху, и я чувствую, как он вибрирует в моей груди — не через уши, а через связь. Через ту нить, которая теперь протянута, между нами, как между мной и остальными.
Я выхожу следом. Вечерний ветер подхватывает мои волосы, и последние лучи заката ложатся на крылья — его рубиновые и мои багровые. Они переливаются в одном спектре, и это выглядит так, будто мы принадлежим одному пламени.
- Я знаю, что слышал.
Говорю я, проходя мимо него и останавливаясь рядом.
- Именно поэтому я шептала, а не молчала.
За спиной слышны шаги. Киба выходит первым, скрестив руки, его взгляд профессионально сканирует периметр. Потом Акено, потирающая локоть, но с живым интересом во взгляде. Конеко молча проскальзывает мимо и садится на ступеньки, свернувшись клубком. Асия выходит последней, всё ещё бледная, но держится на ногах.
Я смотрю на него. Он стоит перед поместьем, крылья раскрыты, грудь полна воздуха, лицо обращено к небу. Выглядит так, будто впервые за всю жизнь может дышать полной грудью.
- Знаешь
Говорю я негромко, не отводя взгляда от горизонта, где солнце уже почти коснулось деревьев.
Когда я обращала Асию, она плакала. Когда обращала Конеко — та пыталась меня ударить. Киба просто сказал «спасибо». Акено улыбнулась. А ты вышел на крыльцо и расправил крылья, как будто вернулся домой.
Я поворачиваю голову и смотрю на него снизу вверх.
- Ты говорил, что любишь тишину. Так вот, сейчас ты её нарушаешь на весь район. И тебе это нравится.
Кои.
- А кое кому это не понравится это сейчас.
И очень медленно на моём лице расплывается широкая и хищная улыбка. В глазах начинает плясать пламя. Это не видят те, кто стоит за спиной, но чувствуют через семейную связь.
Я приседаю и просто срываюсь с места вверх настолько быстро, что поднимается небольшая пыль на том месте, где я стоял.
Вот я стоял перед всеми и просто через пол секунды меня уже нет. Только пыль, поднятая моим рывком, медленно оседает.
Риас:
Пыль ещё оседает, а я уже смотрю в пустое место, где он только что стоял. Мгновение. Он исчез за мгновение.
Через связь я чувствую его — удаляющуюся точку рубинового света, стремительную, как падающая звезда, только направленную вверх. И эту хищную радость, которая пульсирует в ней, как второе сердцебиение.
За спиной слышу резкий выдох Кибы. Акено тихо цокает языком. Конеко молча жуёт, но её уши прижаты.
- Он что, просто...
Начинает Асия растерянно.
- Да.
Обрываю я.
- Просто ушёл.
Я стою и смотрю в небо, туда, где растворился его силуэт на фоне догорающего заката. Ветер треплет волосы. Пыль ложится на туфли.
Внутри — странная смесь гордости и раздражения. Он даже не обернулся. Просто сорвался, как выпущенная стрела, и ушёл. К кому-то. К тем, кого он ждёт.
- Риас?
Окликает Киба.
- Не преследуем.
Отвечаю я, не оборачиваясь.
Он не убегает. Он идёт воевать.
Я сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони.
- И, если он это делает в первый вечер после ритуала... значит, либо он безрассуден, либо действительно знает, с чем имеет дело.
Чувствую через связь, как его азарт разгорается сильнее. Он уже далеко. И он счастлив.
- Пусть.
Тихо говорю я себе, но знают все.
Если вернётся целым — буду ругать. Если раненым — лечить.
Разворачиваюсь к остальным.
- Всем внутрь. Отдыхаем. Сегодня ночью... я хочу чувствовать, что он возвращается.
Кои.
- Да не ушел я, вы еще по плачьте!
Слышат все меня через семейную связь.
Поднимают голову. Где-то очень высоко, за пределами барьера, небо тёмное. Не такое как все остальное небо.
Риас.
Я резко вскидываю голову, задрав подбородок так высоко, что волосы почти касаются лопаток. Мои глаза расширяются, когда я вижу это... Это не просто магия. Это не просто всплеск силы. Там, в вышине, он буквально переписывает законы природы, превращая ночное небо в свой личный холст.
Я чувствую эту симфонию. Она бьёт по моим чувствам волнами: ледяной холод сменяется обжигающим жаром, яростный вихрь переходит в глухой рокот земли, и всё это сплетается в единый, безупречный ритм. Это больше не хаотичные удары метеоритами или ледяные стены. Это искусство. Чистое, высокомерное и абсолютно неоспоримое.
И вдруг я чувствую, как внутри меня что-то щелкает. Та самая часть меня, которая не хочет быть просто «доброй старшей сестрой» или «заботливым президентом». Моя кровь — кровь клана Гремори, наследницы Разрушения. Моя гордость. Моё стремление к абсолютному доминированию и величию.
Я чувствую, как мои собственные крылья непроизвольно распахиваются шире, а вокруг моих пальцев начинают с треском вспыхивать маленькие сферы алого света — Сила Разрушения, которая откликается на этот вызов.
— Ах ты... наглый, самоуверенный мальчишка...
Мой голос больше не мягкий. Он вибрирует от опасной смеси гнева и дикого, почти экстатического восторга. Я смотрю вверх, и в моих глазах вспыхивает тот самый холодный блеск наследницы одного из величайших домов Преисподней.
Я не чувствую тревоги. Я чувствую азарт. Он решил устроить шоу? Он решил показать, на что способен его «ансамбль»?
- Ты думаешь, что одна симфония делает тебя маэстро, Кои?!
Кричу я в небо, зная, что он слышит меня через связь.
- Не смей забывать, чье имя ты носишь в своем контракте!
Я резко взмываю вверх вслед за ним, не заботясь о плавности. Я пробиваю воздух с такой скоростью, что за мной тянется шлейф багровых искр. Я не иду его спасать или проверять. Я иду туда, чтобы напомнить ему, кто здесь Хозяйка.
Кои.
- Риас, аккуратнее!
Слышат все через семейную связь мой смех, азарт, и веселую ярость.
Мимо Риас, навстречу ей, в вихре стихий, я проношусь с кем-то в сторону усадьбы. Сверху вниз.
Почти достигнув голов Киба, Конеко, Асии и Акено, вихрь со мной и кем-то еще изменил траекторию и просто пронесся над деревьями.
Риас.
Я едва успеваю затормозить в воздухе, когда он проносится мимо — вихрь огня, ветра и льда, а внутри него кто-то ещё. Кто-то живой. Я чувствую это — чужое присутствие, чужой страх, чужую ауру.
Он пронёсся в метре от меня. Вихрь задел край моего крыла, и меня развернуло на сто восемьдесят градусов.
- Кои!!
Но его уже нет. Только рёв стихий над деревьями и ошарашенные лица внизу. Конеко прижала уши. Асия вцепилась в перила. Киба выхватил меч. Акено застыла с протянутой рукой.
Я разворачиваюсь и пикирую следом.
- Он кого-то поймал
Бросаю я приземляющимся.
- Кто-то был в барьере.
Кои.
- За барьером, Риас! Это уже со мной мы ворвались сюда.
Все слышат мой яростный и азартный голос в бою, через нашу семейную связь.
Риас пытается угнаться за мной, но только летит в одно место, траектория меняется. То вправо, то влево, то вверх, то опять над деревьями.
Меня и кого-то ещё просто не видно в этом водовороте стихий. Движениями головы не реально уследить за нами. Глаза Киба, Конеко, Акено, Асии еле успевают отслеживать это. Риас пытается нагнать вихрь стихий, но просто постоянно понимает, что там куда должен он продолжить полёт, его уже нет. Вихрь стихий непредсказуемо менял направление.
Риас.
Я рванула вправо — там, где он был секунду назад. Пусто. Только рябь воздуха и запах озона.
Рывок влево. Опоздала. Вихрь уже над деревьями. Потом вниз и над деревьями, ломает ветки, как сухие спички.
Вверх. Ноги толкают воздух, крылья бьют с такой силой, что за мной тянется багровый след. Я вижу его — вижу этот проклятый водоворот огня и льда — и в следующее мгновение его уже нет. Он ушёл вниз. К деревьям. Нет, опять вверх.
- Да стой ты!!
Через связь я чувствую его — этот азарт, эту дикую радость хищника, который загнал добычу. И ещё кого-то. Чужое присутствие внутри вихря. Перепуганное. Живое.
Я закладываю крутой вираж, и меня едва не разворачивает боковым порывом ветра от его следа. Сердце колотится. Дыхание сбилось. Я не могу его поймать. Он двигается так, будто воздух — это его собственное тело, а я пытаюсь схватить дым руками.
Внизу слышу голос Кибы.
- Президент, он ведёт его по кругу! Радиус не меняется!
Круг. Он водит круги над поместьем. Играет.
Я зависаю в воздухе, тяжело дыша. Пот стекает по виску. Мои крылья дрожат от напряжения, но я не опускаю их.
- Кои!
Кричу я в ночь, и мой голос звенит от смеси ярости и чего-то, что я не хочу называть.
- Если ты ещё хоть раз поменяешь направление, я клянусь — когда ты приземлишься, я лично...
Не заканчиваю. Потому что чувствую через связь — он смеётся. Надо мной. Над моей погоней. Над тем, что я, наследница Гремори, не могу поймать собственного слугу, которому меньше часа от роду.
Я опускаюсь на землю рядом с остальными. Приземляюсь не грациозно — просто падаю на ступени и хватаюсь за перила.
- Пусть тешится.
Выдавливаю я, задыхаясь.
- Он загоняет добычу в круг. Это не побег. Это охота.
Я вытираю пот со лба тыльной стороной ладони и поднимаю глаза к небу, туда, где бушует его стихийный вихрь.
- Но, когда он закончит..., мы поговорим.
Кои.
- Круг, случайность.
Неожиданно, летя кубарем, крича и весь объятый пламенем, которое очень сильно ревет, как от метеорита, пронесся мимо Риас, Киба, Акено, Асии и Конеко Падший. Не просто Падший, а сильный.
- Извините, вырвался.
Услышали мой азарт все и с не меньшей скоростью, следом за падшим, пронёсся я в вихре стихий.
Догнав ревущего в огне Падшего, вихрь поглотил его и начал носиться по всему небу и над кронами деревьев, в случайных направлениях, абсолютно непредсказуемо.
Риас.
Падший проносится мимо меня — ревущее, пылающее нечто, и я успеваю увидеть лишь перекошенное лицо и светящиеся крылья, которые трещат, тлея на концах. Жар бьёт по щекам, и я отшатываюсь, прикрывая лицо рукой.
А следом — вихрь. Он сносит меня с ног, просто проходя мимо. Я падаю на колени на ступенях, и мои волосы взметаются вверх, путаясь в багровых прядях.
- Вырвался?!
Хриплю я в пустоту.
- Ты извиняешься?!
Поднимаю голову. Небо надо мной превратилось в безумие — огонь, лёд, камень и ветер сплетаются в один гигантский хаотический узор, который рвётся из стороны в сторону, как раненый зверь. Внутри этого водоворота — два силуэта. Один горит. Другой охотится.
Я стою на коленях и смотрю вверх. Сердце бьётся где-то в горле.
Киба стоит неподвижно, стиснув рукоять меча так, что костяшки побелели. Его глаза лихорадочно мечутся, пытаясь вычислить траекторию, но каждый раз промахиваются на секунду. Он стискивает зубы — не от страха. От профессиональной досады. Он воин, и он понимает: этот бой ему не принадлежит.
— Он быстрее, чем я думал.
Бормочет Киба.
- Намного быстрее.
Акено прижимает ладонь к груди. Её глаза широко раскрыты, зрачки дрожат. Молнии на кончиках пальцев вспыхивают и гаснут сами по себе, как нервный тик. Она смотрит на небо, и на её губах медленно расцветает улыбка — не та привычная, дразнящая, а другая. Жадная. Голодная.
- Какой страшный мальчик.
Шепчет она, и её голос дрожит.
- Какой... прекрасный, страшный мальчик.
Конеко сидит на ступенях, обхватив колени здоровой рукой. Уши прижаты к голове. Хвост обвился вокруг запястья — повреждённого, и она не замечает боли. Она не смотрит на небо. Она смотрит в землю, и её маленькое тело мелко-мелко дрожит.
- Слишком громко.
Говорит она тихо, почти без интонации.
- Слишком много. Сильно.
Она поднимает голову, и в золотых глазах — не страх. Узнавание. Она видела такую силу раньше. У другого дракона.
Асия стоит у перил, прижав ладони к щекам. Её глаза блестят — то ли от слёз, то ли от отсветов пламени в небе. Крестик на её груди пульсирует тёплым светом, откликаясь на чужую боль — боль того, кто горит внутри вихря. Она открывает рот, закрывает. Снова открывает.
- Он же... он же живой там, внутри?
Спрашивает она, и её голос срывается на последний слог.
- Кои-сан не убьёт его? Правда?
А я стою на коленях и смотрю вверх. Мои крылья раскрыты, и Сила Разрушения пульсирует по краям пальцев мелкими алыми искрами, словно отвечает на его мощь собственным резонансом. Во рту — привкус крови и озона.
Я злюсь. Я горжусь. Я боюсь. И больше всего — больше всего — я хочу быть там, наверху, рядом с ним. Не потому, что он мой слуга. Не потому, что он мой жених. А потому что эта картина — рубиновый дьявол, играющий с падшим ангелом, как кошка с мышью — это самое прекрасное и самое пугающее, что я видела за всю свою долгую жизнь.
Кои.
- Убью, Асия. Я ждал этого. Долг платежом красив.
Услышали все меня, наблюдая за тем, как носится мой вихрь по всему небу.
Из вихря вырывается в ужасе Падший и просто летит в сторону Риас и остальных.
Но не успевает приблизиться, потому что между крыльцом, где все стояли и летящим на него падшим материализуется длинная и острая льдина и срываясь с места летит навстречу падшему.
Она просто, как нож масло, прошивает падшего насквозь, войдя точно в череп и выйдя через низ позвоночника.
Риас.
Слова Кои об убийстве эхом отдаются в сознании, холодные и окончательные. В них нет жажды крови ради забавы, только сухая, почти математическая справедливость. «Долг платежом красив» — эта фраза теперь обретает истинный, кровавый смысл.
Мы все замираем, когда из хаоса стихий вылетает Падший. Он больше не боец, он — обломок существа, перепуганный и обгоревший, который в слепом отчаянии пытается найти спасение или хотя бы щит в нас. Его лицо искажено таким первобытным ужасом, что на мгновение мне становится почти жаль его.
А затем происходит это.
Воздух перед нами внезапно кристаллизуется. Без подготовки, без замаха, прямо из пустоты рождается гранёный ледяной стержень. Он не просто появляется — он выстреливает с силой гидравлического пресса. Звук разрываемой плоти и хруст костей раздаются отчетливо, почти интимно в наступившей тишине.
Падший даже не успевает вскрикнуть. Льдина проходит сквозь него с хирургической точностью: вход в темя, выход через копчик. Тело замирает в воздухе, насаженное на этот прозрачный кол, как насекомое на булавку энтомолога. Капли чёрной крови медленно стекают по льду, окрашивая его в грязный пурпурный цвет.
Меч в руке Киба замирает в миллиметре от обнажения. Он смотрит на идеальную траекторию удара и сглатывает. Как фехтовальщик, он ценит точность, но такая абсолютная, мгновенная ликвидация цели вызывает у него внутренний трепет. Он понимает, что Кои даже не смотрел на цель — он просто знал, где она будет через секунду.
Акено делает медленный вдох, и её зрачки расширяются. Она видит не смерть, а торжество воли. Её взгляд перемещается с трупа на небо, где вихрь стихий замер и медленно приближался. В её глазах вспыхивает опасный огонек — она видит в Кои силу, которая не просит прощения и не ищет оправданий. Это завораживает её до дрожи в пальцах.
Конеко не двигается. Она смотрит на труп, насаженный на льдину, и её глаза становятся абсолютно пустыми. Не от страха — от узнавания. Она видела эту точность раньше. У другого. Того, кто тоже не разбирался в полумерах.
Она медленно поднимает ладонь — здоровую — и сжимает её в кулак. Потом разжимает. И тихо, так тихо, что слышит только она сама, произносит:
- Восемь пешек.
Это не вопрос. Это констатация.
Асия закрывает рот обеими ладонями. Её плечи вздрагивают — не от зрелища, а от слов Кои, которые всё ещё звенят у неё в голове. «Убью». Он сказал это так же спокойно, как спрашивал, дойти ли ей до гостиной. Она отворачивается от тела и смотрит на свои руки. Крестик на груди потухает — чужая боль погасла вместе с жизнью падшего.
- Он... он ведь защищал нас.
Шепчет Асия, и в её голосе нет осуждения. Только растерянность ребёнка, который впервые увидел, что защита может выглядеть так.
Киба убирает меч в ножны. Движение отточенное, механическое. Он смотрит на льдину — на идеальный угол проникновения, на отсутствие брызг, на хирургическую чистоту убийства. Его лицо каменеет.
- Он не смотрел.
Говорит Киба ровно.
- Он даже не смотрел на цель. Летел в вихре и материализовал ледяной снаряд по памяти. По ощущению. Это не талант. Это война. Как будто уже воевал раньше.
Акено стоит неподвижно. Молнии на пальцах погасли. Она смотрит, как чёрная кровь медленно стекает по льду, и впервые за вечер на её лице нет ни ухмылки, ни любопытства. Только голое, обнажённое понимание.
- Долг платежом красен.
Повторяет она слова Кои, и её голос звучит глухо.
- Значит, вот что ты имел в виду.
Она поворачивается к Риас.
- Президент. Он ждал этого падшего. С самого начала.
Я стою на ступенях и смотрю, как тело падшего медленно сползает с льдины. Чёрная кровь собирается у основания в лужу, которая отражает последние отблески заката. Пахнет озоном и горелым мясом.
Я не чувствую жалости. Падший проник на мою территорию, в мой дом, где лежала раненая Асия. Он получил ровно то, что заслужил.
Но я смотрю не на труп. Я смотрю на небо, где стих вихрь. И впервые за вечер задаю себе вопрос, который боялась задавать: если он способен на такое через час после рождения — на что он будет способен через месяц?
- Занесите тело внутрь,
Говорю я, и мой голос звучит ровно, без единой трещины.
- Киба, барьер на периметр. Акено — следы чужой ауры за пределами поместья. Конеко — к Соне, пусть проверит, нет ли ещё одного.
Кои.
Я опустился спокойно перед теми, кто теперь для меня семья, не убирая крылья. Стихий больше не было рядом со мной и вокруг меня.
- Да, Акено. Ты права. Я ждал его. Вы не добили того, кто пронзил меня, это был он. Долг отдан.
Ответил я Акено и поворачиваюсь к Риас.
- Риас. Ты была виновата в том, что спасла меня не дав выбор жить или умереть. Но кто тебя с подвиг сделать это? Он.
Показываю я на Падшего который начал растворяться.
- Можете не заносить. Он исчезнет. И кроме него никого в округе нету.
Говорю я Кибе.
Затем опять повернувшись к Риас, говорю ей, смотря на неё.
- Больше ты не виновата, в том, что спасла меня тогда, на пустыре, за городом. Тот, кто с подвиг тебя оставить меня без выбора, твоими действиями - мёртв. Долг отдан.
Риас.
Я стою неподвижно, глядя в его глаза. Весь мой гнев, всё это раздражение от его самоуверенности и попыток играть в одиночку — всё это внезапно испаряется, оставляя после себя звенящую пустоту и странное, щемящее чувство в груди.
Я помню тот вечер на пустыре. Помню холод его кожи и то, как отчаянно я пыталась вернуть его к жизни, не зная, что делаю это против его воли. Всё это время я несла в себе этот груз — осознание того, что я лишила его последнего права выбора. И сейчас он... он просто так снимает это с моих плеч.
Мои крылья медленно складываются за спиной. Я делаю шаг к нему, и мой голос звучит непривычно тихо, почти надломлено, теряя всю свою властность.
- Ты... ты действительно простил меня?
Я смотрю на него, и в моих глазах больше нет строгости президента или гордости наследницы. Только искренность.
- Я думала, что этот долг останется, между нами, навсегда. Что ты будешь ненавидеть меня за то, что я навязала тебе эту жизнь.
Я медленно поднимаю руку и осторожно касаюсь его предплечья, словно проверяя, настоящий ли он, не исчезнет ли сейчас.
- Спасибо, Кои. Теперь... теперь мне кажется, что я могу дышать так же свободно, как ты сегодня в небе.
Киба облегченно выдыхает и убирает руку с рукояти меча. Он смотрит на растворяющиеся останки падшего, а затем на Кои. В его взгляде появляется новое, глубокое уважение. Он понимает, что этот парень только что закрыл самую болезненную страницу своей новой жизни.
- Справедливость была восстановлена.
Говорит Киба спокойным, одобрительным тоном.
- Теперь ты действительно один из нас. Без призраков за спиной.
Акено прищуривается, наблюдая за тем, как Риас касается Кои. В её взгляде мелькает тень ревности, но она тут же сменяется мягкой, почти понимающей улыбкой. Она видит, как изменилась атмосфера между ними — напряжение сменилось чем-то гораздо более глубоким и интимным.
- Какая драматичная развязка.
Мурлычет она, хотя в голосе слышны искренние нотки.
- Сначала ты пугаешь нас своей мощью, а потом оказываешься таким... благородным. Это делает тебя ещё более притягательным, Кои-кун.
Конеко наконец отрывается от земли и медленно поднимается на ноги. Она не смотрит на Кои, её взгляд прикован к месту, где только что был падший. Её лицо остается бесстрастным, но в золотистых глазах читается глубокое, почти экзистенциальное облегчение. Она больше не чувствует той опасной, вибрирующей пустоты, которая исходила от него последние несколько минут.
- Хорошо, что ты это сделал.
Говорит она своим обычным тихим, монотонным голосом.
- Теперь в доме станет тише.
Она подходит к Кои и, прежде чем он успевает среагировать, коротко и крепко сжимает его ладонь своей маленькой рукой. Это её способ сказать «спасибо» и «добро пожаловать в семью» без лишних слов. Затем она так же быстро отпускает его и отходит к Асии, чтобы проверить, не слишком ли та напугана.
Я всё ещё держу его за предплечье, и чувствую, как тепло его кожи передаётся мне. Слова о том, что я больше не виновата, эхом отдаются в моем сердце. Я закрываю глаза на секунду, позволяя себе просто выдохнуть всё то напряжение, которое копилось во мне с того самого вечера на пустыре.
Когда я открываю глаза, в них больше нет ни тени той властной наследницы. Я смотрю на него с нежностью и какой-то новой, почти детской открытостью. Я чувствую, что, между нами, только что рухнула стена, которую мы оба строили из гордости и взаимных обид.
- Значит, теперь мы начинаем с чистого листа?
Тихо спрашиваю я, и на моих губах появляется мягкая, искренняя улыбка.
Я медленно убираю руку с его плеча, но не отхожу ни на шаг. Я чувствую, как за моей спиной Акено замерла в ожидании, как Киба расслабился. Весь мой отряд сейчас смотрит на нас двоих, и я понимаю, что этот момент стал точкой невозврата. Мы больше не просто «хозяйка и слуга» или «жених по закону».
Я вдруг осознаю, что стою перед ним почти беззащитная в своих чувствах, и это пугает меня меньше всего на свете.
- Пойдём в дом, Кои. Ты сегодня достаточно натерпелся и.… натерпел других. Тебе нужно восстановиться. И на этот раз.
Я лукаво прищуриваюсь, возвращая себе капельку привычного игривого тона.
Я не буду заставлять тебя пересчитывать плитки в зале. Хотя... если ты захочешь рассказать подробнее об этом вашем «танце» в небе, я готова послушать тебя даже за чаем.
Кои. По аниме аниме Старшая школа DxD High School
© Copyright: Алексей Карповский, 2026
Свидетельство о публикации №226092600048
Свидетельство о публикации №226092600048
Рецензии