Котам можно всё. Глава двадцать первая

ГЛАВА 21. ПРОЗРЕНИЕ

Нет, я не стала рыдать, раздувая обиду до непомерно огромного объема. И в отчаянии заламывать руки из-за того, что все оказалось не так, как мне виделось сквозь радужные очки – тоже не стала. Давно пора перестать питать иллюзии. До добра это никогда не доводило. Может Никита назвал меня своей девушкой чисто случайно? Просто оговорился. С кем не бывает. Или просто не захотел вдаваться в подробности перед толпой охранников, которым по большому счету без разницы, кто чья девушка.. Им вообще плевать, кто кому кем приходится, лишь бы исправно платили на кассе… Обижаться я должна только на саму себя. Выдавать желаемое за действительное, возомнить, что этот компьютерный гений – тот самый «принц на белом коне», или «рыцарь без страха и упрека», только потому что он помог мне в торговом центре доказать свою невиновность и подчистил записи с камер… Как это глупо. И помог ли он мне на самом деле? Может в гораздо большей степени этот ушлый тип помогал самому себе? Спасал собственную шкуру. Или свой хвост, как говорит мой кот. Ведь Никиту тоже могли обвинить в краже товара, лишь потому, что он имел неосторожность находиться рядом со мной и моим пушистым-распушистым, сразу заявившим, что во всем виноват только Громов. Для последнего, вероятно, это заявление было громом среди ясного неба. Вот и пришлось ему напрягаться, отгавкиваясь от охранников ТЦ, прицепившихся по надуманному предлогу.  И именно поэтому ему понадобилось спешно подчищать видео с камер. Но и тут он не упустил случая хайпануть. Может парень вообще никакой не системный администратор, работающий на известную компанию, а обыкновенный хакер, наделавший кучу дел и, к тому же, скрывающийся от полиции в съемной квартире. Теперь понятно, почему он не стал быковать перед соседями, когда те пообещали вызвать представителей правопорядка. Зато вовсю быковал передо мной, запугивая невероятно раздутыми счетами за ремонт, понимая, что ни в какую полицию идиотка, помешавшаяся на котах, обращаться не станет.

Я не стала рыдать, оплакивая собственную глупость и доверчивость, а занялась воскресной уборкой, решив применить на практике одной мне известный действенный прием, «лайфхак», как говорят «тик-токеры». Чтобы отключились мозги, раз за разом прокручивающие травмирующие события, подобно заезженной виниловой пластинке, надо чем-нибудь занять руки. Вот эти самые руки я и задействовала, включив на полную мощность пылесос, разогнавший слишком умничающих котов по самым дальним углам моей двухкомнатной квартиры.

– Вот чем ее не устраивает робот-пылесос, спокойненько ползающий по паласу и не трогающий абсолютно ничьих пушистых хвостов? – Выговаривал Сеймур, восседая на комоде между лампой под розовым шелковым абажуром и статуэткой черной кошки, грациозно изогнувшей свой тонкий хвост вопросительным знаком. – Ну, и что, что робот плохо собирает шерсть. Нашла тоже причину. По мне, так с шерстью ковер пушнее будет, звукоизоляцию усилит, чтобы грохот с Громовской квартиры потише звучал, пока он там мышь белую мебелью пригрохнуть старается. – Бухтел кот. – А мышка-то эта вообще не ему была предназначена, а Снежинке – кошке его нынешней. Я специально беленькую заказывал – такой же масти, как ее будущая хозяйка…

– Постой-ка, Сеймур. – Я даже бросила елозить пылесосной щеткой по ковру и выключила агрегат, глотающий пыль вместе с бантиками, разбросанными котом по всей квартире, настолько меня заинтересовали кошачьи откровения. – Помнится, ты говорил, что кошку, которую ты послал к Никите, зовут Багира.

– Багира – это оперативный псевдоним. – Пояснил мне Сеймур. – А имя у нее Снежинка, или Снежка, если по-простому.
– А почему ты говоришь, что она белая?

– Белая? Хм. Когда это я такое сказал?

– Только что.

– Да, нет. Ты, мама, что-то путаешь. Тебе послышалось. Пылесос уж дюже громко завывал. – Начал темнить кот. – Ты просто не расслышала.

– Я слышала то, что слышала. – Настаивала я, медленно начиная прозревать. Как я была слепа все это время. В моем мозгу уже должно было намертво впечататься: коты ничего зазря не делают. Всему есть своя цель. – Ты сказал, что мышка той же масти, что и ее будущая хозяйка. То есть, белая. – Пригвоздила я кота суровым не знающим жалости взглядом.

– Да не говорил я «масти». Что ты выдумываешь? Я сказал, что будущая хозяйка будет ее пасти. Мышку пасти по квартире. Мышка уж больно мелкая и худосочная. Такую только на один зуб. Такую надо выкормить до более крупных размеров. А если время от времени выпасать ее… в холодильнике, например, то растолстеет она в самые сжатые сроки. Ну, ты, мать, совсем не соображаешь в мышиных хвостиках… Давай лучше загадки загадывать. Сто одежек и все без застежек…

– Сеймур. – Призвала я, чувствуя, что начинаю терять терпение. – Сейчас же все рассказывай. Не считай меня за идиотку. Я прекрасно помню твои эксперименты с черной краской. Не в нашей ли ванной ты перекрасил белую кошечку?

– А если и так? – После продолжительной паузы пошел в наступление кот. – А если кошечка сама попросила? Потому что весь район обклеен объявлениями о розыске подопытной белой кошки? Я должен был оставить даму в опасности? Какой я после этого джентльмен? Ур-ру.

– Рассказывай. – Потребовала я, обратив взор на честные-пречестные кошачьи глаза, похожие на два янтарных озера, в которых плескалась тревога, и не было никаких чертей. – Рассказывай. Только правду и ничего, кроме правды.

И кот рассказал.