Котам можно всё. Глава двадцать третья

ГЛАВА 23. БЕЗ ВАРИАНТОВ

Этот олух Никита где-то там внизу в своей съемной квартире воевал с одной единственной мышью, гоняя ее из гостиной в спальню, из спальни на кухню, где довольно громко гремел металлической посудой: кастрюлями, ложками, поварешками. Звякал и стеклом с керамикой. Что-то там разбивалось, падали табуретки, двигался стол, хлопали двери. Весь этот шум и гам сбивал меня с мысли, не давая выстроить логичный и действенный план противоборства заговорщикам, поставившим целью, ни много, ни мало, – отнять у всех разумных животных способности мыслить и говорить. А нас людей – лишить братьев по разуму, которых давние мечтатели прошлого предполагали найти где-то в иных мирах на просторах Вселенной, даже не представляя, что искать надо гораздо ближе. В собственных квартирах, например.

В своей же квартире я металась, как тигр в клетке, нервно меряя шагами диагональ гостиной и рассуждала вслух. Говорила и говорила без умолку, наверное, два часа кряду. Мои разумные коты: распушистый Сеймур и полосатый диверсант Диккенс Лапин, – сидели на диване, как два солдата по стойке смирно – лапа к лапе, и, время от времени, вставляли в мою речь пару уточняющих реплик.

– Если в деле замешаны мясные корпорации, – говорила я, – мало просто уничтожать их лаборатории одну за другой. Надо отключить источники их финансирования и найти управляющий центр. Только прижав к ногтю их руководителей, у нас есть шанс остановить это безумство.

– Мы и сами это понимаем. – Поднял на меня взгляд Дик. Его округлая мордочка со стоящими, точно локаторы, ушками, была серьезней некуда. Буква «М» печатью лежала на лбу. Усы топорщились антеннами, умные глаза цвета болота горели праведным огнем. – Только как найдешь этот самый центр? В миллионном городе, где полно заброшенных предприятий и недостроенных долгостроев?

– Мы прочесываем, конечно, кое-какие особо подозрительные места, но наши возможности не безграничны. – Добавил Сеймур.

– Я не поверю, что полиция не в курсе, какие дела творятся у них под носом. Наверняка стражи порядка не раз и не два ловили этих биотеррористов. – Предположила я. В моей голове не укладывалось, что кто-то из полицейских может прикрывать преступный синдикат, ведущий исследования и разрабатывающий препараты для подавления разума. Ведь никто не даст гарантии, что подобная пилюля, будь она действительно разработана, не будет действовать аналогичным образом и на людей, лишая их способностей мыслить разумно. Превратит человечество в безвольное стадо, умеющее только есть, пить, смотреть зомбирующие картинки в интернете и послушно выполнять приказы хозяев жизни. То, что эти отмороженные сволочи начали с животных ни о чем не говорило. Их планы могли простираться гораздо дальше. Аппетиты, как говорят, растут во время еды…

– Кое-какую информацию мы подбрасывали время от времени полицейским. – Посчитал своим долгом проинформировать Сеймур. – Конечно они реагировали. Арестовывали каких-то мелких сошек, выявляли склады готовой продукции, где держали ядовитый корм. Но они не знают главного. Это не просто контрафакт, вредно влияющий на здоровье домашних животных – это специально разработанная гадость.

– Нам удалось выявить агентов, поставляющих эту отраву под видом корма и вакцин в ветклиники и зоомагазины. Они нейтрализованы. – Похвастался Дик.

– Скандал был знатный. – Подхватил мой пушистый-распушистый. – Хозяева пострадавших питомцев этих охочих до денег негодяев едва не четвертовали. Некоторых даже заставили съесть по полпачки кошачьих галет. Как будто этим идиотам еще может что-нибудь повредить. Мозгами там и не пахло. От слова «совсем». Сидят теперь в кутузке. – Позлорадствовал Сеймур и ухмыльнулся, показав все свои четыре клыка. – На «развивашках» тоже шмон знатный устроили. Прижали кое-кого к когтю. Но на каждого прижатого двух неприжатых дают. Так что, работы еще непочатый край, но ты не заморачивайся, мам, мы – коты, сами неплохо справляемся. Разве ты не знаешь, что теперь всюду рулят котики?

– Да, уж, нарулили уже. – Припомнила я бесславный конец собственного одеяла.

– Ты про одеялко, что ли? – Моментально сообразил мой кот. – Так это же чистой воды случайность. Зато теперь мы знаем, что значит выражение: «рыться в пуху», которое ты часто к месту и не к месту употребляешь. Сначала я думал, что это значит – искать блох у курицы, а теперь понимаю – это веселое занятие, особенно, когда пух взлетает вверх и его можно ловить лапами…

– Не «рыться в пуху», а «рыльце в пуху». – Поправила я Сеймура.

– Какая разница? – Не уловил нюансов кот. – По-моему, так звучит даже лучше. К тому же, любому хомяку понятно, если рыться в пуху, рыльце по любому в пуху вываляется. Тут без вариантов.

 «Да, тут без вариантов. – Подумала я. – Несмотря на то, что мой очень умный кот командует котами-агентами, распутывающими нити жуткого заговора, он остается по-прежнему моим пушистым позером и выпендрежником. Вот, что бы он ни сделал».

– Да ты хоть знаешь, кто я такой? – Пошел в разнос Сеймур. Задрал кверху нос, как будто был, по меньшей мере, главнокомандующим в чине генералиссимуса, с которого впору изваять памятник за его гигантские заслуги перед Отечеством. – На самом деле я не безродный котенок, брошенный на помойке. Я самый настоящий наследный принц. Мой злобный дядюшка подстроил ловушку для моего отца-короля, и тот погиб, спасая меня от гибели. Меня же изгнали из прайда…

– Постой, постой, – остановила я кошачьи откровения. – А у твоего дядюшки-интригана случайно не было на морде такого глубокого шрама через глаз? И такой потасканной рыжей гривы?

– Откуда знаешь? – Прищурился Сеймур. – Ты что видела моего дядюшку?

– Да, нет. Просто сюжет уж больно знакомый. – Развеселилась я. Надо же, мой кот решил пересказать старую мультяшную историю. Он что, искренне надеялся, что я в детстве не смотрела мультики?

– Смейся, смейся до слез. – Злорадно прошептал мой пушистик. – Только погромче, чтобы наш сосед услышал. И подумал, что ты это о нем убиваешься. Слышишь? Он уже перестал греметь. Не думаю, чтобы у него получилось мышь изловить. Тут когтистые лапки иметь надобно, а его человеческими граблями только по клавиатуре стучать. Под «клаву» заточены…

И действительно, я как-то упустила из виду тот момент, когда в квартире снизу наступила тишина. Никто не гремел, не ронял мебель, не чертыхался. Было непривычно тихо. Подозрительно тихо.

– Может на Никиту свалился какой-нибудь шкаф или он поскользнулся на линолеуме и убился? – Выдвинула я предположение. Слишком уж мертвая тишина воцарилась в квартире соседа. –  Вдруг он нуждается в помощи? – Не на шутку забеспокоилась я. – Что, если он без сознания, или впал в кому?

Кот в отличие от меня моей тревоги не разделял.

– Ты еще скажи, что его загрызла белая мышь. Фр-р. – Презрительно фыркнул Сеймур. – Придумала тоже. Беспокоиться на ровном месте. Да, по клавишам он щелкает, как я и сказал. Лапки у него под клавиатуру заточены. Ищет, наверное, во всемирной паутине, «как изловить мышь, если не имеешь достаточной квалификации». Загуглил инструкцию для чайников, как выманить мышку из дивана. Я даже отсюда слышу, как ревет вентилятор процессора. Даже компьютер пасует перед мышкой. А Никитка твой – глупый. Не знает, что ловлей мышей только специалист заниматься может…

– Это почему же, вдруг, «мой Никитка»? – До глубины души возмутилась я такому странному повороту. – С каких это пор он стал «моим»? Не ты ли, мой хвостатый сынок, ему первый лапу подавал? Дай пять. Мой друг. По гроб жизни… Забыл что ли?

– Так я ж не знал, что он про хвост мой плохо отзываться будет. А с виду вроде нормальный. Даже куртку без дырок купил. И сумку мою с бантиками, шариками и шампунями до самого порога донес. Втирался в доверие, значит? Вот и верь после этого людям… – Ворчал кот, как дряхлый старик, переживший восьмой десяток. – Я тебе еще покажу, прохвост. До такого хвоста тебе, как до Луны, нет, даже до Марса. Попадешься ты мне еще на коготок, только попробуй к нашей двери приблизиться, увидишь, что будет. Будешь отсюда лететь, звенеть и радоваться, что на лоскуты не порвали.

Звонок в дверь прозвучал как-то робко и осторожно, даже тише, чем обычно, словно тот, кто был по ту сторону, боялся сломать кнопку. Или вообразил, что она его долбанет током по пальцам, если жать на нее слишком сильно, поэтому решил особо не усердствовать, наяривая со всей дури, и лишь слегка коснулся кончиком ногтя.

– Спорим, это опять «Драная куртка». – Не нашел ничего лучшего, как ляпнуть именно это, кот. – Тут даже к гадалке ходить не нужно. Раз Громов проложил сюда дорожку, уже не отвяжется. Мы, вроде не шумели, никого водой не заливали, одеяло на голову не бросали, значит, ни соседи, ни полиция к нам не придет. А вот Никита придет. Сдаваться на милость победителя. Мышь – это такое дело…

– Заткнись, Сеймур. – Попросила я и поглядела на всякий случай в глазок. Вдруг это какие-нибудь злые люди пришли схватить моего хвостатого лидера сопротивления. Но нет, за дверью был Громов. Самый обыкновенный, только какой-то нерешительный и потерянный. Не знаю, поймал ли он мышь, но под мышкой держал серебристый ноутбук. Хочет показать, что стер видеоролик?

– Ну, что, компьютерный гений? Обломилось у тебя с мышкой-то? – Едва я открыла дверь, проорал кот. – Это все потому, что каждый должен заниматься своим делом. Совсем ты мышей не ловишь.

Я вовсе не собиралась впускать Никиту, поэтому нарочно открыла дверь лишь на пару ладоней, но парню каким-то образом этого вполне хватило, чтобы протиснуться вовнутрь. Он переступил порог и закрыл за собой оба замка с таким видом, как будто опасался, что кто-нибудь вломится следом за ним.

– Влада, тут понимаешь… Такое дело… – Начал он, опасливо покосившись на дверь, потому что с лестничной клетки отчетливо слышался чей-то топот. – В общем, я тут просмотрел видео с камер наблюдения магазина. Все видео с нашим участием. Ты не поверишь, что я заметил. Мы тогда удивлялись, какого вообще черта нас задержали на кассе. Совершенно без причины, по надуманному предлогу. А причина была. Посмотри… – Громов откинул крышку ноутбука и включил экран. На видео возле тележек я разговаривала с Никитой, потом тот начал смеяться.

– Ну и что в этом такого? Ты ржешь совершенно без повода. Я ухожу. Все так и было. Какой смысл пересматривать это, если я и так все помню? – Странный какой-то парень, стоит у меня в прихожей, заставляет пялиться в ноут, как будто это должно мне о чем-то говорить.

– Посмотри на того типа, что выглядывает из-за колонны. – Ткнул в экран Громов. – Лица не разобрать, но он явно за тобой следит. Не за мной, а за тобой. Он шел следом за вами с Сеймуром от самого холла, но не видел, как твой кот лазал на елку. Не это причина его интереса. Он подошел позже, когда ты надевала на плечи рюкзак с котом. Ты едва с этим мужиком не столкнулась, он увидел тебя, моментально отвернулся и отскочил за елку, как будто боялся, что ты его узнаешь. Он надвинул на самые глаза свою форменную кепку и ходил за нами по пятам, точно приклеенный, не приближаясь и не удаляясь ни на шаг. А потом, когда к нам пристали на кассе охранники, этот деятель стоял в отдалении и, зуб даю, злорадно улыбался. И что-то мне подсказывает: вся эта канитель с неоплаченными перьями – его рук дело. Из-за этого урода нас продержали полтора часа, обыскивали, заставляли оправдываться, точно мы украли миллион долларов из благотворительного ящика. – Ты знаешь этого человека, Влада? Этого типа в черной куртке, похожей на форму какого-то частного охранного агентства. Там даже бейдж на кармане болтается. Только из-за слабого разрешения камеры, у меня не получилось прочесть имя и должность.

Я застыла, завороженно глядя на экран, как этот человек незаметно для нас крадется вдоль полок с товаром, воровато оглядывается, словно боится, что кто-нибудь его поймает за слежкой. Заметив покупателей, делает вид сотрудника магазина, прохаживается какой-то странной походкой, больше подходящей для военного отставника, еще не отвыкшего печатать шаг на плацу. Военная выправка чувствуется во всем, как он стоит, как держит спину, даже руки его совершают четкие размеренные движения. Ничего лишнего, ничего личного. Ему бы больше подошел коричневый вельветовый пиджак с замшевыми вставками на локтях, чем черная форма охранника.

Там, где его не видели камеры, в мертвых зонах, закрытых от наблюдения, на светлый плиточный пол падала его корявая тень с такой же выправкой, как у ее владельца. Тень, преследующая меня даже спустя два года после нашей последней встречи. Тень из прошлого, которое я уже давно похоронила под кучей новых позитивных воспоминаний о моей учебе на втором курсе. Теперь эта тень прошлого проявилась, как изображение на фотографии из фотопринтера, медленно, но неотвратимо, печатая точку за точкой.

Мне не надо было вглядываться в расплывающиеся нечеткие квадратики пикселей, увеличенные до максимума, чтобы разглядеть черты лица или буквы на картонке, болтающейся у нагрудного кармана. Я знала, что написано на бейджике: «Арнольд Вольдемарович Володух».