Долг офицера

      Лейтенант Дмитриан Арнольдович Коробовников (в просторечии Димка или Коробок) был парнем добрым и общительным, но со странностями. Время от времени он  погружался в состояние близкое к трансу,  не замечая вокруг ничего и не отвечая на обращения. Закончив Ленинградский институт с отличием, он тут же загремел на два года в армию. Надо сказать, что все пять лет института Димка занимался только наукой, проводя сутки в библиотеке, ни на что другое времени не хватало. Ну, опять же, красный диплом.
     Сказать, что Коробок был человеком не военным, ничего не сказать. Форма на нём сидела как на корове седло, вечно мятая и засаленная. К солдатам он обращался только с просьбами, а когда они не всегда откликались на его просьбы, не обижался. Но в технике, надо признаться, разбирался неплохо. Быстро освоив систему, настроив её, он в основном сидел в кабине, почитывая свои любимые детективы. Когда приходилось назначать его в наряд, это было испытание для всего дивизиона, и требовало постоянного контроля со стороны всех офицеров. Поэтому главным его заданием было исполнение обязанностей старшего машины. А так как машина ездила много, - отдельная группа дивизионов: школьники, продукты, прачечная, то Коробок всегда был при деле.
     Так получилось, что за все годы обучения в институте Димка не пристрастился к спиртному. Он его просто не пил.  Это тоже сыграло с ним злую шутку. В его мозгах, переполненных техническими знаниями и мешаниной из всего печатного, что он прочёл, создалась чудная мозаика знаний об армии и её традициях. Время было советское, об армии писали уважительно-восторженно-благородно (попробовали бы по-другому!). Вот такие представления об этой организации сформировались и у Димки.
     Где-то он читал, что первое представление офицерской среде должно быть обязательно красивым и запоминающимся.  Его "прописка" запомнилась всем. В нашем городском вечернем ресторане (днём это была заштатная городская столовая) после третьей рюмки он стал абсолютно пьян, агрессивен и неуправляем. Кончилось тем, что мы всем коллективом отлавливали Коробка по всему ресторану и смогли настичь только в кухне, сидящим в углу, тихо скулящим, убаюкивающим свою до локтя обожженную на печке руку.
     Через месяц в дивизионе случился праздник. Награда нашла героя. Командиру вручили, наконец, орден «За службу Родине», которым он был награждён, да никак не могли вручить. Больше всех об «обмывке» твердил Коробок. Собрались обмывать. Орден большой в стакан не лезет. Выход нашли быстро: взяли вазу - конфетницу, положили орден, влили бутылку водки. Командир поблагодарил коллектив за то, что не очень мешали в службе, дали вот даже до ордена дослужиться, выразил искреннюю надежду, что и до пенсии дадут, изрядно отхлебнул и передал вазу следующему. Следующий, как на грех, оказался Коробок. Ни слова не говоря, он встал, приложился к вазе, и…. осушил её до дна. Затем молча обвёл всех мутным взглядом, сел и классически упал мордой в салат. Всё. Праздник закончился.
     Больше Коробка старались на мероприятия не брать. Но видно, что-то сломалось в его нежной интеллигентной конструкции. Ему так понравилось водку пьянствовать, что так до конца службы он от этой привычки избавиться и не смог.
     Была у Димки ещё одна страсть, - преферанс! Играл он плохо, но любил это дело самозабвенно. Пытался играть даже с солдатами. Ну, да это побороли быстро, объявив личному составу о том, что если будет застигнут с лейтенантом Коробовниковым за игрой, будет уволен на дембель в ночь с 31 на 1.
     В первый лейтенантский отпуск Димку провожали, как в бой. Советов и предостережений он наслушался вдоволь. Радовало только одно: женщины Димку особо не интересовали. Он ехал отдыхать в Крым, в санаторий.
     На третий день в дивизион пришла телеграмма: «Долг офицера, долг чести. Вышлите пятьсот рублей. Коробовников». Что делать? Деньги не малые по тем временам, денежное содержание за три месяца. Это при его – то восторженной глупости!  Взяли деньги в кассе взаимопомощи, дали телеграмму начальнику санатория о жуткой необходимости присутствия лейтенанта в части, и через пару дней он был в дивизионе. Всё оказалось проще простого. В первый же день, вернее ночь после приезда в санаторий, Коробок сел за карточный стол. К утру долг уже составил 600 рублей. Ему пообещали, отрезать каждый день по пальцу пока не отдаст долг или пальцы не кончатся. Отдал. Честь офицера была спасена.