Первый круг Ада. Ядовитые ягодки

Общение Колокольцева и Глеба Бокия на темы, бесконечно далёкие от криптографии (хотя, с другой стороны, это ещё как посмотреть), началось десятого июня 1928 года – спустя почти ровно год после того, как Бокий начал обучение, на первый взгляд, безнадёжного гуманитария науке и искусству шифрования - и потому неизбежно просто убийственной математике.

Начальник Спецотдела ОГПУ возился со своим подопечным почти что ровно год, однако всё же сумел вылепить из него… конечно, не идеального, но весьма крепкого шифровальщика.

Который даже умудрился сварганить шифр, над которым лучшие умы Спецотдела бились аж две недели… но были вынуждены безоговорочно капитулировать – перед, как ни странно, гуманитарием... а, может, и не странно.

Ибо, когда Колокольцев объяснил, как работает его шифр, Глеб Иванович с уважением – и даже восхищением – покачал головой: «Блестяще, просто блестяще. И очень элегантно… вот что значит гуманитарий до мозга костей. Технарь до такого в жизни бы не додумался…»

Глубоко вздохнул – и резюмировал: «Будем считать, что выпускной экзамен ты сдал – официальное письмо Вячеславу Рудольфовичу я составлю сегодня же…»

Хотя официально Операцией Анна руководил начальник Иностранного отдела ОГПУ Меир Трилиссер, фактически все важные решения принимал сам начальник ОГПУ Вячеслав Рудольфович Менжинский. И потому требовал отчёта.

Колокольцев поблагодарил наставника, тепло попрощался с ним, после чего они расстались – как полагал Колокольцев, уже навсегда. Каково же было его удивление, когда спустя десять дней после сдачи выпускного экзамена, Бокий отловил его в коридоре Лубянки (куда Колокольцев приходил в умело наложенном гриме) и неожиданно предложил:

«Приезжай ко мне на дачу сегодня вечером – пообщаемся на отвлечённые темы. Это в Кучино, близ Балашихи…»

И протянул своему протеже схему проезда. Колокольцев сразу понял, что темы будут хоть и отвлечённые от криптографии, но весьма важные – и весьма секретные. Совершенно секретные.

Настолько секретные, что он предпочитал их обсуждать на природе, ибо после того, как теневым главой ОГПУ (Менжинский часто и тяжело болел) стал проходимец и интриган – Колокольцев его иначе не воспринимал – Генрих Ягода, у стен здания ОГПУ на Лубянке выросли просто слоновьи уши.

Подмосковное Кучино отличалось… даже, пожалуй, славилось весьма впечатляющим прошлым. Впервые деревня Кучино упоминались в документах московского князя Ивана Калиты, составленных ровно пятьсот лет назад.

В XVI веке местностью владел Василий Старой, дядя Ивана Грозного. В конце XVIII века деревней владел граф Пётр Румянцев-Задунайский, а затем его сын. В 1814 году Кучино с приписанными деревнями было продано тогдашнему министру полиции, генерал-лейтенанту Александру Балашову.

Следующим владельцем деревни стал Николай Рюмин, президент Российского общества садоводов, пригласивший для обустройства усадьбы знаменитого французского архитектора Жюльена Тибо. Впоследствии Рюмин продал имение известному предпринимателю Николаю Алексееву, а впоследствии им владели другие знаменитые российские промышленники Рябушинские.

Издавна славилось Кучино и своими кирпичными заводами, крупнейшим из которых был завод московского купца первой гильдии Милованова. Из кучинского кирпича строились многие здания в Москве.

В 1904 году в посёлке Кучино на средства 22-летнего (!!) миллионера Дмитрия Рябушинского был создан первый в Европе Аэродинамический институт. Научную работу возглавлял профессор Московского университета Николай Жуковский — основоположник современной аэродинамики.

Аэродинамический институт положил начало развитию посёлка Кучино как центра геофизической науки и сделал его известным в научном мире не только в России, но и за рубежом. Во время Первой мировой войны в Кучино строились и испытывались новые виды вооружения: миномёты, безоткатные орудия и даже ракетное оружие.

Затем пришли большевики и всё разрушили Рябушинский пытался сберечь Аэродинамический институт, однако угодил в подвалы ЧК. Чудом оставшись в живых, он (ещё большим чудом) сумел сбежать за границу. Вскоре после эмиграции своего создателя институт прекратил существование. Тем не менее, впоследствии красные упыри несколько одумались – и в 1925 году в Кучино была построена астрофизическая обсерватория.

Дача Глеба Бокия (фактически, просторный добротный загородный дом) располагалась на внушительного размера участке, ибо начальник Спецотдела ОГПУ – это уровень. И находилась на некотором удалении от основного посёлка – как и положено обители начальника совершенно секретного отдела. Никакой охраны, однако, Колокольцев не заметил… судя по слухам о том, что творилось на этой фазенде, её и не было. И быть не могло.

Погода была по-июньски тёплая и солнечная, поэтому по-грузински хлебосольный Бокий – он родился и вырос в Тифлисе – накрыл ужин на природе. С готовкой, правда, напрягаться не стал (хотя, по слухам, готовил не просто хорошо, а по-грузински отменно), а всех остальных обитателей дачи отправил… куда-то, ибо разговор обещал быть строго конфиденциальным.

Поэтому ограничился овощным салатом со сметаной, бутербродами с солёной рыбой, ветчиной, бужениной и сыром, и чаем со всякими вкусностями – конфетами, печеньем, домашним вареньем и всё такое прочее.

Когда они насытились, Бокий неожиданно… протянул Колокольцеву очень странный – и очень страшный – документ. Колокольцев был не робкого десятка совсем, но даже у него после прочтения этого документа волосы на голове зашевелились от ужаса, а всё его тело прошиб холодный пот.

Это были фотокопии нескольких напечатанных на машинке страниц… видимо, из какой-то рукописи. Явно предназначенных для переправки за границу и передачи для публикации в какую-то эмигрантскую газету… или журнал.


Мне не удалось установить имена и фамилии детей и подростков, расстрелянных большевистскими карателями после подавления Тамбовского восстания— только общее число. Все они прибыли в Тамбов на расстрел из различных деревень и сел Тамбовского уезда.

В одном документе числится 850 человек, следующий этап — 563 человека и, наконец, еще 490 человек, все дети повстанцев, школьного и дошкольного возраста. По слухам, есть ещё один такой список - там число детей достигает 400 с лишним человек. Кто они и из каких сел и деревень — не известно.

А вот из одного из таких этапов было изъято 23 человека, и здесь о них имеется больше сведений. Они все были расстреляны по постановлению Особого отдела Полномочной комиссии ВЦИК РСФСР, как участники восстания.

Это постановление подписано начальником Особого отдела Полномочной комиссии Турунбергом и его заместителем Рубинштейном. Все дети были из разных населенных пунктов. Списки с фамилиями сделаны разными почерками разными чернилами. Это только один список - были и другие.

Нечаевская волость

1. Кочеркин Георгий Васильевич. 15 лет.

2. Беляев Василий Яковлевич. 16 лет.

3. Кирилов Тимофей Васильевич. 13 лет.

4. Житенев Федор Васильевич. 15 лет.

5. Татушкин Тимофей Павлович. 16 лет.

6. Мардвиков Владимир Иванович. 15 лет.

7. Ивановский Сергей Васильевич. 16 лет.

8. Борисов Архип Иванович. 16 лет.

9. Рассказов Егор Степанович. 15 лет.

Далее список расстрелянных мальчишек продолжен другим почерком и другими чернилами.

Деревня Коптево

10. Сотников Алексей. 16 лет.

11. Сотников Яков. 16 лет [видимо, близнецы].

12. Степанов Алексей. 16 лет.

13. Стемхов Михаил. 14 лет.

Далее список продолжен другой рукой.

Село Н. Спасское

14. Яковлев Дмитрий. 16 лет.

15. Безуглов Степан. 15 лет.

16. Лапунов Ефим. 13 лет.

И снова список продолжает другая рука.

17. Рассказов Степан Иванович. 15 лет.

Далее список продолжен двумя различными почерками, последний — химическим карандашом.

Деревня Буровка

18. Бескринский Иван Сергеевич. 16 лет.

19. Воскресенский Леон Семенович. 14 лет.

Село Алексеевка

20. Андреев Иван Семенович. 16 лет.

21. Тетеркин Федор Степанович. 15 лет.

22. Шляпин Андрей Егорович. 15 лет.

23. Воинов Алексей Николаевич. 14 лет.

Старый особняк, в котором сегодня размещается Дворец бракосочетания, в 1921 году был резиденцией Полномочной комиссии ВЦИК. Старые тамбовцы рассказывали, что прохожие всегда сворачивали на другую сторону улицы, проходя мимо этого особняка, так как он у них вызывал неприязнь и страх.

В задней части этого особняка в подвале находилась тюрьма для особо интересующих комиссию арестантов. Каждую ночь из этого особняка выезжали два грузовых автомобиля, накрытых брезентом, и направлялись в сторону Петропавловского кладбища Тамбова.

После подавления Тамбовского восстания, в Казанском монастыре день и ночь, сплошным конвейером шли массовые расстрелы взятых в плен партизан и повстанцев. Тамбовская Губчека трудилась в две смены.

Две газогенераторные машины-душегубки (при такой конструкции содержание моноксида углерода в выхлопных газах максимальное) возили из уездов на берег реки Цны задохнувшихся в них людей, где их закапывали вместе с расстрелянными под стеной монастыря.

Ночью, в вечер, привезенные трупы, вываленные из душегубок, раздевали, рискуя своей жизнью, беспризорники, чтобы на другой день променять их одежду на еду. Всех расстрелянных в ЧК к ямам подносили голыми — их раздевали еще перед расстрелом… а задохнувшихся в душегубках привозили одетыми.

Далее шли воспоминания безымянной свидетельницы о применении ядовитых газов против тамбовских повстанцев:

«Сунулись было они [каратели] в лес, но им там задали такую трепку, что и половины назад не вернулось. На нас начали срывать зло, да слава Богу, сняли их, и ушли они все в другое место. Приехали на смену не русские какие-то, может, латыши, а может, еще кто — не знаю. А на другой день пришел обоз с баллонами и большой охраной. Расставили они все эти телеги вдоль дороги у кромки леса, а ветер туда дул уже с неделю.

Надели маски на себя и вскрыли баллоны, а сами ушли к нам в деревню, лошадей привели еще раньше. На следующий день пошли к подводам, на которых оставались баллоны. Поколдовав там что-то, привели лошадей и ушли назад, а потом пришли еще китайцы — те ото всех отличались.

Построились они в цепь и пошли в лес, а вскоре стали оттуда выносить оружие и складывать у дороги. Затем пришло штук пять грузовых автомобилей, мы их еще никогда до этого не видели. На следующей неделе мы решили пойти в лес и набрать там орехов и дикушек яблок, так как после красных у нас в деревне с едой было плохо. Было запрещено ходить в лес, но мы решили это сделать.

Собравшись человек двенадцать от 10 до 12 лет, примерно такой компанией, прихватив корзинки и лукошки, утром часов в 9 мы пошли в лес. Войдя в лес, мы увидели, что листва и трава имеют какой-то красноватый оттенок, до этого мы такого никогда не видели.

Не болтая, вышли на небольшую поляну, где всегда было много земляники. То, что мы там увидели, было ужасно — кругом лежали трупы людей, лошадей, коров в страшных позах, некоторые висели на кустах, другие лежали на траве, с набитым землею ртом и все в очень неестественных позах.

Ни пулевых, ни колотых ран на их телах не было. Один мужчина стоял, обхватив руками дерево. Кроме взрослых, среди мертвых были и дети. Мы смотрели на это с ужасом, на трупы, которые были вздуты, и чувствовали запах разложения. Затем мы как по команде развернулись и побежали обратно.

А в деревню, куда китайцы пригнали заложников, ходили по домам активисты новой власти — алкоголики и шаромыги, изымая лопаты у населения. Набрав достаточно их, китайцы погнали в лес с ними заложников, закапывать трупы, которые мы видели час тому назад. Это были жертвы газовой атаки…»


Когда Колокольцев дочитал этот кошмарный документ до конца, Бокий забрал его и бросил в камин. После чего неожиданно вздохнул – и сбросил бомбу:

«Ленин… я это знаю лично от него…». Ибо они были близкими друзьями.

«… был настолько взбешён Тамбовским мятежом, что после его подавления распорядился отправить в концлагеря всех подозреваемых в участии и все их семьи – включая грудных младенцев…». Запнулся, сделал глубокий вдох – и продолжил: «Такое количество было просто некуда девать; концлагеря переполнились; возникла опасность эпидемий…»

Колокольцев в ужасе покачал головой: «… и потому их решили расстрелять… а когда выяснилась, что их слишком много…». Он запнулся. Бокий вздохнул: «… решили использовать газовые камеры на колёсах. Но не только поэтому…». Теперь уже он запнулся. И тут до Колокольцева дошло…

«Меня сейчас стошнит» - подумал он. С огромным трудом справившись с рвотным рефлексом, констатировал: «Детей расстреливать никто не брался – поэтому их запихивали в фургоны-душегубки… даже грудничков…». Бокий кивнул.

«И ты мне это рассказал, чтобы я…». Бокий вздохнул: «Я совсем не уверен, что хочу, чтобы вот это отсюда пришло в Европу …, и ты этого тоже точно не хочешь… дальше сам думай, что делать… и чего не делать…».

И металлически-командным голосом продолжил: «Этого разговора никогда не было – тебе это просто приснилось…».

На планы Колокольцева это не повлияло никак – поэтому он просто забыл обо всём этом ужасе. Он очень надеялся, что навсегда – но его надеждам не суждено было сбыться.  Ибо в декабре 1938 года новоиспечённый нарком внутренних дел Лаврентий Берия положил ему на стол папку с делом некоего Исая Берга…

-----------------------------------------------------

Советский газваген образца 1921 года был почти наверняка создан на основе бронеавтомобиля Остин или (на фото) Остин-Путиловец (такие броневики в немалых количествах применялись при подавлении Тамбовского восстания).

Сняли башни, вынули внутренности, сняли крышу, нарастили борта до двухметровой высоты, удлинили кузов, возможно, добавили газогенератор (хотя лично я думаю, что не стали заморачиваться)… и готова душегубка на два десятка человек… а то и на три…