Неликвидная любовь

Глава 29.

Январский морозный вечер опустился на Москву стремительно, укутав Красную Пресню колючей метелью. Дома у Ольги всё шло своим чередом: в детской комнате пятилетняя Даша увлеченно собирала конструктор под присмотром Антонины Ивановны, а на кухне приятно пахло домашним ужином. Ольга только часом ранее вернулась из своего душного офиса строительной компании. Она переоделась в домашнюю одежду и как раз наливала себе чай, когда в прихожей раздался короткий, настойчивый звонок в дверь.

Ольга удивленно нахмурилась. Тимофей уехал по делам и обещал приехать только завтра, Аркадия Павловича они не ждали, а Савелий Петрович всегда предупреждал о визитах заранее. Полагая, что это курьер, Ольга спокойно подошла к двери и повернула замок.

Но едва тяжелая дверь распахнулась, как Ольга замерла на месте, чувствуя, как её «мотор» в груди испуганно пропустил сильный, ледяной удар. На пороге стояла девушка. Ей было небольше двадцать лет. На ней было расстегнутое зимнее пальто, а лицо раскраснелось от январского мороза. Но самым страшным было другое. На Ольгу в упор, с какой-то дикой, вызывающей наглостью смотрели большие серые глаза — точь-в-точь такие же, как у её маленькой Даши. Это пугающее, фантастическое сходство черт лица прошибло Ольгу насквозь до самых костей еще до того, как гостья открыла рот.

— Узнала? — Я Валерия Глебова- представилась она сделала шаг вперед, бесцеремонно переступая порог прихожей и заставляя Ольгу отступить. Её голос звенел от молодой, слепой уверенности в собственной правоте. — Сразу видно, что узнала. Боишься? И правильно делаешь. Не надо брать чужое, женщина. Я пришла за своей дочкой.

Пока Лера Глебова чеканила эти наглые, безжалостные фразы, Ольга медленно приходила в себя. Оцепенение спало, уступая место её железной, броне Снежной королевы, которую она годами выковывала в суровых офисных баталиях. Её лицо стало абсолютно белым, каменным, а глаза сузились.

— А у тебя нет дочери, — тихо, но с такой леденящей, сокрушительной силой отрезала Ольга, что Лера невольно осеклась. — Твоя дочь умерла. Умерла синей, задыхающейся, брошенной в кувезе клиники шесть лет назад, когда её мать трусливо сбежала из роддома, испугавшись ответственности. А та девочка, за которой ты сюда пришла, — моя дочь. Здоровая, любимая и официально удочеренная по всем законам этой страны. Так что для неё ты никто. Абсолютно чужая женщина с улицы.

— Это вы в суде рассказывать будете! — Лера яростно зыркнула на нее, её лицо пошло красными пятнами от злости, а пальцы судорожно вцепились в сумочку. Она никак не ожидала такого жесткого, холодного отпора. — Правда крови на моей стороне! Я её родила! Я найду лучших адвокатов, и у вас её отберут!

— С удовольствием расскажу это в суде, — Ольга сделала шаг вперед, буквально нависая над наглой девчонкой. — Я приведу в свидетели всю больницу, всех реаниматологов института имени Бакулева, которые вытаскивали Дашу с того света, пока ты прыгала по чужим койкам. Думаешь, твоя наглость и связи помогут? У нас тоже кое-что имеется. Моя компания и мои люди уничтожат тебя в первом же заседании.

Лера тяжело задышала, отступая к дверям, но её эгоизм и уязвленное самолюбие требовали нанести ответный, самый подлый удар. Она злобно улыбнулась, заглядывая Ольге прямо в глаза:

— Думаешь, защитилась своими бумажками? Ну так знай: Тимофей тоже мой! Он отец моей дочери, поняла ты, экономистка. Это была моя первая любовь и он вернется ко мне, как только узнает правду! Мы заберем у тебя Дашку вместе!

— Пошла вон, — ледяным шепотом произнесла Ольга.

Оля резко рванула дверь, выставила Леру на лестничную площадку и с грохотом захлопнула входную дверь, провернув замок на все обороты.

Ольга прижалась спиной к холодному дереву двери, и её силы мгновенно иссякли. Ноги стали ватными, а дыхание перехватило от удушающей, дикой боли. Худший кошмар, которого она втайне боялась все эти годы, только что материализовался на её пороге. Лавина правды обрушилась на её хрупкий мир. Ольга могла выдержать суды, могла бороться за Дашу против кого угодно, но фраза Леры про Тимофея попала в самое сердце. Тимофей... Её единственный, любимый мужчина, её надежный щит оказался биологическим отцом её приемной дочери. И этот страшный, леденящий страх перед новым предательством, перед тем, что её зарождающееся счастье рухнет и Тимофей действительно уйдет к той, молодой, у которой «право крови», парализовал Ольгу.

Кое-как справившись с дрожью в коленях, Ольга медленно оттолкнулась от двери и на негнущихся ногах прошла в детскую комнату. Едва она переступила порог, Антонина Ивановна, игравшая с Дашей на ковре, резко подняла голову. Увидев Ольгу, пожилая няня испуганно всплеснула руками и тут же бросилась к ней. Ольга стояла посреди комнаты с таким абсолютно белым, застывшим лицом, что казалось, она сейчас упадет в обморок.

— Олечка! Господи, что с тобой?! Сердце?! — испуганно выдохнула Антонина Ивановна, хватая её за ледяные руки.

— Нет... — Ольга с трудом выдавила из себя это короткое слово, качнув головой. Ей стоило огромных усилий говорить ровно при ребенке. — Укладывайте Дашу... и я вам всё расскажу.

Няня моментально оценила всю серьезность ситуации, её медицинская выдержка сработала безупречно. Она мягко похлопала Ольгу по плечу:
— Хорошо, Оля. Иди приляг пока к себе, отдохни. Я сейчас Дашутку уложу и приду.

Ольга послушно повернулась и побрела в свою спальню. В кармане её домашнего халата в этот самый миг настойчиво, громко зазвонил мобильный телефон. Ольга достала его, бросила взгляд на экран и замерла — на дисплее высветилось имя Тимофея. Ещё полчаса назад она бы радостно ответила на этот звонок, но сейчас... Сейчас она просто физически не могла с ним разговаривать. После страшных слов Леры перед глазами всё плыло. Ольга чувствовала, что просто не вынесет сейчас его спокойного, родного голоса, не сможет сделать вид, что ничего не произошло. Дрожащим пальцем она нажала отбой и сбросила вызов, бессильно опустившись на край постели.

Тимофей, находившийся в этот момент в командировке в другом городе, удивленно посмотрел на замолкший экран телефона. Ольга никогда не сбрасывала его звонки без веской причины. Чувствуя, как внутри нарастает жесткая, мужская тревога, юрист не стал испытывать судьбу и тут же набрал номер Антонины Ивановны.

Няня, только что укрывшая Дашу одеялом, ответила шепотом, выйдя в коридор:
— Да, Тимофей, слушаю тебя.

— Антонина Ивановна, здравствуйте, — голос Тимофея в трубке звучал предельно собранно. — Что с Ольгой? Что случилось за несколько часов моего отсутствия, почему она не хочет со мной разговаривать и сбрасывает звонки? Вы дома?

— Да, мы дома, Тимош... — няня тяжело вздохнула, растерянно глядя на закрытую дверь Ольгиной спальни. — Я не знаю, Тимофей. Она только что пришла в комнату вся взвинченная, бледная как полотно, лица на ней нет. Я сама не знаю причины, она мне еще ничего не рассказала. В квартиру кто-то приходил...

— Ясно, — отрывисто, по-деловому отрезал Тимофей, и в его голосе звенящим металлом проступил характер сильного мужчины. — Я завтра утром буду в Москве и сразу же, прямо с вокзала, приду к вам. Ей придется со мной объясниться. Ждите.

Продолжение