Неизвестным мужчиной в желтой куртке по имени Рома

Если вы спросите у меня, в какой камере лучше сидеть, в большой или в маленькой, скажу вам сразу, в большой. В маленькой тебя держат, чтобы физически сблизить с подсадным, чтобы ты всегда у того на глазах был,  и днем и ночью. А бывает и двух подсадных сажают, чтобы тебя, подследственного, прессовать. В большой хате такой номер не пройдет. Кроме того в большой хате на сорок шконок разнообразие типов и человеческих характеров, и все это в экстремальных ситуациях, в однополой среде.
Сидеть в большой камере - стало для меня большим жизненным опытом.  А богатство сюжетов, которые изложены в обвинительных заключениях (объебонах). Нет, так как придумывает сама жизнь, человек придумать не может.
Я перечитал все объебоны, которые мне приносили для юридического толкования. Добровольно, конечно, без принуждения.  Исключением был случай с этим несчастным учителем немецкого языка из Борисова, который  пришел в камеру и сказал, как его уже научили в отстойнике,  что он "пидарас" и сел в углу. Я уточнил, по какой статье.
Да, статья была та самая со всеми ее признаками - 119-я. Часть вторая получалась из-за малолеток,  учеников.  Я поросил, объебон. Он дал мне хранимое в папке обвинительное заключение.  И хотя у петухов из рук нельзя ничего брать, я нарушил правило, так велико было мое любопытство.
Помню как сейчас  в обвинительном заключении на двадцать страниц, написанном бабой-следователем:
"Половое сношение в туалете на вокзале с неизвестным мужчиной в желтой куртке по имени Роман"...
  Прошло много лет, многое переменилось. С американским паспортом я прилетел из НЙ в Москву. Сделал все дела, а в Минск поехал поездом и выбрал не СВ и даже не купе, а обычный плацкарт, народный вагон, чтобы побыть с народом поближе и послушать, что они там сейчас говорят. Посидеть в большой камере, так сказать. Цены тогда в Беларуси были такие, что на двадцать долларов, можно было купить ящик водки еще советского разлива. Я решил компанию подпоить и на какой-то станции после Орши спросил у кокетливой в пилоточке, в мундирчике проводницы, хватит ли мне времени, чтобы купить в ближайшем месте ящик водки.
Она сказала строго:
- Пять минут стоим.
Я сказал,  что дам бутылку водки, придержи поезд. Она сказала две. Одну мне, другую машинистам. И уже потом, пытаясь перекричать шум пьяного от водки плацкартного вагона говорила, что от машинистов особая благодарность и если где надо будет, остановаят и подождут..