0926 Курсив Берберовой

Сборник «Календарь»
http://proza.ru/avtor/miage&book=45#45

26.09.2026 (6)

                Курсив Берберовой

Берберова Нина Николаевна завершила жизненный путь 26 сентября 1993 в Филадельфии, 92-х лет от роду. Добавляем 33 года, получаем сегодняшний лист календаря. Появление Нины на свет состоялось 26 июля (по старому стилю) 1901 в Санкт-Петербурге. В 1921 году вошла в поэтические круги Петрограда после того как в 1919—1920 годах отучилась в Ростове-на-Дону.

Отучилась… листаю книгу, ищу, где.

«До последнего дня, пока можно было, я ходила в университет. Это был историко-филологический факультет, и я слушала греческий, археологию, историю искусств, языковедение, но во всеобщем распаде того года (1920-го) я редко умела сосредоточиться, скучала на лекциях, мало училась дома. Профессора были замучены страхом и голодом, большинство из них перешло из Варшавского университета, люди тусклые и старомодные. А дома из отца и матери постепенно уходила жизнь — я иначе не могу определить этого, — в то время как во мне жизнь бурлила, требовала выражения, действия, и чем больше делался гнет и чем сильнее лишения, тем больше я начинала "шляться", по выражению домашних, — шляться куда придется, с кем придется, — потому что с каждым месяцем я чувствовала себя все увереннее, все свободнее, и мерка моя к людям изменялась: я уже не искала среди них того, кто мог говорить со мной о Брюсове и Блоке, или о Троцком и Мартове, или о Скрябине, — я брала тех, кого посылал мне случай, и иногда искала самого простого, непосредственно-грубого забвения, никого по-настоящему не выбрав, никого по-настоящему не предпочтя».

Надо бы выяснить, продолжался ли учебный процесс где-либо ещё, но точно знаю, что у неё самой есть чему поучиться. Жизнь Берберовой выразительный фрагмент прошлого века.

Документально-биографические исследования Берберовой открыл для себя в декабре 2010 года — «Курсив мой» (автобиография, первые издания — 1969 на английском; 1972 на русском), потом «Железная женщина» (баронесса Мария Игнатьевна Будберг, рядом Локкарт, Горький и Уэллс). Вторая издана была в 1981 году, за 12 лет до кончины Нины Николаевны (обе  железные, Мария и Нина).

Есть ещё «Люди и ложи. Русские масоны XX столетия» (1986), но, к большому моему сожалению, не нахожу там ничего о Гайто Газданове, замечательном писателе, масоне, парижанине большую часть жизни.

Берберова великолепна, сегодня отмечаю дату её ухода, перечитывая конспект автобиографии шестнадцатилетней давности. Конспектом, впрочем, оставшееся назвать трудно, всего лишь выписки, дающие не представление о книге, а повод прочитать тому, кто заинтересуется. Комментирую, так восприятие обостряется, материал осваивается лучше.

Финал «Курсива» использую как введение в тему:

«И вот я пишу последнюю страницу повести о том, как я не ждала Годо. Эта книга вместе с её названием появилась в моих мыслях не то где-то около Азорских островов, не то между Критом и Делосом. Это я привезла с собой после первой поездки в Европу, то есть замысел этой книги. И вот все мои преступления, слитые с наказаниями, бывшие достояниями меня одной, принадлежат теперь всем тем, кто захочет коснуться их, затянуть в эти страницы. Я больше не храню их в себе, я донесла их до реальности высказанного, произнесенною, записанного. В автобиографию вросли воспоминания о целой эпохе и людях, в ней живших, и врос мой дневник словно тело с руками, ногами и головой. Я вдруг чувствую, что мое "внутреннее сгорание" на время окончено, что я в четвертый раз в жизни вылупляюсь из яйца. В этом последнем рождении мне предстоит жить в ожидании тайн, потому что все явное использовано и не осталось неизжитых сторон жизни. Тайны же лежат сейчас в еще закрытой сфере сознания. Они имеют отношение не к чему-то внешнему, но к тому, что есть часть меня самой и моего бытия и всегда было. Ожидание тайн будет приготовлением к последнему, незнакомому опыту, на который я давно дала свое согласие и который не страшен уже по одному тому, что он неминуем.
1960-1966»

Неминуем! Да ей всего-то около 60 лет в эпоху завершения работы с автобиографией. И прожила она затем ещё 26 лет до перехода "к последнему, незнакомому опыту".

И ещё, по поводу характера Нины Николаевны, весьма примечательного. На Дзен 5 ноября 2023 на сей счёт была публикация: «"Чугунная женщина": за что современники не любили Нину Берберову». Полагаю, Берберова всегда оставалась самой собой, как, например, Иосиф Бродский, тоже ещё тот характер. Или Анна Ахматова — претензий к ней множество, есть даже книга, род сборника, «Анти-Ахматова»; да, не была ангелом во плоти, но плоть была и поэт первоклассный.

То, что осталось после чтения шестнадцать лет назад — конспект это, или следы на песке — воспроизвожу; углубляться в тему надо постепенно… тонут стопы в песке. Бреду дальше…

                * * *

Нина Берберова, Курсив мой: автобиография.
М.:АСТ:Астрель, 2010. — 765

Впервые вышла в 1969 на английском, на русском в 1972 в Мюнхене.

Из предисловия ко второму изданию (1983 года).

«Я смотрю из настоящего в прошлое и вижу, что я всю жизнь была одна. Несмотря на мои замужества, на дружбы, на встречи, на прочные и продолжительные отношения с людьми, на любовные радости и горести, на работу, я была одна. … Величайшим счастьем я считаю именно тот факт, что я была одна и ценила это. Я смогла узнать себя рано и продолжала узнавать себя долго. И ещё одно обстоятельство помогло мне: не нашлось никого, на кого я смогла бы опереться, мне нужно было самой найти свою жизнь и её значение. На меня иногда опирались люди. И как-то так вышло (как, впрочем, у многих людей моего века), что мне в жизни "ничего не перепало". Так что я никому ничего не должна и ни перед кем не виновата. Мне кажется, я никого не беспокоила собой и ни на ком не висла. И, благодаря здоровью, не слишком заботилась о самой себе. Мне давно стало ясно, что жить, и особенно умирать, легче, когда видишь жизнь как целое, с её началом, серединой и концом. У меня были мифы, но никогда не было мифологии. Говорю это по праву долголетия». {20}

Долголетие на многое имеет право имеет. Жизнь как целое, воспринимаемая как образ — не привычки и склонности, не предпочтения и навыки, а целое, завершённое, образующее личный миф, без навязывания концепций и теорий — без мифологии. Чем очевиднее присутствие в завершающей стадии жизни, тем понятнее, что в жизни есть то, что в моменте в принципе невидимо и неосознаваемо. "Жизнь только миг" — это рефлекторная реакция, флаги наивности, в сущности, детское восприятие. Жизнь — длительность и сюжет.

«…наиболее далеко стоят от меня все власть имущие — диктаторы, триумвираторы, личности, дождавшиеся культа, и личности, культа дожидающиеся, и всяческие добрые и злые короли — динозавры, которым следует во всех смыслах (если предложен выбор) предпочитать акул». {29}

Власть имущие — чемпионы состояний, при них тренеры, воспитывающие народы как болельщиков для стадионов истории. Титаны и вожди всего лишь люди и ползать перед ними на коленях, или стоять, разинув рот, не следует. Всё существенное, что с ними связано, может быть понято только если помнить, — люди как люди.

«…быт и хлеб насущный — горизонтальная плоскость нашего общего существования, я говорю не о ней сейчас, я говорю о его вертикали. Когда-то в вертикальном измерении (интеллекта) жили очень немногие, и те, которые жили, часто страдали от чувства вины перед остальными, которые жили в измерении горизонтальном. Сейчас все люди, которые того хотят, могут научиться жить по вертикали со спокойной совестью: для этого необходимы три условия — хотеть читать, хотеть думать, хотеть знать. Как сказал Ясперс: чихать и кашлять учиться не надо, но мыслям надо учиться. Разуму надо учиться. Разум не есть функция организма».  {29-30}

Ну что тут скажешь… вот она, геометрия Мира. Есть динозавры потребления, есть человек мыслящий, знающий, читающий, пишущий или сочиняющий музыку — но не поглощающий же, не чёрная дыра ненасытная. Надо различать.

Могут ли в одном человеке сочетаться динозавр и творец? — Могут. Тут стена, в неё лбом упираешься и не знаешь, что сказать.

«Трансцендентное меня мало интересует. Оно для меня лежит где-то неподалёку от "опиума для народа", и его, как уголь или нефть, кто-то эксплуатирует. Меня это не касается. Как только оно выходит из своих недр и пытается вмешаться в мою жизнь, я настораживаюсь: оно несёт с собой ложные истины, лёгкие ответы, и его нельзя подпускать близко». {27}

Поразительно. Даже не верится, что возможно столь трезвое мышление. Вроде бы ничего особенного, но ведь столько "мыслящих" людей заняты танцами вокруг костра, что кажется, иначе не возможно.

Возможно.

«…одиночество — самое естественное, самое достойное состояние человека. Драгоценное состояние связи с миром, обнажение всех ответов и разрешение всех скорбей.
…
Удивительно живучи ложные идеи! Они даже имеют свою эволюцию. Сначала они — истины, потом житейские бытовые законы и наконец — суеверия. К категории таких суеверий относится и понятие бессмертия. Но прежде всего: кому нужно бессмертие? Кто хочет, утратив способность меняться самому, мешать другим меняться? И потом: что такое бессмертие? Нам говорят: бессмертно то, что не умирает. Но что же именно в природе не умирает? Да ведь только то, что размножается, делясь. Амеба бессмертна, потому что она делится, чтобы размножаться, и потому она, так сказать, живет вечно. Но мы, люди, размножающиеся через пол, умираем и не можем быть бессмертны, потому что мы не делимся.

Страх (а иногда и ужас) одиночества относится к тому же ряду ложных суеверий — из него сделали пугало. Между тем, ничего еще не подозревая, я с самых ранних лет стремилась к тому, чтобы быть одной, и ничего не могло быть страшнее для меня, как целый день, с утра до вечера, быть с кем-нибудь, не быть со своими мыслями, не отдавая никому отчета в своих действиях, иногда даже ведя сама с собой диалог и читая все, что ни попадется…». {44}

Жизнь имеет границы, это естественно, бессмертие лишь приманка, на которую ловят тех, кому смысл жизни безразличен. Одиночество — осознание границ и обращение их в форму существования; фома эта становится образом и произведением, это и есть признак человека, осознающего границы между собой и толпой.

По поводу бессмертия. Жюль Ренар (1864–1910):
«Верующий создает Господа Бога по своему подобию. Если он уродлив, то и Бог его нравственный урод».

«Но вот прошли годы и научили меня видеть мир как сферу с радиусом, равным бесконечности, с центром в каждой точке этой сферы. И я опять оказалась в этом смысле центром его, как каждый вокруг меня, потому что точкам нет конца и сфера вмещает всё — и мир Евклида, и мир Эйнштейна, и все миры, какие придут им на смену». {72}

Евклид и Эйнштейн — компания для одинокого. И ещё множество тех, кто не был ни на кого похож, оставаясь верным самому себе.

«Восторг и переполнение души всегда приходили, когда была тишина и полнота сознания (полнота сознания, само собой разумеется, была разной в десять, в пятнадцать, в двадцать лет). Одиночество для меня до сих пор — тишина души и полнота сознания, и я не знаю ничего, что было бы лучше них. Мне возразят, что я никогда не была действительно одинока и во всякий час моей жизни у меня были люди (или человек), которые могли разделить со мной некоторую часть моих мыслей и чувств. Это верно, но как подводное течение всегда было одиночество, и я не знаю ничего выше, важнее и серьёзнее его». {80}

Продолжение темы одиночества. Подводное течение.

«Ничто не повисало в воздухе без контакта с окружающим, всё было соединено нитями с целым, и, если призвать на помощь метафору, всё было гораздо больше похоже на великую паутину звёздного неба, перед которой я стояла, рассматривая её часами, чем на фейерверк, который обыкновенно люди запаляют, а потом бегут от него. {80}

Праздники, гуляния, фейерверки — бегство от одиночества. Забавно бывает, но вместо звёздного неба — пустота.

«Я вспомнил парадоксальное утверждение Плотина:
Деятель всегда ограничен, сущность деятельности — самоограничение: кому не под силу думать, тот действует.

Как интересно! Обычно деятельность, действие, поступок ценятся, а тут — размышления выходят на первый план. Конечно, вопрос в том, как выражается такое "думание". А всё же сильное утверждение — внутренний мир сложнее и ценнее мира практики.

— Но ведь мир так сложен!
— А внутренний мир прост?

Что-то должно устанавливать между миром внешним и внутренним гармоничное отношение. В жизни должна быть музыка, мелодия должна быть. Стало быть, нужен слух и умение играть.

Первоначальный и вечный смысл меры и красоты, кто не болеет его вопросами в юности, тот остаётся глух к нему и на всю жизнь!» {95}

Кажется, это про меня. Красота нынешней золотой осени в Подмосковье очевидна — очами видна, даже если зрение тускнеет. И птиц разноголосица.

Осень продолжает шествие; ветер и мокрые листья, берёзы всё прозрачнее; багровые, жёлтые, коричневые, все оттенки зелёного — листья в кронах, листья на земле; голубое и белое. Скоро дожди погасят пожар осени. Осень жизни тоже пожар — седой дым, обнажение ветвей-вариантов всего и вся, но это видно только тому, в ком светятся угли существования, а огонь угасает.

«…я постепенно убедилась в том, что нормальные люди куда любопытнее так называемых ненормальных, что это последние — несвободны и часто стереотипны в своих конфликтах с окружающим, а первые сложны и вольны, оригинальны и ответственны — что всегда интересно и непредвидимо». {140}

Любопытство и любознательность раскрывает нормальное, а развлекалово массмедиа пестует ненормальность во всём, на эту приманку народ клюёт исправно.

«…все воспоминания — даже самые нежные, как и самые величественные — я готова отдать за вот эти минуты ЖИЗНИ, а не отражения её, когда, как сейчас, мой карандаш бежит по бумаге, тень облака бежит по мне и все вместе мы бежим по бесконечности — в трёх планах: времени, пространства и энергии». {267}

Удивительно метафизична Нина Николаевна.

«Если человек не распознал своих мифов, не раскрыл их — он ничего не объяснил ни себе, ни в самом себе, ни в мире, в котором жил. Уметь найти "структуру" индивидуальной символики и её связь с символикой мира…»  {288}

Несомненно. Посему занимаюсь индивидуальной символикой, именуя предмет интереса концептуальной астрологией. Надо искать гармонические сочетания, связи с происходящим, помня о том, что принцип подобия лежит в основе единства, целостности Мира.

«1948, Апрель
Всё прошлое со мной, существует одновременно с настоящим. Как одновременно существует амёба и человек».
{558}

Всё та же метафизичность, в которой время не момент, а протяжённость.

«У меня только СВОИ капризы, нет чужих, и нет ни детей, ни внуков, ни правнуков — то есть нет свидетелей моей старости, а потому нет ни старческой болтливости, ни заедания века других.

Насчёт болтливости я, впрочем, не уверена: не слишком ли много сказала я здесь о природе, о которой ещё Чехов сказал: довольно, господа, довольно! (касательно каких-то лиловых облаков, но это не помогло, и до сих пор эти сиреневые тучки всё ещё треплются в небе, заполняя, когда нужно, строку, как пакля, шпаклюющая стену). Довольно о пейзаже с форелевыми реками и птицами колибри, летающими стоя в воздухе Вермонта, довольно о городах, больших и малых… Впрочем, пусть остаётся на этой странице и колибри, и догвуд. Я достаточно вещей утаила от читателей… наряду с шестьюстами страницами текста есть в этой книге шестьсот страниц умолчания, наряду с семью главами рассказа о "настоящей минуте прошедшего времени" есть семь глав немоты, тишины и тайны. Семь глав, не шесть, потому что эта последняя глава тоже имеет свою изнанку. Здесь, в Америке, были мною встречены люди, о которых говорить ещё не время, они — моё настоящее. Здесь мне даны были некоторые уроки, но так как я не пишу руководства для приезжающих в эту страну, то о них ничего не скажу, кроме как об одном. Он сводится к простой истине: умные люди здесь слишком всерьёз себя не принимают».
{646}

Замечательно. Не следует принимать себя слишком всерьёз. Умён ли, нет ли, — не тебе решать. И не тому, перед кем на коленях ползаешь. Время всё ставит на свои места, всему даёт определение; с временем одиночество сближает и образы проясняет.

«…я выросла из трагической моей колыбели в НЕСЕРЬЁЗНУЮ ЗРЕЛОСТЬ. Прусско-русский марш всё ещё гремит на плац-параде — но не для меня. Галльский петух кричит — но я его не слышу. Я перешла на ту сторону, где некоторые слова не произносят вслух, потому что они звучат слишком пышно и красиво. Это они стали для меня с некоторых пор НЕПЕЧАТНЫМИ, когда ПЕЧАТНЫМИ стали другие.

Мы, несерьёзные, составляем тайный орден и подаём друг другу знаки. Мы умеем снижать себя в юморе и связаны одной ПРИВЫЧКОЙ. Пусть другие называют это мировоззрением — звучное, жужжащее, дребезжащее слово! Оно может вытолкнуть человека на мраморный пьедестал… И будет смешно и стыдно…»
{648}

Улыбайтесь, господа!…