Золотой бычок 14

      Поначалу все развивалось сравнительно неплохо. Задуманное шло, как здесь принято было выражаться, словно по маслу. Но внезапно произошел сбой.
      Подспудно он ожидал чего-либо подобного, и что-что могло пойти не так, как планировалось. Даже несмотря на то, что были соблюдены все требования Тотальной Объективно-Рациональной Аппроксимации и стратегия его действий была одобрена Центром. Но чтобы события приняли такой неожиданный, не укладывающийся в привычную логику оборот…

      Смотрящий еще раз сверился с показаниями перцептивных цепочек. Сомнений не оставалось – вопреки его усилиям эти трижды неладные нейросети опять функционировали дьявольски исправно. Употребленный им мысленно смачно звучащий человеческий эпитет был уместен здесь вплоть до скрипа не существующих у него зубов. Эти по сути недалекие, корыстные в массе своей создания, похоже, все таки нашли выход из положения. И такой  простой, и, если абстрагироваться от сугубо критериального подхода, изящный с точки зрения сопоставления могущества Системы и располагаемых ими ресурсами. И можно ли этому что-либо теперь противопоставить? И как?

      Ответ пришлось отыскивать недолго. Всему виной оказался какой-то, наделенный особыми, не столь уж уникальными по вселенским меркам качествами субъект. Хотя, он так до конца и не смог разобраться, как ему удалось все испортить, но это было не столь уж принципиальным. Важно было срочно избавиться от дотошного мозгляка, от этого камешка в ботинке. И тут уж не до щепетильности – цена вопроса была слишком высока.
 

      Подъехав к дому, Макс почувствовал неладное. Впрочем, еще находясь в офисе, он стал ощущать себя не в своей тарелке. Он окинул взором свое жилище. Привычный контур бревенчатого дома на фоне холмистой местности, парочка кедров, площадка с гексокоптером для дальних перелетов – ничего необычного. И, все же, во всем этом присутствие какая-то враждебность. Ах, вот в чем фишка! – вспомнил он еще одно жаргонное словечко из внезапно обогатившегося лексикона приятеля. Едва заметное фиолетовое свечение ауры окаймляло все строение. Ну да, и та самая неприятная гребенка по контуру, которая в последнее время доставляла ему столько хлопот.
Вопроса – как тут быть – у него не возникло. Алгоритм дальнейших действий мог верно подсказать теперь лишь один человек – Эдик, и полагаться следовало исключительно на него. Все эти излучатели, компенсаторы и гигагерцы были для Макса пустым звуком. Другое дело – скрытая угроза. Ее-то он ощущал сейчас отчетливо.

      – Похоже, они теперь конкретно взялись за тебя, – услышал он возбужденный голос приятеля из трубки. – А потому, ты должен перейти на особое положение. Тебя надо как следует заэкранировать, иначе…
      Он не стал договаривать, но Макс все понял.
 

      Смотрящий был в отчаянии. В том смысле, что все его решающие алгоритмы и логические построения упирались в тупик и не давали преемлемого результата. Того, который удовлетворял бы выполнению поставленной перед ним и сформулированной им самим задачи. Последний шанс, столь снисходительно предоставленный Центром, был безвозвратно упущен. И теперь безусловным императивом вступало то, что предписывала в таких случаях ТОРА. А именно, проект немедленному сворачиванию, причем самым радикальным образом.

      Вместе с этим часть пространства вселенной, не столь значимая по меркам Системы – всего лишь небольшая совокупность звезд и звездных скоплений, связанных гравитационно и вращающихся вокруг общего центра масс вместе с темной материей и прочей мелкой мутью, включающей эту несчастную пылинку, именуемую планетой – эта часть пространства подлежала тотальной блокировке. Ее необходимо было вынести за скобки Вселенной или, попросту, выключить, вместе с тем не стирая физически с мировой игровой доски. Пусть даже шахматной – так, как она именовалась на этой планете, хотя данное сравнение по сути было ничтожным.
И выполнить это выключение предстояло ему персонально.
      
      При этом он смутно догадывался, что ему предстояло разделить участь выключенной зоны, и все его надежды на успех в иерархии Системы окончательно рухнули. Правда, слабая надежда на реванш, что было удивительным, еще теплилась где-то на периферии его аналитического аппарата. Удивительным потому, что этому органу по определению надлежало быть полностью свободным от эмоциональной окраски предмета исследования и осмысления. Видимо, что-то из этой цивилизации странным образом все же оставило свой отпечаток в его структуре.
      Поразительная вещь – несмотря на полное разочарование в отношении своих подопечных, на поверку оказавшихся столь лицемерными и своекорыстными, особенно тех, кто формировал правящие элиты – в критические моменты в основной массе человечества пробуждалась стихийная самоорганизация, пронизанная самоотречением, эмпатией и верой в то, что они называют справедливостью. Именно это, похоже, и позволяло решать экзистенциальные проблемы, встающие пред ними – как, видимо, и в этот раз. Причем не с его помощью, как он полагал, а вопреки его устремлениям. И – кто знает – может быть, в их отношениях еще не поставлена точка.
Но в то же время, понимая необратимость предстоящей процедуры, он слепо подчинился требованию уложения.
 

      – Ну что, дела идут прекрасно.
      Эдик стоял на пороге нового убежища Макса. В одной его руке была папка с какими-то документами, в другой – пакет с эмблемой раскрученного маркетплейса. Судя по очертанию ее содержимого, она наверняка содержала коробку с виски известного бренда. Значит, разговор не будет скоротечным. Однако, все пошло несколько иначе.
 
      Эдик вкратце обрисовал, как обстояло положение дел и похвалил Макса: без его поддержки, даже удаленной, они вряд ли смогли бы достичь столь впечатляющих результатов. Практически все нейросети функционировали безупречно.
   
      – Но, самое интересное заключается в том, что необходимость поддержания уровня компенсирующего излучения внезапно отпала. Зловредное фоновое просто исчезло! Само собой! Да ты и сам в этом сможешь сейчас убедиться.
      – А как обстоит дело с нашим объектом из пояса астероидов? – перебил его Макс.
      – Ты попал в самую точку – именно за этим я к тебе и прехал. Взгляни-ка на эти снимки – мне пердала их Крис.

     Даже с беглого взгляда Макс убедился в том, что прежняя гребенка и фиолетовые всполохи на ауре изображений загадочного тела полностью отсутсвовали.
   
      – Неужели, наша взяла? – с удивлением вымолвил он.
      – Похоже, так. Но есть один очень странный нюанс. Практически вместе исчезновением реликтового излучения с экранов земных телескопов – оптических, радио и разных прочих – исчезли все удаленные галактики и туманности. Так, словно наш Млечный Путь остался без пресловутых кисельных берегов, в абсолютном вакууме. Это поразительно, просто не укладывается в голове! Никто не может найти этому разумное объяснение. Но сейчас, сам понимаешь, пока не до этого.
Эдик сделал небольшой глоток виски, бросил в рот горсть орешков и вскочил со стула.
      
      – Извини, не могу задерживаться. Через полчаса в нашем центре совещание по этому вопросу и вообще, о судьбье пректа. Думаю, в нем уже отпала потребность. Кстати, ты уже можешь без опасений наведаться домой – думаю, там тоже все в порядке.
      Эдик схватился за ручку двери,  но обернулся и замер на пороге.
      – Да, чуть не забыл: принято решение организовать экспедицию к этому астероидоподобному пришельцу. Меня утвердили ее научным руководителем.
      – Полагаю, без Крис и здесь не обойдется?  – подмигнул Макс.
      – Да, и из их конторы еще кое-кто, сам понимаешь. Будут также несколько коллайдерщиков, в том числе и эта ИИ-шница – не знаю, кто ее протащил. Кстати, обсуждается и твоя кандидатура. Так что, готовься.

     Эдик махнул ему рукой и теперь уже плотно закрыл за собой дверь.