к рассказу как я не стал гроссмейстером

ДИДАКТИЧЕСКИЕ РАССУЖДЕНИЯ

Вот, к примеру, вы читаете Чехова про укушенный палец или про скрученную гайку, или ещё хуже: про чих на лысину начальника? Вопросы были - а? То-то - не было! А почему? Да потому, что он Чехов, Антон Павлович! А я кто, известно? Конь в пальто.
Вы прочитали писульку мою и промолчали, а то и закидали вопросами: как, понимаешь, это могло случиться, да по какому праву… А ты читатель, пробовал когда-нибудь огромную гайку с рельсины скрутить? Вряд ли получится. А Денис Григорьев у Антон Палыча сумел - не странно, без вопросов?

Мой друг, с четырьмя высшими образованиями, совсем не умный человек, прочитал мой опус и удивляется, как это тебя маленького, с твоего законного места ссадили? А я так лихо ему в ответ: - “А помнишь, ты из дипломатической миссии в восьмидесятые вернулся и решил у магазина сертификаты подороже сдать? А я предупреждал - не делай этого!” - В результате остался без денег. В следующий отпуск всё повторилось, правда не здесь, а в Москве. Спрашиваю его: - “На каком основании обсчитали?” - молчит, не сознается, а мы то знаем: алчность! А в моем рассказе, если кто не понимает - фанатизм! Вы только представьте, самый молодой гроссмейстер в мире, вундеркинд, которого увидеть вблизи и постоять рядом - уже счастье (для шахматиста), школьникам устроил сеанс - конечно фанаты сбежались, а дальше…

Дальше мораль: не важно выиграл или проиграл - важно что играл и радость получил. Не стремись к чемпионству. На острие успеха беспокойно и балансировать сложно - все на износ. Стремление должно быть к созиданию, а не созерцанию, как у жены моего друга, с четырьмя высшими, которая утверждает, что в театр ходит несколько раз в неделю и на этом основании старается лицом выразить всю глубину…, а я не могу понять чего, и вспоминаю театральную гардеробщицу, которая в театр ходит еще чаще , а лицо делает проще.

Родной сын, и тот подверг обструкции целосность произведения. Говорит хорошо, но как-то сумбурно. Для него это четыре, с позволения сказать, новеллки, если и связанные между собой, то только моим в них участием. Ну, здесь радость для меня только в одном: Артем , к счастью, так и не понял, что доктор повел в процедурную не из любопытства к моим шахматным успехам, скорее в наказание. А одна, очень милая барышня, посоветовала писать как Чехов - я конечно могу, но кто тогда Антона Павловича читать станет? Неудобно как-то.

Так вот, подвожу итог и заявляю: целостность повествования выстраивал от простого к сложному, от усаживания на стул, до скидывания штанов…”Тысячелетье и век сами идут к концу, чтобы никто не прибег к бомбе или свинцу, дело столь многих рук гибнет не от меча, но от дешевых брюк, скинутых сгоряча…”