Авиад Арсеникум Спаситель Галактики. Часть пятая

Авиад Арсеникум – Спаситель Галактики

Часть пятая


Евангелие от Авиада

Хаваль аль а-зман! Вот я мефагер, нечего добавить!

Ну оно мне надо было?

И чего я вообще сцепился с Савл…
СВЕ-ТЛ-А-НОЙ, да!

На ровном месте! К акценту докопался, герой, блин. Нормальный?!
Один ответ — нет!

А дальше — ещё хуже…
Решил отомстить ей с этой… странной репатрианткой… Хирдыгой…  Хирдогой... Или Хрындолой. Или как там её по паспорту.

Всю ночь, значит, "мстил".

От злости.
На себя, если честно.

Она, поначалу, тушевалась, естественно…
Смотрела на меня как новобранец на генерала.

А потом… Вошла во вкус.
Причём очень вошла.

Мама дорогая…

Я уже и не рад был.

Под утро еле угомонил. Уговорами. Почти дипломатией.

И вот лежит она у меня на плече, вся такая… большая, разгоряченная, влажная…
И шепчет мне так нежно на ухо:
— Арсенчик… моя твоя любить теперь сильно-сильно… Жить тута… Делать тебе детеныш… Многа-многа…

Я, от такой перспективы, охреневаю по полной…

И что самое паршивое — мне её даже жалко становится.

Баба-то она, по большому счёту, неплохая.
Добрая. Старательная. Мягкая…

Во всех смыслах, которые теперь меня пугают.
Самую малость.

Потом я ничего лучше не придумал, как повезти Хирдыгу набить татуху. Киилю.
На самом деле хотел Сав… Свет-лану наказать. Типа, смотри, у меня уже новая телка!

Но та ведь не промах, послала нас куда подальше…

Очередная фадиха. 
Ещё одна галочка в моем внушительном резюме "Как испортить себе жизнь за один день".

Поехали мы, стало быть, фалафель жрать.
С горя, так сказать.

Люди вокруг переговариваются, косятся, пялятся на мою спутницу, как на диковинку в зверинце.

— Ну, чего вылупились?! — рявкнул я. — Репатриантка она. Из Венесуэлы. Долбаки!

Все сразу успокоились.
Оно понятно, к нам люди отовсюду приезжают.

Правда, зеленоватых еще не было…

Но мало ли, может у человека несварение от наших хумуса и тхины?
Всякое бывает!

А Хирдога такая, сидит счастливая, смотрит на меня ласково, уписывая питу с фалафелем.

— Ум, как фкусно! — говорит. — Никогда такой еда моя не есть!

Я улыбнулся ей ободряюще, а внутри мне еще горше сделалось.

Братанов мы ее отбуцкали, а я потом всю ночь куражился — текилой поил, с мотоцикла ронял, сексом донимал…

Хотя, если честно, большой вопрос — кто кого.

И решил я, на всякий случай, выяснить, что там вообще с этими чудиками, жлобом и зомби.

Набрал Шекеля.

Тот ответил мгновенно — как будто сидел с трубкой в руке и мысленно меня вызывал.

— Привет, братишка! — радостно заорал он. — Всё путём, нормальные пацаны оказались! Мы их травкой накурили, араком напоили и в караоке сводили!

Я даже трубку от уха отодвинул.
На всякий случай.

— Они, правда, — продолжал Шекель, не переводя дыхания, — всю дорогу рыдали и несли какую;то хрень… Но теперь дрыхнут без задних ног. Мы на хате у Штынькера зависаем…

— А как ты там с их зелёной сестрицей время провёл? — добавил он с подленьким смешком. — Зачётно?

— Потом… — буркнул я, и что;то внутри меня нехорошо ёкнуло. — Слушай… а какую хрень они несли?

— Да фиг знает! — Шекелю было очень весело. — Что;то про то, что они… эти… инопланетные разведчики, во! И теперь очень хотят домой, и клянутся, что больше никогда не прилетят! Клоуны!

Он заржал.

Я — нет.

— Чего молчишь, брат? — насторожился Шекель.

А я в этот момент медленно, очень медленно повернул голову… и уставился на Хрындогу.

Она сидела у меня под боком, счастливая, умиротворённая, тихо дожевывая свою питу и обняв меня так, словно я — последний мужик во Вселенной.

И вот тут я отчётливо услышал, как у меня внутри, с металлическим, безнадёжным "дзынь", рухнул асимон…

Вещи, наконец-то, стали становиться на свои места…

Мне срочно надо было поговорить с кем-нибудь умным.

И в моем окружении был всего один такой человек.

И, как назло, я с ней поссорился.

Светлана.


Евангелие от Светланы

Моего боевого задора хватило вплоть до обеда.

Клиентов было немного, но с таким вдохновением я еще не работала никогда.

Словно Микеланджело на росписи Сикстинской капеллы, не покладая рук, набивала змей, обезьянок, руны и иероглифы — большинство в цвете, а некоторые даже трехмерно.

Некоторые, правда, жаловались, что сегодня рука у меня не такая "мягкая", как обычно.

Но, учитывая то, что внутри у меня ворочался Конан-Разрушитель собственной персоной, они еще легко отделались…

— Мами, может ты на сегодня возьмешь тайм-аут? — заботливо, но с некоей опаской предложила Анат. — Сходишь на море, подышишь чистым воздухом…У тебя ведь стресс, нужны релаксация и йога… Или хорошее красное вино! В большом количестве!

Я устало кивнула.
К этому времени адреналин давно схлынул, и я чувствовала себя сдувшимся баллоном, уставшим и сморщенным…

— Может, ты и права! — меланхолично согласилась я, представляя себя валяющейся на кровати с бокалом "кьянти" в руках под аккомпанемент самых слезливых рок-баллад…
Картинка выходила заманчивой!

Но как только я вышла из салона, снаружи обнаружился основной… раздражитель.

Облокотившись на свой мотоцикл и покуривая сигаретку, на меня виновато поглядывал Его Высочество Авидуб.

Он сразу подобрался и кинулся ко мне.

— Сразу нахер! — предупредила я, даже не сбавляя шага. — Без  всяких "но", "подожди", "я всё объясню"...

— Светлана — жалобно начал он, заступая мне дорогу корпусом. Тренировался, гад, что ли? — Мне, правда, надо с тобой поговорить. Это важно.

— Важно — это когда пожар, цунами или  машканта, — отрезала я. — А ты — это досадное недоразумение на двух ногах.
 
Он вздохнул так тяжело, будто нёс на себе грехи всего ближневосточного региона.

— Я, кажется… — начал он и замялся. — Я, возможно… случайно… спас… страну. Или даже всю… планету.

Я остановилась.
Медленно.
Очень медленно.

— Ты о чем вообще? — уточнила я. — Или у тебя после  секса с зелёной телкой пошли побочки?

— Она не телка… — пробормотал он. — Она… не человек.

— А-а-а, — сочувственно кивнула я. — Отлично. Тогда, наверное, пришелица с Альдебарана? Да, Авибаран?

— Светлана… — он произнёс моё имя так осторожно, будто проверял, не взорвётся ли оно. — Это так и есть. В точку. Правда, откуда, я не знаю…

— Слушай, Авидуб, — устало сказала я. — У меня был тяжёлый день. Я сегодня набила трёхмерную кобру на пояснице бухгалтера из Хайфы, и она попросила добавить ей ресницы. Поэтому если ты сейчас не скажешь что-то очень конкретное и очень короткое — я тебя укушу. Возможно, с летальным исходом.

Он нервно сглотнул.

— Их трое, и все зеленые! — затараторил он, будто опасаясь, что я не дослушаю. — Они точно инопланетяне. С нескольких кораблей. С империей. С титулами. С языком, который звучит, как если бы глотку полоскали гайками.

— Допустим! — терпеливо процедила я. — Зачем же ты ее трахал, болван?

— Так я ж не знал! — обиженно воскликнул он. — Если честно — тебе назло. Но я только тебя люблю! — он чуть не взрыднул от напряжения.

— А еще… мы с пацанами их вчера… немного отмудохали…

У него была такая потешная рожица виноватой мартышки, что я не выдержала и рассмеялась.

— Не вы одни! — весело заявила я.

Авикретин недоуменно на меня уставился.

— Сначала они… попали под мою горячую руку. Так что я тоже спасла планету!

Он облегчённо выдохнул.
— Значит, ты мне веришь?

— Нет, — честно ответила я. — Но мне чертовски интересно, что в действительности происходит. Хотя, по факту и так все понятно: интервентов избили и поимели местные арсы. Где эти… бедолаги сейчас находятся?

— На зуле у Штынькера, — просиял дебильчик. — Ребята их стерегут и… кормят. Аль а-эш, все дела. Мы просто не знали, к кому обращаться… Армия, полиция, правительство?

— И решили обратиться ко мне? — уточнила я. — Польщена!

— Ты — самая умная! — объяснил он с благоговением.

А я уже развернулась к мотоциклу.

— Ладно. Поехали. Но учти, Авидуб: если это розыгрыш — я тебе набью татуировку. На лбу. Зубилом…



Комментарий камер-юнкера флагманского крейсера эскадры вторжения «Эдрытыг-4», Его Превосходительства Хрындога Пыреу (полная голосовая расшифровка, без купюр, с сохранением специфической непереводимой терминологии и и эмоционального надрыва):

— О, сладкий мой тырнопец,
моя печаль разлилась, как перекипевший котёл с мындропом!

Слёзы текут из моих глаз непрерывным ручьём,
капая на панель управления и вызывая короткие замыкания в системе навигации.

Мы расстаёмся!

И от осознания этого факта
моя верхняя чанкра пульсирует,
нижняя чанкра ноет,
а средняя вообще не понимает, что происходит,
но на всякий случай тоже болит.

О, мой грозный Воитель!
Мой неутомимый Любовник!

Пусть блеклая Мать всесущего Тындрагору хранит тебя, твой путь, и твой странный примитивный дындрачог, с которого ты ронял меня дважды… но с любовью!

А мне остается только сохранить твой рыдный образ в своей памяти...

Знай же:
не пройдёт ни одного стандартного оборота планеты, чтобы я не тосковал по тебе, по твоему запаху кырту, по твоему боевому крику и по твоей странной привычке называть меня "мами".

Так пусть же надежда на нашу эфемерную встречу сбережет меня... и тебя!

P.S.

Тырн-дец с тобой был…
катастрофически незабываем.

Командование до сих пор требует объяснительную.

Филамору!


Эпилог.

(Фрагмент стенограммы заседания Узкого Кабинета Безопасности в канцелярии премьер-министра.).

Премьер-министр: — Так что там с этими горе-интервентами? Будем их сбивать с орбиты? (улыбается)

Начальник Генштаба: — Нет нужды. Они уже снялись и на всех парах покидают Солнечную систему.

Глава оппозиции: — Вы все просрали! (на него не обращают внимания)

Премьер-министр: — А что там у них вообще произошло?

Министр Обороны: — Высадили разведчиков в Городке-на-море, а они нарвались на местных арсов. Те их поколотили, а одного... вообще... того... трахнули.

Глава оппозиции: — Что о нас теперь подумают в мировом сообществе?! (на него не обращают внимания)

Премьер-министр: (хмыкая) — Даже так? Да, не повезло им высадиться в нашей... Спарте! Хотя, если б они попали к нашим "соседям"...

Глава оппозиции:  — Это снова лично Вы все просрали! (на него не обращают внимания)

Глава "Моссад": — Нам удалось завербовать всех троих. Будут теперь поставлять нам всю информацию. Но я не думаю, что они еще захотят сунуться. У них теперь стойкое убеждение, что все земляне — жестокие насильники и драчуны, да еще и с избирательным пристрастием к зеленокожим...

(Все смеются)

Глава оппозиции: — Что о нас теперь подумают в мировом сообществе?! (на него не обращают внимания)

Премьер-министр: — Вербовка обошлась дорого?

Глава "Моссад": — Нет. Старший, этот... камер-юнкер, потребовал гражданство, облегченный гиюр и бракосочетание с этим... гопником, который его оприходовал. Остальные — гражданство, статус новых репатриантов и неограниченный рецепт на медицинский каннабис.

Глава оппозиции: — Вы все просрали! (премьер-министр не выдерживает и дает ему мощный щелбан).

Премьер-министр: — Значит, можно считать инцидент исчерпанным?

Все (хором, кроме Главы оппозиции — тот в легкой отключке): — Да!

Премьер-министр: — Ну и слава Б-гу! Все-таки, какие замечательные у нас граждане!
(встаёт)
— Тогда предлагаю спеть "Атикву" и спуститься в буфет!..


Vadim Kapelyan, 2026
Январь
 

Словарь

Хаваль аль а-зман — дословно переводится как "жаль времени". В израильском сленге это популярное выражение с двумя противоположными значениями: оно означает либо высшую степень восторга ("потрясающе", "отпад"), либо абсолютный негатив ("пустая трата времени"), в зависимости от контекста.

Мефагер — на иврите означает "отсталый", а также использовалось в значении "умственно отсталый". В разговорной речи и сленге оно часто применяется как оскорбление в смысле "тупой" или "идиот".

Киилю — "как будто", "словно" или используется в разговорной речи как слово-паразит "типа", "как бы".

Фадиха — конфуз, позор, поведение от которого может быть стыдно, неудобно.

Фалафель — популярное блюдо Ближнего Востока, представляющее собой маленькие жареные во фритюре шарики из измельченного нута (или других бобовых) с добавлением зелени и пряностей.

Хумус  — закуска из нутового пюре, в состав которой обычно добавляются кунжутная паста, оливковое масло, чеснок, сок лимона, паприка.

Тхина  — густая кунжутная паста, соус и полезный продукт из молотых семян сезама. Добавляют в хумус и фалафель, подают к мясу и овощам (особенно к баклажанам).

Пита — пресная лепёшка, круглый, плоский хлеб.

Арак — ароматизированный анисом крепкий алкогольный напиток, распространённый на Ближнем Востоке.

Асимон — специальный телефонный жетон в старых израильских автоматах. Выражение "нафаль асимон" ("упал асимон") на сленге означает "до меня дошло".

Мами — популярное ласковое обращение, означающее "дорогая", "милая" или "зайка". Может относиться как к женщине, так и к мужчине.

Машканта  — это целевой ипотечный кредит на покупку или строительство недвижимости в Израиле.

Арс — в израильском сленге — аналог "гопника".

Зуля  — в разговорной речи означает уютное местечко для отдыха, расслабления и посиделок с друзьями.

Аль а-эш — популярная израильская традиция пикников и жарки мяса на углях (мангале или гриле), дословный перевод с иврита — "на огне".

Гиюр — это официальный обряд перехода нееврея в иудаизм, включающий глубокое изучение традиций, соблюдение заповедей и заседание раввинского суда.

"Атиква" — Государственный гимн Израиля.