Метро Северо-Запад 12. Запуск Биокада

              *
12. Метро Северо-Запад. Запуск "биокада"

  Мы прибыли на станцию Стрельня в десятом часу ночи. Минут через тридцать сорок появился БТР, таща за собой сани. На них лежали те самые толстые доски под настил. Саня вышел из БТР-а, подошёл к нам.
- Доски пока сбросьте, а когда реактор погрузим, положим их вдоль по обеим сторонам – типа, для подстраховки. Ну и тросами потом реактор к саням прикрепим. – сказал Саня. Ну, а там, на «Биокаде», мы уже сами по настилу сгрузим у складов.
   Автодрезина выдвинула стрелу крана. А когда ребята приладили троса к реактору, кран медленно поднял реактор в воздух и перенёс его на сани. Закрепили его с четырёх сторон тросами к саням и положили доски по и сторонам бортиком.
- Во! То, что надо, - сказал Саня. – Кто едет с нами, прошу в салон БТР-а.
Шестеро бойцов, и с ними я, залезли в БТР и поехали потихоньку к «Биокаду».
Мы, конечно, малость нашумели таща сани по улицам Стрельни. Иногда мы замечали, как кто-нибудь выглядывал через забор своего двора. Наверное, местный народ недоумевал: «Кого там черти принесли сюда? Что за дела творятся? Кто эти люди? Что за цистерны тащат по улице? Зачем?»
Но грозный вид БТР-а останавливал их от того, чтобы подойти поближе – спросить или обругать «пришельцев» за шум посреди ночи…
Так мы сделали четыре ходки. После чего укатили к станции, где нас ждал дизель-поезд и автодрезина.
БТР поехал своей дорогой, а мы своей.
Было около двух часов ночи, когда мы разошлись по своим комнатам. Все просто валились с ног…
  Утром встретил в столовой Алису Александровну. Вместе сели за один стол. Сначала ели молча. Потом Алиса заговорила первой.
- Спасибо за реакторы, что нашли, - кивая, сказала она. – Ребята, что ремонтировали стационарный генератор на «Биокаде», сказали, что он готов к запуску. Надо только доставить топливо туда и желательно с хорошим запасом. Да и котельная готова к запуску – её ещё раньше привели в порядок.
Газа у нас нет, как было двадцать лет назад, но ребята почистили ёмкость под мазут. Весной завезём по полной дизельного топлива и мазута – чтобы всего хватило на три-четыре недели и запустим А пока снег не засыпал землю по пояс, установим все четыре реактора на готовые площадки в цехе. Всё подключим, как положено и законсервируем наш проект до весны. Борис Иванович сказал, что нашли «заветную ампулу». Она у тебя? Отдашь мне?
- На хранение? – улыбаюсь я.
- Нет. Храниться она может и у тебя, Влад, - сказала Алиса Александровна. – Мы с Борисом Ивановичем будем работать с ней. К концу зимы у нас будет живая, проверенная, активная культура в нескольких колбах. Это уже не единственная хрупкая ампула, а несколько колб. Весной мы повезём на «Биокад» несколько колб. Запустим сначала наш маленький реактор. Ну. а потом и четыре остальных…
Я расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана металлическую коробочку. Поставил её на стол и осторожно открыл. Алиса склонилась над ней, потом подняла голову и посмотрела на меня.
Ты что – всё время таскаешь её с собой? – улыбнулась она.
- Нет, конечно, - сказал я. – Я собирался сегодня отдать её вам, если вам есть где её хранить. Ну а тут мы и так встретились. Если бы вы её не приняли, тогда бы я закрыл её в директорском сейфе – там уж точно никто её не возьмёт.
- Правильно, Влад, такое сокровище надо хранить, как зеницу ока, - сказала Алиса Александровна. Хочешь, мы втроём запустим этот маленький, но невероятно важный процесс. Доедаем свой завтрак и идём в лабораторию к Борису Ивановичу. А пока что спрячь коробку в карман и обязательно застегни на нём молнию.
Я спрятал коробку во внутренний карман и застегнул молнию. Алиса посмотрела на меня и улыбнулась…
                *
  Наверху зима – снег блестит под лучами солнца, морозец приятно щекочет щёки. А вот на третьем уровне НИИ, где биолаборатории, жара. Жара не в том смысле, что там жарко, а внутренняя жара – когда кровь кипит и мысли носятся как электроны по орбите…
  Я стою за стеклом ламинарного бокса - снаружи. В лаборатории пахнет спиртом и озоном. Алиса Александровна в стерильной зоне, она только что закончила протирать ламинарный бокс. За стеклом - аккуратные ряды колб на шейкере, они мягко покачиваются, будто убаюкивают то, что внутри. На столе - журнал, исписанный её мелким, чётким почерком: дата, время, температура, описание роста, плотность взвеси.
Борис Иванович стоит у микроскопа, чуть наклонив голову. Он не торопится. Торопиться с культурой нельзя. Никогда.
- Ну, что там? - тихо спрашивает Алиса Александровна, не подходя слишком близко, чтобы не нарушить стерильность.
Борис Иванович чуть отодвигается, освобождая место.
- Алиса Александровна, смотри сама.
Она надевает перчатки, подходит, наклоняется к окуляру. Сначала - размытое поле, потом она крутит ручку, и картинка становится резкой. Тонкие ветвящиеся нити - гифы. Живые. Растущие. Не просто выжившие после двадцати лет в ампуле, а уверенно осваивающие питательную среду.
- Он жив, - шепчет она. - И не просто жив - он сильный.
Борис Иванович кивает, и в этом кивке столько облегчения, что даже морщины у глаз будто разглаживаются.
- Значит, не зря тащили эти реакторы по снегу. Не зря Влад считал каждый литр солярки.
Алиса Александровна выпрямляется, снимает очки, протирает их краем халата.
- Надо пересевать, - говорит она. - Сегодня же. Переведём часть в колбы побольше - пусть набирают биомассу. А то к апрелю нам понадобится не эта капля, а хороший объём.
- Сделаем, - спокойно отвечает Борис Иванович. - И ещё… Надо проверить продукцию. Пусть даже грубо, полуколичественно. Нужно знать, сколько он даёт пенициллина. Если мало - придётся думать про оптимизацию среды.
Они работают слаженно, почти без слов. Алиса Александровна готовит новые колбы - стерилизует, заливает среду, ставит метки. Борис Иванович аккуратно отбирает часть культуры из старой колбы, переносит в новую. Всё стерильно, всё точно.
Когда всё готово, она садится на табурет, смотрит на колбы, которые теперь будут расти несколько дней, и вдруг улыбается - так редко и так искренне, что Борис Иванович даже замирает на секунду.
- Знаешь, - говорит она, - я ведь двадцать лет не делала ничего подобного. Не ради отчёта, не ради премии, а просто… чтобы работало. Чтобы из этой капли получилось лекарство.
Он садится рядом, не на лабораторный стул, а на простой деревянный, который кто-то принёс из старого кабинета.
- Я тоже, - признаётся он. - Но знаешь, что самое важное? Мы не одни. Влад и его ребята держат завод, держат дороги, держат свет. А мы держим культуру. Две половины одной работы.
Алиса смотрит в мою сторону и, сжав пальцы в кулак, поднимает большой палец вверх – всё отлично. Я улыбаюсь, киваю ей в ответ. и показываю, что ухожу. Они машут мне руками…
  Через час мы с ребятами уже во дворе «Биокада» - приехали туда на БТР-е. Вместо полдесятка, в салон набилось с десяток. Взяли сварщика, слесарей, что обслуживают наши биолаборатории в НИИ – они с подобными реакторами знакомы и всё. что надо прикрутят аккуратно. Чем больше спецов занято в работе, тем быстрее всё делается.
С нами Снегерёв Константин Сергеевич, биотехнолог, коллега Бориса Ивановича. Сегодня он наш главный консультант и контролёр. Сейчас БТР – главная наша сила. Ставим реактор на доски и потихоньку тащим в цех. Где-то – доски, где-то листы железа, что нашли на складе, а где все скопом поднимаем и смещаем на место. Тут же слесаря и с ними Константин Сергеевич начинают колдовать над реактором – ставят и прикручивают, чего в нём недоставало. Копошимся, как муравьи, то во дворе, то в цеху. В среднем по часу на реактор, плюс перекуры – вот и пять часов, как ни бывало. Как только очередной перерыв, так я сажусь и читаю старые инструкции, что привезли из Лаголово. Они местами сильно выцвели, а порой просто заляпаны масляными пятнами. Костя, тот самый, что с «Северной Звезды», что-то чертит в своём блокноте и время от времени что-то говорит. Я киваю, а сам читаю и думаю о своём.
А у меня в голове – мысли про Алису Александровну и Бориса Ивановича. Как они там? Всё у них получается или как?
- Главное, чтобы культура была жива, — говорю я задумчиво. - Всё остальное мы сделаем. Трубы починим, котлы запустим, реакторы прогреем. Но если штамм…
- Так ты же сам сказал, что Алиса Александровна подняла вверх большой палец руки, - сказал Костя.
- Ну, если она всегда будет поднимать палец вверх, значит, где-то в мае мы получим свой антибиотик, - сказал я.
- Алиса Александровна сегодня сказала, что ребята электрики и мотористы отремонтировали стационарный генератор. А что с другими?
- Так они же в один день проверяли и тот, и другой. Один из них, как залили для пробы солярку, так он сразу прочихался и пошёл себе работать, будто его только вчера отключили. А с другим они малость повозились. Ну, если они говорят, что отремонтировали, значит уже и опробовали.
- Получается два шестисотника, - сказал я. Это те, что в общем корпусе?
- Да, что у второго производственного корпуса стоят. – кивнул Костя. – Это в сумме тысяча двести киловатт, если что…
- Я видел там передвижной, - сказал я.
- Это который со встроенным баком? – спросил Костя. – Я тоже его видел, но не помню где. Но он слабенький, скорей всего, на двести двадцать киловатт.
- Нет, там один был на двести двадцать, а другой, насколько я помню, на пятьсот, - сказал я.
- В третьем корпусе стоит самый матёрый – на шестьсот семьдесят киловатт, - вздохнул Костя. – Что-то память у меня ослабела…
- Сегодня же спрошу у ребят сколько из них обнаружено неисправными, - сказал я. – Что-то я никого из них уже который день не вижу.
- Не удивительно, мы же все дни напролёт мотаемся по железке, да роемся по складам, - сказал Костя.
- И суммарно получается, - сказал я, - Сейчас… Почти две тысячи семьсот киловатт.
- А, знаешь, сколько выдаёт котельная? – спросил Костя. – Больше десяти тысяч киловатт! А-фи-геть…
  Пока электрики и слесаря колдовали над реакторами, мы терпеливо ждали до восьми вечера. По завершению работ Константин Сергеевич сам всё перепроверил. Ходил и, словно для самого себя повторял: «Анкерные болты затянуты. Амортизаторы в норме. Реакторы по уровню… Что тут с паровой линией? Отводы к каждому реактору проложены, подсоединены к рубашке обогрева… Как воздушная линия? Идёт от компрессора к нижнему штуцеру каждого реактора, через стерильный фильтр. Всё правильно… Проверяем датчики температуры, pH и давления. Кое что мы заменили, где-то просто почистили… Что с герметизацией? Все порты закрыли, клапаны затянули, стерильные заглушки поставили… Так, всё или ещё что-то? Кажется, всё. Всем спасибо за работу!»
Мы устало поплелись к БТР-у, а Константин Сергеевич возился с замком двери, пока не закрыл.
Взревел мотор БТР-а, и мы поехали в НИИ…
                *
  Мы все двенадцать зашли в столовую. Нам сказали, что столовая уже закрыта, но нас покорят, если мы подождём. Вот мы и сидели дожидаясь…
В половине десятого, когда мы начали трапезничать, зашла в столовую и Алиса Александровна - вид усталый, но увидев меня, улыбнулась и пошла к нашему столику.
- Вы ужинать? - просил я, вставая из-за стола. – Салитесь, я сейчас…
Я подошёл к стойке, поманил девушку- повара, что стояла в глубине кухни. Тихо попросил:
- А можно ещё порцию?
- А я, как чувствовала - разогрела на одну порцию больше, - улыбнулась она. – Вот, забирайте…
Я взял поднос и пошёл к пустому столику. Потом подошёл с пустым подносом, выставил на него свою тарелку, стакан чая и поманил Алису Александровну за собой.
- Пусть ребята спокойно поедят, а мы с вами и поедим, и поболтаем наедине, - сказал я.
Алиса Александровна подошла к столику, где я оставил её ужин, и, улыбнувшись, опустилась на стул.
- Спасибо, что поухаживали. Дано такого не было у меня, - сказала она, вздохнув.
- Как наша драгоценная плесень? – спросил я, глядя в её серые, как сталь на изломе, глаза.
- Растёт, - кивнула она. – Не по дням, а по часам. Как в сказке…
- Да, как в сказке, - согласился я, и снова посмотрел на неё.
«Она необыкновенная… Она и очень сильная, и одновременно мягкая – как такое возможно? Я читал, что только мудрые и одновременно сильные люди могут проявлять мягкость по отношению к другим. А как же тогда любящие и милосердные? Да, но ими правит любовь. А она, говорят, бывает слепа…»
- А что вы не едите, Влад? – спросила Алиса Александровна. – Я уже пью чай.
- Так, задумался чуть-чуть, - сказал я, бросая взгляд на свою тарелку. – А сколько дизелей нам надо привести в порядок.
- Тех двух дизелей, по шестьсот тридцать киловатт, пока что хватит, - сказала Алиса. – Кстати, наши дизелисты и электрики забрали два передвижных генератора сюда, в НИИ. Сказали, что приведут их в порядок не спеша, а весной отвезут на «Биокад». Удивляюсь, что их до сих пор не увели. Там ведь огромный посёлок… Может быть топлива на них не нашли...
- А вам не приходило в голову, что там могут жить ваши люди? Ну, те, кто тогда был в дневную смену - сказал я. – Они могли остаться в этом посёлке и жить там.
- Когда город начали бомбить, - сказала она, - я в это время ехала в электричке метро. Тогда я вспомнила стазу всех - кого любила, с кем работала, с кем дружила. Позже я старалась о них не думать, чтобы не мучить своё сердце.  Мне и так было нелегко.
- У вас была семья? – осторожно спросил я.
- Так… Прости, Влад, мне надо подменить Бориса Ивановича, - сказала она вставая.
- У меня в этот день погибла мама, - сказал я.
- Мы ещё поговорим об этом. - сказала она, положив свою ладонь на мою руку. - Мы все потеряли близких сердцу людей. Мы их никогда не забудем. Мы любим их и будем любить, пока бьётся наше сердце. И это правильно.
Она развернулась и быстро пошла в сторону лифта.
 Я встал, отнёс недоеденный ужин на приёмный столик раздаточной и пошёл спать. Завтра вставать рано – мы поедем в метро. Надо забрать оттуда семьдесят человек - биотехнологов, фармотологов, профессоров и преподавателей биохимических кафедр, что будут работать на «Биокаде» уже в апреле… А ведь их ещё надо ознакомить с предстоящей работой и многих из них научить на практике использовать полученные знания. Ведь, теория - это одно, а вот практика – она косков не терпит…
                *               
  В последние дни марта пришла оттепель – снег   осел и покрылся тонкой ледяной корочкой. А через неделю по оврагам побежали ручейки…
Каждый день снега оставалось всё меньше и меньше. Земля под солнечными лучами парила, выгоняя из себя лишнюю влагу. А синева неба была такой насыщенной, такой глубокой, что не оторвать глаз…
 Вечером же, когда солнце тонет за линией горизонта, небо, без единого облачка, приобретает цвет розового рубина. Красота неописуемая…
  Мы лежим с Машей на кровати, болтаем о том-о сём. Она мне говорит:
- Хочу увидеть «Биокад». Какой он?
- Огромный и красивый, не смотря на то, что простоял столько лет брошенным. Наверное, когда-то он был ещё лучше, чем сейчас, - говорю я.
- На что он похож? – спрашивает Маша.
- Знаешь, - улыбаюсь я, он, как огромная драгоценная шкатулка. Если бы не этот взрыв… Административное здание всё из стекла. И от него по периметру, словно вылитые из платины производственные корпуса. Я не птица – сверху не видел какой он. Но кто-то из работников «Биокада» говорил, что все они под одной крышей. Но там в стороне есть ещё всякие постройки. В общем, он большой.
- А внутри какой он? – не унималась Маша.
- Административный корпус внутри – это светлые офисы с панорамным остеклением, переговорные, комнаты для видеоконференций, зона ресепшн, коридоры с навигацией и турникетами. Там «штаб» производства. Там хранят документацию, схемы, серверы, образцы… Это нам рассказывал Борис Иванович и Алиса Александровна, когда водили по «Биокаду»
- А где делают лекарства – там как?
- Лекарства делают в производственных корпусах. Это такие серые здания по периметру. Именно там происходит синтез. Внутри там - не как у нас на седьмом уровне в техническом цехе, а это целая сеть чистых помещений с зонированием по классам чистоты. Вроде того, как у нас на третьем уровне, в биолабораториях. Заходишь и сразу – «санпропускники и шлюзы» – то есть, узкие тамбуры с герметичными дверями, где персонал переодевается в спецкостюмы. Потом идут «чистые комнаты» - стерильные залы с гладкими стенами, минимумом углов, встроенными светильниками и HEPA-фильтрами. В них стоят биореакторы, ферментёры, системы фильтрации и хроматографии… Фуу! Даже не знаю, как я это проговорил, а главное – как я это запомнил. Там есть «комнаты контроля» - небольшие помещения с мониторами, где отслеживают параметры среды. Ну, температуру, влажность, давление, чистоту воздуха...
Есть ещё, как бы это сказать, «инженерные коридоры» - там трубы, кабели, щиты управления, вентиляционные шахты. Ну, а последнее, что я помню, это «складские и буферные зоны» - для хранения сырья, упаковки и тары… Вот, пожалуй, и всё…
- А когда я это увижу? – спрашивает Маша.
- А вот, когда запустим завод, тогда и увидишь. А если отучишься на биотехнолога, то можешь даже работать там.
- А кто меня научит? - спрашивает Маша.
- Мы же привезли преподавателей университетов? Вот они тебя и научат, - сказал я. – Ну, не только тебя. Вон сколько у нас молодёжи…
  Утром ребята дизелисты и слесари пригнали ещё два БТР-а из ремонтной мастерской - те самые, что они восстанавливали три месяца, но не успели до прихода зимы. Один из них вообще монстр – и по земле ездит и по рельсам - БТР-80 (ГАЗ-5903) на железнодорожном ходу. Этот надо взять в рейд на завод «Технолог» и поедет он по рельсам своим ходом, следом за дрезиной. А пока что мы загнали их в тоннель НИИ. Когда запустим «Биокад», мы решили сделать на время так: дизель- поезд Д1 будет возить людей по железной дороге между НИИ и станцией Стрельня – у него больше семидесяти пассажирских мест, а БТР-ы будем использовать, как микроавтобусы между станцией и заводом «Биокад». Но это пока не восстановим большой автобус, что ребята приметили во дворе завода «Северная Звезда». Вероятно, он и занимался тем, что перевозил работников завода между станцией и заводом….
 Алиса Александровна сказала, что через неделю, не позже, надо запустить завод. Нашей группе поиска надо срочно выезжать на завод «Технолог», забрать там всё то, что они c Борисом Ивановичем внесли в список необходимого. На поездку пара дней….
                *
  Проснулись в шесть часов утра, а в семь уже загружались на автодрезину и на дизель-поезд. Тягач тащил за собой два крытых вагона и две платформы.  Автодрезина, с прицепленной к ней грузовой платформой, пошла первой, за ней - БТР-80, ГАЗ-5903, на железнодорожном ходу, за ними – тягач. Бойцов ехало двадцать пять человек. Мы решили, что при поезде всегда должно оставаться с десяток бойцов охраны. А на дрезине и БТР- «монстре» -  пятнадцать, потому что они и будут как раз чистить склады и цеха «Технолога». Как объяснил водитель дрезины Некрасов, на станции Гатчина-Балтийская: дизель-поезд остаётся под охраной десяти бойцов, а остальные пятнадцать едут на автодрезине и БТР-е до завода «Технолог». По-другому никак, потому что там так устроена дорога…
Час в пути и мы уже в Гатчине-Балтийской. Дизель-поезд остаётся под охраной. Мы решаем, что потащит за собой автодрезина.
- Смотрите, что я вам сейчас предложу, - говорит Некрасов. - Я знаю, что ветка до «Технолога» тупиковая и там разворота нет. В целях экономии времени и трудозатрат, цепляем к автодрезине и уже имеющейся платформе ещё и крытый товарный вагон. Туда едем навеселе, пустыми, а вот оттуда придётся ползти улиткой –мы будем загружены на пределе сил нашей автодрезины. Зато в две-три ходки мы вывезем всё, что нам понравится. Ну, это если там будет что брать…
  Как сказал Некрасов, так и сделали. После чего я и Константин Сергеевич, и пятнадцать бойцов сели на автодрезину и БТР, и по соединительным путям поехали до Гатчины-Варшавской. Оказалось, совсем недалеко – три-четыре километра. Как сказал Некрасов, оттуда до Шушар двадцать пять километров – меньше часа езды. Шушары – сортировочная станция.
- Тут много путей, - говорит Некрасов. – Важно не ошибиться – найти на какой путь переходить.
Некрасов и нашёл, а мы лишь перевели стрелку. От Шушар поехали в сторону Обухово по грузовому полукольцу.
- Ехать вроде и не далеко, километров десять или чуть больше, но тут уже руины – это Купчино…
Я понял, что здесь мы становимся мишенью для «стражей» и «демонов». Шум автодрезины и БТР-а их точно привлечёт. Все хоть и сидят в бронированных кабинах, а всё же автоматы взяли в руки. Кто-то из ребят вышел на палубу - надо кому-то стать за пулемёт. Наша автодрезина, как маленький бронепоезл, в ней все хорошо защищены, и пассажиры, и машинист, но в особенности - пулемёт с пулемётчиком… Иногда Некрасов нервничает – пулемёт загораживает ему видимость.
В салоне для пассажиров бойницы, через которые можно стрелять из автоматов. Мы все возле них – следим за руинами. Вот и первая вынужденная остановка – дорогу перегородил упавший бетонный столб…
- Влад, иди ко мне, - зовет Некрасов. – Стой рядышком у «штурвала». А я попробую поддеть столб крючком крана за те вот железки на нём. Не получится, так зацепите крюк вручную… Обожаю нашу МПТ 6 – салон огромный, кран мощный, и это только половина дрезины. На другой половине пулемёт и уйма свободного места. А всё потому, что у неё двигатель не на «палубе». а под брюхом. Но это с другой стороны минус – посадка низкая, кожух может снизу какой-нибудь хреновиной продырявить и… дальше шлёпай пешком. Вот, зацепил-таки. Поднимаем, отводим подальше в сторону и опускаем… Пацаны, крюк заклинило! Идите тройкой - один отцепляет, два других охраняют. Видел, только что вон там, в руинах, «стражей» этих… Отцепили? Ну. так давайте бегом назад! Что этих чертей дразнить. Дальше вроде бы чисто.
Доехали до Обухово, свернули на Славянку – до неё, по словам того же Некрасова, пять-шесть километров. Едим спокойно. Ну, наконец-то - выехали из руин…
Славянка – здесь у нас временный привал. Выходим в разведку. БТР-«монстр» переобулся за три минуты – приподнял к носу раму с маленькими железнодорожными колёсами и уже стоит на своей резине.
- Слушай, - говорю я Сане, водителю БТР, - а не прицепить ли нам такие же «приспособы» и к тем двум БТР-м?
- Да запросто, - говорит Саня, они весят где-то пятьсот килограммов – четверо ребят поставят враз. Кстати я там видел комплект такой – он лежал за мастерской. А есть ли ещё – не знаю. Надо поискать…
Сели - кто в салон, а кто БТР оседлал. Километр проехали, глазом не успели моргнуть, и остановились у здания «Технолога» …
А там уже «стражи» хозяйничают. Услышали рёв БТР-а – шарахнулись по зарослям. Стрелять из пулемёта – это значит созывать их со всей округи. Стали из автоматов с глушителями потихоньку зачищать их… Константин Сергеевич, наш биотехнолог, который знает, что следует брать на складах и в цехах завода, сидит с водителем в БТР-е – они выйдут только после полной зачистки складов и территории от «стражей». При Константине Сергеевиче постоянно ходит один из бойцов – ведь, без него наша операция мало что стоит…
Наконец, можно разбираться с тем, что лежит по складам. Константин Сергеевич идёт вдоль стеллажей - у него в руках список объёмом в десяток листов. Он заглядывает в него редко – только чтобы свериться и освежить память.
- Ребята, напоминаю, - говорит он. - Упаковочные листы лежат на стеллажах рядом с паллетами – довольно часто один экземпляр листа кладут прямо на верхний ящик паллеты или в прозрачный карман на торце паллеты. Если вы где-то не обнаружили упаковочные листы, то смотрите в пластиковых или металлических боксах на стенах. Такие боксы вешают у каждого сектора склада - A1, B3 или ещё как-то. Туда складывают документы по партиям этого сектора. Наконец, третье место – они могут быть приклеены к торцевым сторонам паллет –такие ламинированные ярлыки или листы в непромокаемых конвертах. Их крепят скобами или пломбами. Главное, чтобы эти упаковочные листы были. Кроме того, я отдал вам три копии, касательно всего того, что нас интересует в первую очередь. Подошли, прочитали упаковочный лист, смотрите в список – если нашли, то сразу уносите, если такого в списке нет – зовёте меня. Понятно? Ну. вот и хорошо… Во всём остальном мы разберёмся.


  Ввиду того, что Константин Сергеевич сам в погрузке не участвует, он заглядывает в упаковочный лист и если надо брать, он клеит на ящик красный стикер. И ящик тут же кто-то из бойцов забирает и несёт в салон БТР. И так, пока они не обойдут весь склад – от коробки к коробке, от ящика к ящику, от паллеты к паллете. За этим складом следует другой, третий… Салон БТР быстро заполняется. БТР отправляется в путь, в нём двое – водитель и стрелок. Ехать недалеко – до дрезины с грузовой платформой и крытым товарным вагоном. Там Некрасов и четыре бойца – их задача всё это перегрузить на дрезину или на прицепленную к ней грузовую платформу и вагон. Но сначала они выгружают всё из БТР и аккуратно ставят тут же. Они понимают, что БТР ждут у складов. Когда БТР уезжает, они, соблюдая осторожность, раскладывают груз в крытый товарный вагон, на грузовую платформу, и только потом на автодрезину…
 Наконец всё заполнено – и крытый вагон, и грузовая платформа и «палуба» автодрезины.
 Некрасов по мобильной рации связывается со мной -приглашает группу сопровождения на автодрезину.
Шестеро бойцов, включая и меня, садится в БТР и едет к автодрезине…
- Теперь вот что, - говорит Некрасов. - Два бойца залезают на крышу крытого вагона и всю дорогу следят сверху за состоянием путей – теперь они мои глаза. Вагон, как вы видите, перекрывает обзор путей. Я еду вслепую.  Вот зачем нужен человек на крыше вагона – ему всё видно, и он может дать знак рукой «снизить скорость», «остановиться», или «едем дальше». Я смотрю только на него. Этот рейс – проверка путец под весом в пару сотен тонн. И это проверка автодрезины, толкающей этот немалый груз. Два человека – это чтобы один подстраховывал другого во всех смыслах. Вон сколько тварей вокруг – и «стажи» и «демоны», могут появиться и люди. Всё, с Богом!
Весь состав вздрагивает, раздаётся лязг металла – состав трогается с места…
Я с Костей первыми сидим на вагоне. Но через время Костя ложится на живот у края крыши и, опираясь на локти смотрит на пути. Я сижу рядом, озираясь по сторонам и бросая взгляд в небо.
  Скорость состава километров двадцать или чуть больше. Но вот появились руины м я дою знак – «снизить скорость». Автодрезина сбавляет скорость – мы ползём со скоростью в трое меньше, чем до этого… Временами из тёмных руин выскальзывают тёмные гибкие фигуры «стражей» - на миг замирают, а затем и бегут дальше параллельно ходу состава… Руины заканчиваются. «Демоны» планируют в небе, вычерчивая круги, потом поднимаются по спирали выше и снова планируют по кругу. К нам. Слава Богу, пока что не летят…
  Руины остались позади, я лаю знак – «едем дальше». Автодрезина начинает набирать обороты и состав двигается быстрее. Я озираюсь по сторонам, обвожу небо глазами – всё нормально.
Дорога от дизель-поезда до завода «Технолог» вышла в сорок три километра – так сказал Некрасов. В обратную дорогу – то же самое, но мы двигаемся с грузом и местами совсем медленно.  А в итоге ехали почти два часа. Но Некрасов говорит, что вторая ходка будет чуть побыстрее…
В Гатчино мы отцепили весь наш небольшой состав и его тут же забирал на себя наш дизель-тягач. Затем мы подогнали автодрезину к вагону и всё, что было нагружено на неё – сгрузили во второй крытый вагон. И его тоже тут же забрал дизель-тягач. В вагоне ещё осталось свободное место, но мы предполагаем, что оно заполнится после второго рейда…
 Спустя полчаса мы отправляемся из Гатчины к заводу «Технолог» уже по разведанному и даже опробованному стотонным грузом пути. В этот раз автодрезина толкала перед собой две платформы…
  Мы прибыли на место в густых сумерках. Общим советом было решено «не пороть горячку» – то есть, было предложено остаться ночевать в автодрезине и БТР9е до восхода солнца. Что мы и сделали…
 Утром самое лёгкое и хрупкое было погружено на «палубу» автодрезины – всё это мы потом перегрузим на свободные места в крытый грузовой вагон, что уже ждал нас в Гатчино.
- И так, - сказал Константин Сергеевич, - ещё раз пройдёмся по плану… Что у нас в приоритете?
Первое – абсолютный приоритет отдается готовой продукции и документации. Первым делом мы берём не банки, а паспорта качества и технологические регламенты. Без них ты не знаешь, что именно лежит в банке, и не можешь гарантировать безопасность препарата. Поэтому берём документацию: папки с паспортами на каждую партию, журналы контроля качества. Если ты знаешь, как делать препарат, ты сможешь воспроизвести процесс на «Биокаде». Следующее, что берём, это готовые субстанции – порошки и жидкости: антибиотики широкого спектра, антисептики, кровеостанавливающие и антидоты. Если на месте что-то покажется непонятным, лучше спросите у меня. Следующее по приоритету – полуфабрикаты, но только финишной стадии. Например, для получения диоксидина нужно пять стадий. Если у тебя продукт четвёртой стадии, – его можно довести до полной готовности за один простой этап… Следующее – культуры-продуценты, это лиофилизированные щтаммы бактерий и грибов, которые сами вырабатывают лекарство. Это по сути своей – «машина» производящая лекарство… Следующий важный пункт – реактивы и растворители – это топливо для синтеза, Берём всё: этанол, изопропанол, ацетон, дихлорметан. Это основа девяноста процентов процессов. Берём кислоты и щёлочи, окислители восстановители и сушители. Все ёмкие бочки и канистры из зоны реактивов с универсальными растворителями и кислотами, грузим на отдельную платформу.
Это всё, касательно лекарств… И в заключение, коротко об оборудовании. Берём аналитическое оборудование: лиофилизатор, хроматограф, спектрофотометр, аналитические весы. Затем, фильтровальные установки – нутч-фильтры, воронки Бюхнера. И наконец, стеклянная посуда – колбы, мерные цилиндры, холодильники. Это всё…

Обе платформы и «палубу» автодрезины мы загрузили ближе к вечеру, Потому как у нас оказались свободные места, мы ещё раз обошли склады и цеха, и забрали то, что осталось как раз на такой случай: лабораторные реакторы на пять литров и на пятьдесят, таблеточный пресс, сушильный шкаф, роторно-плёночный испаритель, хроматограф, рН-метр лабораторный и ещё что- по мелочам…
Ввиду того, что время близилось к ночи, мы в самом конце пути решили загнать наш «железнодорожный караван» в тоннель НИИ, а уже утром без спешки определиться, что из добытого нами везти на «Биокад», а что оставить на хранение в НИИ.

                *
  Утром зашёл в столовую позавтракать, а там, за одним из столиков, настоящее заседание. Сидит мой отец, Алиса Александровна, Борис Иванович и Константин Сергеевич. О чём-то оживленно разговаривают.
= Вчера мы с Борисом Ивановичем снова запускали стерилизацию, чтобы убедиться, что все системы находятся в исправном состоянии. Для проверки сети всё генераторы были запущены, а потом оставили только пару шестисотых. Котельная работает уже несколько дней – там всё нормально. Завезли запас мазута для котельной и запас дизельного топлива в две большие ёмкости. Надо искать ещё мини-НПЗ. Наш НПЗ сейчас работает в среднем по двенадцать-пятнадцать часов в сутки. Если учесть то, что НПЗ снабжает НИИ, дизель-поезда, автодрезину и БТР-ы, то мы работаем на пределе своих возможностей. Но в случае поломки нашего мини-НПЗ, подвергаются риску остаться без электричества все. Для завода нужно найти такой же как у нас и поставить его где-то невдалеке от «Биокада», чтобы легче было доставлять топливо к генераторам. И ещё новость… Теперь на «Биокаде» круглосуточная охрана из восьми вооружённых бойцов и БТР с экипажем. И вот что… К нам подходил один из жителей Стрельни – интересовался, чем мы там занимаемся. Я сказал ему, что мы уже восстановили завод и скоро будем производить много лекарств – и для жителей их посёлка тоже. Причём, говорю, абсолютно бесплатно. Я правильно сказал, Алиса Александровна?
- Правильно, Игорь Юрьевич, - сказала Воронцова. – Сегодня я поеду туда специально, чтобы поговорить с местными жителями. Вполне возможно, что среди них есть бывшие работники «Биокада». Это было бы здорово…
- Я поеду с вами, Алиса Александровна, если вы, конечно, не возражаете, – сказал отец.
- Я не против, Игорь Юрьевич, - сказала Алиса Воронцова. – Завтра будет запуск «Биокада». Надо что-то придумать с остеклением административного здания. Я, к примеру, даже и не знаю, что с этим делать. Там, конечно порядок навели, но чем-то всё это надо застеклить или закрыть, чтобы помещения не заливало дождями. Может быть, кто-то из ваших ребят что-нибудь придумает. Жалко, такое красивое здание… А насчёт топлива, вот как мы поступим… Производим несколько партий всех лекарств, на что у нас есть всё необходимое и делаем паузу. Копим топливные ресурсы и снова запускаем производство…
Я сидел за соседним столиком. Завтрак мой давно остыл, а я всё думал...
«Я и понятия не имел, насколько сложное это дело - производить лекарства. Как много всего надо сделать, прежде, чем запустится само производство. Восстанавливать такое производство в нашем постапокалиптическом мире - невероятный подвиг.  Оборудования здесь не перечесть… Процессы такие сложные, для моего ума – просто непостижимые. А стерильность… Недопустимо, чтобы хоть что-то попало в реакторы чужеродное, ни одной бактерии – иначе весь предыдущий труд пойдёт насмарку. Краем глаза видел, как Алиса Александровна обучала своих операторов – смотрел и только качал головой. Я бы не смог там работать. Мои мысли постоянно скачут, а там надо быть предельно сосредоточенным и очень аккуратным. Рассеянных она тут же отстраняет и ищет ему замену… А что если съездить на нефтеперерабатывающий завод, тот, что на востоке от Петербурга? Туда километров сто пятьдесят… Там может быть нефть в цистернах, потому что туда она приходит по трубопроводам. Наверняка, там же загружаются и составы с цистернами под нефть.  Надо об этом сказать отцу…
  Через час мы поговорили с отцом о поездке в Кириши – за нефтью. Он одобрил. Только предупредил, что Кириши – лакомый кусок для многих. Он находится в отдалении от Питера, там никакой радиации. А раз так, то мы не первые, кто захочет посетить это место. Посоветовал взять побольше бойцов и быть настороже – там вполне могут устроить нам засаду.
 Я поговорил с машинистом дизель-тягача Иван Михайловичем, Некрасовым и Саней – водителем БТР-а насчёт выезда прямо сейчас. Договорились выезжать через час. Переговорил с бойцами –пятнадцать из них были не заняты. А другие десять будут заниматься перевозкой и выгрузкой груза, доставленного нами вчера с завода «Технолог».
 В десять часов автодрезина вышла первой, за ней БТР «мутант», а потом дизель-тягач с прицепленными шестью цистернами под нефть – это на тот случай, если там не окажется никаких цистерн… Первый отрезок пути, Лебяжье-Лигово, длиной в тридцать пять километров, прошли меньше чем за час. Прошли по краю зоны разрушения… Отсюда наша колона направилась на юго-запад - к Гатчино. До Гатчино-Балтийской было километров почти столько же, но вот прошли мы его значительно быстрее. Вышли на большое окружное кольцо: Гатчина-Товарная – Саблино - Жихарево. За час пробежали сорок пять километров… Здесь мы притормозили – тут было восемь путей и почти все они были забиты товарными составами, включая и те, что стояли с цистернами. В одном из таких составов я насчитал больше двадцати цистерн, потом сбился со счета. Но дело не в количестве цистерн, а том, есть там нефть или нет. Прошлый раз мы тоже нашли целый состав с цистернами, а они оказались пустыми. Правда чуть погодя мы всё же тогда нашли, кажется в Лисичанске это было -  до сих пор той нефтью пользуемся…      
Прибежал радостный Тарасов.
- Есть! Мы выборочно заглянули в четыре цистерны, а остальные просто простучали – все полные нефти! – улыбаясь, говорит он.
- Если с НПЗ в Киришах не получится, то на обратном пути заберём эти, - сказал я. – а дальше там не смотрели?
- Дальше не смотрели, - сказал Тарасов. - Так хоть бы эти утащить. Всё равно придётся рыскать по станция-развязкам и не один раз. Будем забирать эти, тогда и посмотрим. Мы, вроде как, в Кириши едем?
- Ладно, - киваю я, - тогда двигаемся дальше. На Мгу…
= До Мги тридцать километров, - говорит Некрасов. –через полчаса будем там.
- Станция Мга, - оповестил нас Некрасов.
 Я издали быстро посчитал пути – их было шесть или семь. И тьма составов. Я не знаю, как тут было в мирное время – столько же стояло составов или поменьше, но сейчас их было много. Я попросил ребят разведать территорию… тут были и товарные вагоны и с цистернами.
- Что тут сидеть, -  вздохнул Костя. – Пошли обойдём по краю. В середине ребята по смотрят, а мы крайние ветки….
- Пошли, - кивнул я, бросая автомат за плечо.
Через минут пятнадцать-двадцать мы вышли на тупиковую ветку. Там стояло две товарных платформы – с чем не понятно, потому что лно было спрятано под брезентом.
- Не зря под брезентом, - сказал Костя. – Что-то ценное везли, да не довезли. Посмотрим?
- Да. Очень интересно, - сказал я.
- Тут прямо с самого края, на всю длину платформы какая-то труба лежит, - сказал Костя, заглядывая под брезент. - А на вид. как будто под брезентом станки какие-то.
- Я даже и не знаю, - сказал я, - нужны нам станки или нет. А ну-ка, дай я залезу… Придётся брезент суть надрезать, чтобы посмотреть. О, да он уже расползается. Ну, да, столько лет простоял - ещё бы не развалиться… Стой, кажется, я знаю, что это… Это мини-НПЗ. Он не такой как у нас - вот почему я не сразу понял. Но это точно НПЗ. Где-то на нём должна быть табличка. Вот это мы точно берём.
- На обратном пути? – улыбнулся Костя.
- Ну, мы же на Кириши едем, - сказал я.
                *
  В общем, проехали мы ещё три совершенно пустые станции, стали подъезжать к четвёртой – Волхов-Пристань. И тут Некрасов по рации отдал приказ -снизить скорость и остановиться.
- Есть серьёзный разговор, - сказал он.
Мы остановились, и Некрасов стал объяснять причину остановки:
- Мы в пути уже больше семи часов. Уже стало смеркаться – скоро ночь.. Впереди Волхов, к нему мост в три пролёта. Мы не знаем, в рабочем он состоянии или нет. Предлагаю здесь остановиться на ночёвку. А утром БТР и автодрезина разведают путь, проверят сохранность моста, нет ли засад. Как вам такое предложение?
Все согласились, что предложение разумное. Выставили охрану и легли спать…
  Утром в семь часов мы на БТР-е и автодрезине выдвинулись к Волхову. Пока ехали, просматривали всё вокруг в бинокли. Переговаривались по своей встроенной рации…
 Я ещё издалека увидел в бинокль блок пост у моста. И почти тут же они тоже увидели нас…
- Останавливаемся в метрах двести-триста, - сказал я.
- Что будем делать? – спросил Тарасов.
- Не думаю, что они станут стрелять, - сказал я, - если я пойду к ним без оружия. А поговорить всё равно надо.
- Ничего же не изменится, если и я пойду  с тобой? – спросил Костя.
- И я, - сказал Тарасов.
Я вздохнул и кивнул головой.
- Только всё оружие оставьте здесь, - сказал я, ставя свой автомат в угол пассажирского салона автодрезины.
 Мы вышли из автодрезины и не спеша пошли к блокпосту у моста. К нам навстречу выдвинулась тройка. Где-то на середине пути мы встретились…
Мы с минуту изучали друг друга взглядами. После чего мужчина, который по видимому возглавлял эту тройку, спросил:
- Кто такие? Откуда? По какому вопросу?
- Мы из Питера, - сказал я. – Мы учёные из НИИ, который находится в пригороде Питера.
- Ну, да, - кивнул глава тройки. – Одеты вы необычно – прямо, как космонавты…
- Это противорадиационные скафандры, - кивнул я.
- Куда едем и зачем? – снова спросил мужчина.
- Мы запускаем сегодня завод по выпуску лекарств, - сказал я.- Это производство требует много топлива. Надо обеспечивать бесперебойную работу цехов хотя бы один месяц, чтобы произвести партию, например, такого антибиотик, как пенициллин. Но он не один – мы выпустим одновременно сразу нескольких лекарств – от десяти до двадцати. Это будут самые жизненно важные лекарственные препараты. В них нуждаются все. Мы готовим их не только для жителей НИИ, но и жителей метро Питера, и населения окружающих поселений. Главным дефицитом становится топливо, на котором работают дизели фармацевтического завода. Вот мы и решили, что нам не мешало бы съездить ы Кириши, где стоит промышленный НПЗ. Вот почему мы здесь.
- Тогда следуйте за мной, - сказал мужчина  и, развернувшись, пошёл к мосту.
 Через полчаса мы уже разговаривали с главой города Волхов – Семигоровым Вячеславом Владимировичем. Выслушав нас, он сказал:
- Всё сложнее, чем вам казалось. Кириши под пятой местной мафии. Там в руководстве - пёстрый винегрет от местных откровенных бандитов до лиц, представляющих структуры, в обязанность которых раньше входила защита граждан и государства от внешних и внутренних угроз. Я бы никому не пожелал, чтобы подобная власть появилась где-либо ещё. Иметь с ними дело -  опасное занятие… Что я могу вам предложить касательно нефти. В вашем районе – это нефтепровод, идущий мимо вас на базу Усть Луги – это где-то сто километров от вас по железной дороге на запад. Если сама база кем-то занята, то ищите задвижки до неё. Там же могут быть целые составы с нефтью - в тупиках, на отходящих ветках. То есть. У вас там на самом деле нефти на годы… А касательно ваших лекарств, если вы не против, мы бы через бартер брали у вас хоть немного – самые жизненно важные лекарства.
Так вот завершилась наша поездка в Кириши…
  Мы вернулись на станцию Мга. Автодрезина потащила за собой две грузовые платформы с мини-НПЗ, а на станции Жихарево дизель-тягач пристегнул к себе состав с нефтью. Ехали предельно осторожно – то есть, очень медленно…
Теперь перед нами стояла задача установить мини-НПЗ в Стрельне, ближе к заводу «Биокад» – прямо на станции, на одной из тупиковых ветвей.
Думаю, это мы поручим Шарапову Фёдору Геннадиевичу – бывшему инженеру нефтеперерабатывающего завода, которого нам прислал Сидоров - глава метро Питера.
А тем временем на заводе «Биокад» шёл второй день после запуска его в работу – началось производство первого антибиотика - пенициллина…
                *