Он только мой!

«Это моя добыча! Все услышали?» — грозно рявкнула тигрица и сверкнула глазами на притихших, вжавших головы в плечи хищников, сразу потерявших свой боевой лоск.

Даже кусты и деревья забыли, что в джунглях стоит ветреная погода и им следовало бы хотя бы ради приличия покачивать кронами, трясти листвой, а нижние ярусы растительности — та же травушка-муравушка — сравнялись с землёй и еле слышно, жалобно пискнули:

— Мы ни на что не претендуем, о Госпожа!

Тигрица медленно обвела взглядом поляну.

Ни один хищник не шелохнулся.

Даже ветер, ещё минуту назад бесцеремонно трепавший верхушки деревьев, теперь предусмотрительно дул где-то в соседней саванне.

— Я спросила: все услышали?

— Услышали… — робко прошелестели кусты.

— Что?

— Всё услышали, Госпожа!

Только один серый волк, лежавший в тени, насмешливо прищурил левый глаз.

— А если я... допустим, не согласен?

Тигрица медленно повернула голову.

На поляне стало так тихо, что было слышно, как травушка-муравушка перестала дышать.

— Повтори.

Волк посмотрел на неё.

Тигрица — на волка.

И оба вдруг рассмеялись.

А где-то под ближайшим кустом травушка прошептала:

— Господи… опять началось…