Архивный снимок. Голос из прошлого

   1909 и 1910 годы стали тяжелейшим испытанием для семьи Семена Квасникова. Вятская ссылка обернулась для Семена, Дарьи и Матвея суровыми, голодными буднями на чужбине. В глухом таежном крае под постоянным надзором полиции им приходилось ежедневно бороться с нуждой и северными морозами.
   На обороте снимка сохранилась короткая, предельно лаконичная подпись: «В ссылке». Сквозь легкую дымку времени и мягкий, слегка размытый фокус кадра на нас смотрят сам Семен, его супруга Дарья и маленький сын Матвей. Лица героев лишены резкости, а задний план и вовсе угадывается с трудом, словно растворяясь в тумане прошлого. Казалось бы, все очевидно, однако подлинная, скрытая от глаз загадка этой фотографии кроется совсем в другом.
   Присмотревшись к деталям, сложно не заметить, как выделяется облик юного Матвея. На мальчике - строгая парадная форма, перехваченная широким ученическим ремнем, а в руках он бережно держит книгу. Родители позируют фотографу с нескрываемой, торжественной гордостью. Очевидно, что этот день стал для семьи ссыльных моментом подлинного триумфа. Но где именно учился Матвей Квасников?
   Исходя из того, что Матвею на момент ссылки в 1909 - 1910 годах исполнилось 12 лет, а семья проживала в селе Косинском (Косе) Слободского уезда, исторические и архивные данные Вятской губернии позволяют точно определить тип и даже конкретные названия учебных заведений, где он мог учиться. В дореволюционной России 12 лет - это возраст окончания начальной школы (обычно в нее шли в 8 – 9 лет).
   С учетом возможностей Косинского села того времени, Матвей Квасников мог обучаться в одном из следующих заведений:
   - смешанная церковно-приходская школа (открыта в 1868 году). В ней совместно («смешанно») обучались и мальчики, и девочки. Школа находилась непосредственно в самом селе;
   - двухклассная министерская школа. Располагалась в полуверсте от села в поле. В таких заведениях Министерства народного просвещения курс обучения длился пять лет, а воспитанниками становились мальчики в возрасте от 9 - 10 до 14 - 15 лет.  «Двухклассное» в терминологии того времени означало не два года учебы, а две ступени (класса). Обучение там длилось 5 лет (3 года в первом классе, 2 года во втором). В возрасте 11 – 13 лет дети учились на старшей ступени (во 2-м классе), где помимо закона Божьего и простого чтения изучались расширенная арифметика, элементы геометрии, история, география и естествоведение.
   - четырехклассное городское училище. Было открыто в селе Косинском в 1910 году. По типам учебных заведений Российской империи начала XX века городские училища (по закону 1872 года) являлись исключительно мужскими учебными заведениями. Они давали законченное повышенное начальное образование. Туда принимали мальчиков после окончания обычных начальных или церковно-приходских школ.
   Наиболее вероятным вариантом выглядит Косинская двухклассная министерская школа. Еще одним вполне вероятным местом учебы могло стать Новое Косинское четырехклассное городское училище. Это престижное мужское заведение открылось в селе как раз в 1910 году. Тогда же объявили массовый набор мальчиков в возрасте от десяти до четырнадцати лет, уже имевших начальное образование. Матвей мог соответствовать этим требованиям, ведь начальное образование он, скорее всего, получил на родине, в Саратовской губернии, еще до ссылки отца.
   Посмотрим внимательно на одежду Матвея. На нем надета аккуратная светлая косоворотка (блуза), подпоясанная широким форменным ученическим ремнем с металлической пряжкой (бляхой), что являлось обязательным элементом формы учащихся дореволюционных училищ и министерских школ. В простых одноклассных деревенских школах крестьянские дети обычно ходили в своей повседневной домашней одежде и подпоясывались простыми ткаными кушаками.
   На заднем плане, за спиной Матвея и Семена, мы видим елку. Само присутствие этого хвойного дерева в комнате на дореволюционном снимке однозначно указывает на то, что она рождественская. Высокая, пышная ель на заднем плане - это не маленькая домашняя веточка, а официальная школьная елка, которую устраивали попечители училищ для детей Косинской волости. По традиции Министерства народного просвещения, на такие праздники («елки») приглашались родители учеников. Именно поэтому Семен и Дарья Квасниковы находятся в кадре - как приглашенные родители на школьный праздник к сыну.
   За правым плечом Семена на стене висят круглые школьные часы - ходики. В будни они строго отсчитывали минуты уроков и перемен, но в преддверии нового 1910 года учебный класс преобразился: строгий прибор времени окружили праздничными рождественскими открытками, а увенчала его трогательная фигурка девочки с двумя голубями на плечах. В этой детали кроется глубокий христианский смысл великого праздника Рождества Христова, который православная Россия традиционно праздновала 25 декабря (по старому стилю). Фигура ребенка напоминала о чистоте и ангельском чине, а пара белоснежных птиц отсылала к библейскому сюжету: именно двух голубков, согласно закону Моисееву, Пресвятая Богородица и Иосиф Обручник принесли в Иерусалимский храм в качестве жертвы благодарения за рожденного Спасителя. Для верующих людей того времени голубь был священным символом Святого Духа, благой вести, духовного мира и семейной гармонии. Посадив этот праздничный образ прямо на школьные часы, учителя и ученики словно остановили будничное время, превратив классную комнату в пространство Рождественского чуда, тишины и долгожданных каникул.
   На дореволюционных рождественских открытках редко встретишь изображение девочки в окружении белых голубей. Подобная праздничная символика была глубоко укоренена в культуре стран Западной Европы, но оставалась экзотикой для досоветской России. На европейских сюжетах птицы часто держали в клювах веточки омелы - загадочного вечнозеленого кустарника-паразита, который растет шарами прямо на ветвях деревьев. В кельтской и англосаксонской традициях омела с ее жемчужно-белыми ядовитыми ягодами считалась символом вечной жизни, мира и любви (отсюда родился знаменитый обычай целоваться под омелой на Рождество). Для русской же православной традиции этот символ был чуждым: в России главным и безоговорочным олицетворением праздника всегда оставалась веточка хвойного дерева - ели.
   Тем не менее в начале XX века подобные сюжеты лавиной хлынули на российский рынок. Объяснялось это особенностями издательского дела той поры. Производство отечественных иллюстрированных карточек стоило дорого, поэтому российские издательства (такие как знаменитые товарищества «А. Фельтен» или «Ришар») массово закупали в Германии, Франции и Австрии готовые печатные формы или негативы - так называемые репринты. Это были постановочные салонные фотографии, которые колорировались (раскрашивались вручную или методом хромолитографии) прямо на европейских фабриках. Единственное, что меняли отечественные печатники перед выпуском открытки в продажу, - это текстовый штамп. На зарубежный глянцевый снимок, полный западных символов вроде омелы, наносилось привычное русскому сердцу тиснение: «Съ Рождествомъ Христовымъ!». Именно так европейская девочка с голубями становилась частью праздничного быта вятских, петербургских или московских семей или учреждений, неся с собой едва уловимый дух далекой заграничной культуры.
   Старая фотография - это не просто бумага. Это живой памятник тому, как даже в самые темные времена люди тянулись к просвещению, культуре и свету.
   Снимок был сделан не в фотостудии, а в казенном или учебном помещении. Собственных стационарных фотосалонов в селе Косинском Косинской волости в 1910 году не существовало. Слишком мал был населенный пункт для постоянного коммерческого ателье, а ближайшие профессиональные павильоны находились в уездном городе Слободском или в самой Вятке. Почему это интерьер школы (или казенной комнаты), а не фотостудии. Первое указание на это - настоящая елка. На заднем плане справа стоит живое хвойное дерево (елка), а не нарисованное на холсте. Второе указание - настенный веер из открыток. На стене слева висит не нарисованный фон, а самодельный праздничный коллаж. На обои или побеленную стену полукругом наклеены настоящие почтовые карточки (открытки) начала XX века.
   Данный кадр - дело рук командированного или местного фотографа-любителя. В Вятской губернии 1910-х годов существовала развитая сеть фотографов, работавших по заказам земств, епархий или крупных предприятий. Учителя Косинского училища или земские служащие нередко приглашали уездных мастеров из Слободского для фиксации жизни ссыльных или школьных праздников.
   Праздничный интерьер, который мы видим на снимке (с часами, веером открыток и елкой), мог принадлежать и волостной канцелярии. Административно-ссыльные (такие как Семен Квасников) были обязаны регулярно являться в волостное правление для отметки и надзора, где их и мог запечатлеть местный фотограф во время рождественских праздников.
   Все-таки с большой долей вероятности перед нами бережно украшенный угол учебного класса или учительской комнаты в школе села Коса, где все дышит атмосферой приближающегося Рождества. Для Семена, находящегося под гласным надзором полиции и ущемленного в правах, успехи сына в учебе были главным утешением и доказательством того, что, несмотря на ссылку, его ребенок выбивается в люди.

   Уважаемые читатели и исследователи истории!

   Это маленькое расследование одного кадра показывает, сколько скрытых судеб и смыслов порой таится за пожелтевшими снимками. История семьи Квасниковых и Косинской волости по-прежнему полна белых пятен. Мы обращаемся к вам с просьбой: загляните в свои семейные альбомы и домашние фотоархивы. Возможно, именно у вас хранятся подобные любительские снимки дореволюционного быта, интерьеров земских училищ или видов Слободского уезда тех лет. Если вы обнаружите что-то похожее или узнаете лица на старых карточках, пожалуйста, поделитесь своими находками - вместе мы сможем вернуть голоса тем, о ком молчат официальные хроники.

   В данном материале использовался снимок из личного архива Окороковой И. А. и фрагмент из книги «Семен. На сломе веков» (автор - Окорокова И.А.).