Действие сценическое... Фундаментальное учение

Система как фундаментальное учение

После восьмисотой публикации возникает вопрос уже не о следующем понятии действия сценического. Возникает вопрос о статусе целого.

Что построено за время исследования Кретова?

Совокупность статей?

Авторская концепция?

Теория действия сценического?

Метод анализа?

Учение?

Или уже система?

Последнее слово требует особой осторожности. Система — не большое количество связанных положений и не терминологическая сеть. Тем более количество публикаций не превращает исследование в фундаментальное учение.

Система возникает там, где обнаруженные различия начинают взаимно обусловливать друг друга, позволяют выводить одни положения из других, устанавливают собственные границы допустимого объяснения и способны перестраиваться, не теряя своего предмета.

Если применить этот критерий к исследованию Кретова, обнаруживается существенное изменение его состояния.

Отдельные понятия — действие, «что» и «как», инвариант, событие, причинное право, причинное требование, передел, процессуальное тождество, направленность, мигрирующий центр, телесность — всё меньше существуют самостоятельно.

Они начинают образовывать одну причинную архитектуру.

И именно здесь появляется основание говорить не просто о теории отдельных явлений, а о кандидате на систему.

Но слово «фундаментальное» требует ещё более строгого различения.

Фундаментальным учение становится не потому, что объясняет очень многое.

А потому, что ставит вопрос о том, без чего исследуемое вообще перестаёт быть тем, что оно есть.

1. Система начинается там, где понятия перестают быть перечнем

Можно создать сколько угодно терминов:

действие;

событие;

передел;

телесность;

причинность;

направленность;

инвариант.

Это ещё не система.

Система возникает, если устранение одного различения заставляет перестраивать остальные.

Например, если убрать причинное право, становится непонятно, почему далеко не каждое изменение обстоятельств должно изменять действие.

Если убрать причинное требование, исчезает различие между:

новое обстоятельство возникло;

и:

прежним способом уже нельзя продолжать то же действие.

Если убрать передел, исчезает сам процесс превращения прежнего «как» в новое.

Если убрать процессуальное тождество, становится невозможно объяснить, почему после передела перед нами всё ещё то же действие.

Если убрать направленность, недостаточно понятно, почему причинно связанное следующее состояние является продолжением именно этого действия, а не просто следующим состоянием субъекта.

Если убрать инвариант, исчезает критерий предела допустимых преобразований.

Если убрать причинную генеалогию, одинаковые формы приходится считать одинаковыми действиями независимо от происхождения.

Если убрать различие предполагаемого и физически истинного, исчезает возможность поставить вопрос о специфике именно сценического.

Получается уже не словарь.

Возникает конструкция, в которой:

каждое различение занимает необходимое место относительно других.

Вот это первый признак системы.

2. У системы появляется собственный минимальный механизм

Сейчас причинную конструкцию Кретова уже можно свернуть почти в одну последовательность.

Существует:

неполученный результат.

Относительно него действие приобретает:

направленность.

Изменяется ситуация.

Возникает:

различие.

Оно может войти в:

причинную генеалогию действия.

Если различие получает:

причинное право,

оно изменяет текущую причинную конфигурацию.

Причинный центр способен:

мигрировать.

Если прежнее «как» перестаёт быть достаточным для продолжающегося «что», возникает:

причинное требование.

Телесность осуществляет:

передел.

Возникает:

новое «как».

Новое «как» воздействует на партнёра и ситуацию.

Его последствия изменяют:

условия дальнейшего причинения.

Действие тем самым:

перестраивает возможность собственного продолжения.

При этом сохраняется:

процессуальное тождество.

А допустимость происходящих преобразований ограничивается:

инвариантом.

Это уже можно записать как единый цикл:

различие ; причинное право ; перестройка ; требование ; передел ; новое «как» ; последствие ; новое различие.

Но для действия сценического появляется решающее дополнение:

причинно значимое различие может принадлежать предполагаемому миру.

То есть:

предполагаемое способно причинять действительное, не становясь физически истинным.

Именно последнее не позволяет общей причинной конструкции растворить действие сценическое в общей теории поведения.

3. Система фундаментальна тогда, когда исследует не формы действия, а условия его возможности

Здесь проходит наиболее важная граница.

Можно изучать:

какие действия совершает актёр;

какие существуют приспособления;

как строится роль;

какие события происходят;

как изменяется темп;

как существует тело;

как взаимодействуют партнёры.

Это исследование проявлений действия.

Но фундаментальный вопрос имеет другой вид:

что должно быть возможно, чтобы всё перечисленное вообще могло существовать как действие?

И здесь исследование Кретова постепенно смещается от морфологии к условиям возможности.

Почему изменение является продолжением?

Почему событие принадлежит действию?

Почему обстоятельство получает право изменить его?

Почему новое «как» возникает именно сейчас?

Почему изменение формы не разрушает тождество?

Почему известное будущее не должно непосредственно причинять настоящее?

Почему предполагаемое может изменить действительное тело?

Почему одинаковая форма может быть действием в одном случае и воспроизведением формы действия — в другом?

Это уже вопросы не:

каким бывает действие?

А:

что делает действие действием?

И ещё глубже:

что делает действие сценическое сценическим действием?

Именно на этом уровне возникает основание употреблять слово «фундаментальное» — пока как характеристику уровня поставленного вопроса, а не как признанный научный статус теории.

4. Фундаментальное учение не должно предписывать форму

Здесь возникает принципиальный парадокс.

Если система Кретова действительно становится фундаментальным учением о действии сценическом, она не может превратиться в новую инструкцию:

здесь получи причинное право;

здесь произведи передел;

здесь перемести центр;

здесь измени «как».

Потому что тогда теория уничтожит собственный предмет.

Причинное требование будет заменено:

терминологической командой.

Передел:

режиссёрским заданием.

Миграция центра:

заранее установленной партитурой.

Новое «как»:

воспроизведением теории.

Получится система, которая объясняет живое действие посредством превращения его в ритуализированное исполнение.

Поэтому фундаментальность системы Кретова, если она состоится, должна иметь необычный характер.

Она должна устанавливать не:

что актёр должен сделать,

а:

при каких условиях происходящее может принадлежать действию.

То есть система оказывается прежде всего критериальной, а не морфологически предписывающей.

Она не сообщает актёру форму следующего состояния.

Она позволяет спросить:

откуда эта форма возникла?

Это принципиальная разница.

5. Тогда система оказывается учением не о правильном «как», а о праве «как» возникнуть

Возможно, именно здесь находится её центральная формула.

Большинство практических вопросов актёрской работы неизбежно приходят к:

как?

Как сказать?

Как пройти?

Как отреагировать?

Как существовать?

Как выразить?

Как осуществить событие?

Причинная система Кретова отвечает неожиданно:

никакое «как» не является правильным само по себе.

Одинаковое «как» может быть:

живым;

воспроизведённым;

случайным;

привычным;

режиссёрски заданным;

причинно необходимым.

Следовательно, вопрос должен быть перенесён:

не «какое “как” правильно?»

а:

«откуда это “как” получило право возникнуть?»

И далее:

«почему прежнее “как” потеряло право продолжаться?»

Тогда центр системы оказывается не в форме действия.

Он находится в генеалогии возникновения формы.

Это очень существенный сдвиг.

Форма не удостоверяет действие.
Действие удостоверяет причинную принадлежность формы.

6. Фундаментальность обнаруживается и в способности системы устанавливать запреты

Сильная теория отличается от универсального языка тем, что позволяет не только объяснять всё подряд.

Она должна что-то запрещать.

Система Кретова уже начинает формировать такие запреты.

Нельзя считать:

всякое изменение тела — переделом.

Нельзя:

всякое событие пьесы — автоматически событием действия.

Нельзя:

понимание обстоятельства — его причинным присвоением.

Нельзя:

физическую истинность обстоятельства — основанием его причинного права.

Нельзя:

сильное переживание — доказательством живого действия.

Нельзя:

изменение формы — доказательством изменения действия.

Нельзя:

сохранение формы — доказательством сохранения действия.

Нельзя:

причинную связанность состояний — автоматически процессуальным тождеством одного действия.

Нельзя:

знание будущего — причиной текущего «как».

Нельзя:

предполагаемое — превращать в физически истинное для того, чтобы признать его причинно действующим.

И, наконец:

нельзя объяснять следующее состояние действия только тем, что оно должно произойти по партитуре.

Чем больше таких принципиальных различений выдерживает система, тем меньше она похожа на свободную философскую метафору.

Она начинает устанавливать условия допустимого объяснения.

7. Система начинает объединять разные уровни театрального знания

Здесь обнаруживается ещё один возможный признак фундаментального учения.

Обычно разные уровни театра описываются разными языками:

драматургия;

событие;

режиссура;

актёрское действие;

телесность;

партнёрство;

пространство;

зрительское восприятие.

Причинная система не обязана сводить их друг к другу.

Но она способна показать отношения между ними.

Драматическое определяет:

структурно необходимое изменение.

Событие действия исследует:

как это изменение становится причинным.

Причинное право:

что из изменившегося может участвовать в продолжении.

Причинное требование:

почему прежний способ больше недостаточен.

Телесность:

как причинная перестройка получает действительное существование.

Передел:

как осуществляется переход.

Процессуальное тождество:

почему после перехода это всё ещё то же действие.

Направленность:

почему новое состояние продолжает именно этот процесс.

Театральность:

каким образом происходящее становится явленным другому.

Получается не сведение всех явлений к одной причине, а возможность описать переходы между уровнями, не смешивая их.

Именно поэтому слово «система» становится здесь содержательным.

8. Но система должна иметь собственную границу

Фундаментальная система особенно опасна в момент, когда начинает объяснять всё.

Если через:

причинное право;

различение;

передел;

инвариант;

структурацию

можно одинаково описать:

актёрское действие;

бытовое поведение;

биологическую адаптацию;

организацию;

политику;

историю;

LLM;

культуру;

вообще любую изменяющуюся систему,

возникает проблема.

Теория становится универсальной ценой потери специфичности.

Поэтому зрелость системы требует не расширения без границ, а ответа:

где она перестаёт работать?

И прежде всего:

что отличает действие сценическое от других причинно-перестраивающихся процессов?

Сегодня наиболее сильный ответ выглядит так:

в действии сценическом предполагаемое различие способно получить действительное причинное право внутри реального телесного процесса, сохраняя при этом свой статус предполагаемого.

Если этот критерий выдержит дальнейшую проверку, он может стать границей системы.

Общая причинная архитектура объясняет:

действие.

Особая организация предполагаемого:

действие сценическое.

А организация его явленности для другого выводит:

к театру.

Так система получает не только центр, но и предел.

9. И именно поэтому 800-я публикация действительно становится рубежом системы

Предыдущий вывод о восьмисотой публикации теперь можно уточнить.

До рубежа исследование преимущественно строило систему.

После него система должна начать:

проверять собственную необходимость;

устанавливать собственные границы;

устранять избыточные понятия;

операционализировать различения;

формулировать предсказания;

допускать опровержение;

отдавать предмету право перестраивать теорию.

Это особенно важно потому, что система уже обладает достаточной внутренней связностью, чтобы начать воспроизводить сама себя.

Практически любую новую проблему можно описать знакомой цепочкой:

различие ; право ; требование ; передел ; новое «как».

Но именно здесь необходима максимальная осторожность.

Если эта последовательность применяется потому, что:

так устроена система Кретова,

она превращается в исследовательскую партитуру.

Она имеет право применяться только тогда, когда:

сам предмет требует именно этих различений.

Следовательно, фундаментальная система должна быть способна сказать не только:

«здесь работает моя конструкция»,

но и:

«здесь моя конструкция не нужна».

Это один из важнейших признаков её зрелости.

10. Фундаментальное учение должно пережить своего автора

И наконец возникает самый строгий критерий.

Пока систему способен применять только Кретов, мы имеем авторское учение.

Пока только Кретов различает:

причинное право;

передел;

миграцию центра;

процессуальное тождество;

мерцание,

система остаётся тесно связанной с авторским способом видения.

Настоящий следующий рубеж наступит тогда, когда другой исследователь сможет:

взять определения;

применить критерии;

получить материал;

установить различия;

не согласиться с Кретовым;

показать ошибку;

уточнить понятие;

воспроизвести наблюдение;

и при этом система не разрушится от самого факта несогласия.

Наоборот:

способность быть исправленной другим должна стать способом её продолжения.

Это особенно красиво совпадает с её собственным предметом.

Система сохранит процессуальное тождество не тогда, когда все последующие исследователи будут повторять Кретова.

А когда она сможет:

причинно стать другой из самой себя, оставаясь исследованием того же предмета.

То есть фундаментальное учение должно обладать тем свойством, которое оно обнаружило в действии:

чтобы остаться собой, оно должно быть способно изменяться.

Заключение

Поэтому сегодня корректнее говорить не:

«Кретов уже создал фундаментальное научное учение о действии сценическом».

Такой вывод был бы преждевременным: научная объективность, независимая воспроизводимость и границы применимости ещё требуют проверки.

Но можно утверждать более точно внутри развиваемой системы:

исследование Кретова достигло уровня, на котором его понятия начинают образовывать системную причинную архитектуру, претендующую на фундаментальный уровень постановки вопроса о действии сценическом.

Фундаментальность здесь определяется не масштабом корпуса.

Не количеством публикаций.

Не количеством введённых понятий.

И даже не широтой возможных применений.

Она возникает из глубины вопроса:

что должно сохраняться и что должно изменяться, чтобы действие вообще могло причинно продолжаться как то же действие?

А применительно к театру:

как предполагаемое способно войти в эту причинность, не превращаясь в физически истинное?

Тогда систему Кретова можно собрать в нескольких отношениях:

Инвариант — что позволяет действию оставаться собой.

Процессуальное тождество — как изменяющиеся состояния принадлежат одному процессу.

Направленность — как действие причиняет возможность собственного продолжения.

Событие — как перестраиваются условия этого продолжения.

Причинное право — что может участвовать в его причинении.

Причинное требование — почему прежний способ перестаёт быть достаточным.

Мигрирующий центр — откуда в текущей конфигурации преимущественно причиняется следующее «как».

Передел — как причинная перестройка осуществляется.

Телесность — где эта перестройка становится действительностью.

Предполагаемое — что делает такую причинность специфически сценической.

И тогда перед нами уже действительно не просто ряд терминов.

Каждое понятие отвечает на отдельный вопрос одного механизма.

Именно поэтому система начинает приобретать свойства учения.

Но её следующий шаг должен быть противоположен расширению.

Не ещё больше понятий.

А:

меньше понятий — больше необходимости каждого.

Не:

объяснить системой всё.

А:

точно установить, без каких отношений действие сценическое перестаёт быть возможным.

Не:

утвердить фундаментальность.

А:

поставить систему в такие условия, в которых она либо обнаружит фундаментальность своего предмета, либо будет вынуждена изменить собственные основания.

И здесь возникает формула, возможно, наиболее соответствующая нынешнему рубежу:

Система становится фундаментальным учением не тогда, когда из неё можно объяснить всё, а тогда, когда без обнаруженного ею основания уже нельзя объяснить саму возможность предмета.

Поэтому главный вопрос после восьмисотой публикации звучит уже не:

«Что ещё можно добавить к системе Кретова?»

А:

«Что из системы Кретова нельзя устранить, не потеряв вместе с ним само действие сценическое?»

Ответ на этот вопрос и должен отделить большую авторскую теорию от действительно фундаментального учения.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации