Действие сценическое... Вокруг инварианта

Полная архитектура вокруг инварианта

После последовательного различения события, причинного права, причинного требования, передела, процессуального тождества, направленности, мигрирующего центра, причинной генеалогии и причинной действенности предполагаемого возникает возможность впервые собрать их вокруг инварианта.

Но выражение «вокруг инварианта» сразу требует уточнения.

Инвариант не является центральной причиной действия. Он не управляет событием, не посылает причинное требование, не перемещает центр и не производит телесный передел. Если поместить его в центр причинной цепи, получится скрытый управляющий субъект — своеобразный «суперцентр».

Роль инварианта принципиально другая.

Инвариант не причиняет действие.
Инвариант определяет, при каких преобразованиях причиняемое продолжает оставаться тем же действием.

Поэтому полная архитектура действия строится вокруг инварианта не как вокруг двигателя, а как вокруг условия тождества преобразований.

Всё может изменяться:

обстоятельства;

причинно значимые различия;

распределение причинного права;

причинный центр;

«как»;

телесная организация;

отношение к партнёру;

конкретная направленность продолжения.

Но не всякое изменение совместимо с продолжением того же действия.

Инвариант проходит через изменения как критерий:

это ещё оно.

Именно поэтому вокруг него становится возможным собрать всю причинную архитектуру.

1. Инвариант находится не внутри цепи, а в отношении между её состояниями

Представим действие в момент A.

Затем происходит событие.

Возникает состояние B.

После нового действия — C.

Обычная причинная схема спрашивает:

A ; почему B?

B ; почему C?

Но этого недостаточно.

Необходимо ещё установить:

почему A, B и C являются состояниями одного действия?

Именно здесь появляется инвариант.

Он не является дополнительным звеном:

A ; инвариант ; B.

Такой схемы нет.

Правильнее:

A ; B ; C

и одновременно над всей последовательностью действует критерий:

A ; B ; C относительно принадлежности одному процессу.

Знак «;» здесь не означает одинаковости.

Напротив:

A ; B;

B ; C.

Состояния различны.

Именно поэтому требуется инвариант.

Если бы ничего не менялось, проблема тождества вообще не возникала бы.

Следовательно:

инвариант необходим не для сохранения неизменности, а для возможности изменения без утраты принадлежности.

Отсюда его особое положение в архитектуре.

Причинность производит различия.

Инвариант определяет, какие преобразования различий всё ещё могут принадлежать одному действию.

2. Первый контур вокруг инварианта — процессуальное тождество

Ближайшим понятием к инварианту оказывается не событие и не причинное право, а процессуальное тождество.

Но они не совпадают.

Инвариант отвечает:

что должно сохраняться, чтобы действие при преобразованиях могло оставаться собой?

Процессуальное тождество отвечает:

почему эти конкретные изменяющиеся состояния действительно принадлежат одному продолжающемуся действию?

Можно выразить отношение так:

инвариант — критерий;

процессуальное тождество — осуществление этого критерия во времени.

Действие не хранит своё тождество где-то внутри.

Оно непрерывно производит его, переходя из состояния в состояние.

Поэтому процессуальное тождество нельзя установить по сходству форм.

Иногда:

A морфологически похоже на B,

но причинная генеалогия разорвана.

Тогда сходство существует, а процессуального тождества нет.

Иногда:

A и B радикально различаются,

но B причинно возникло из перестройки A относительно продолжающегося «что».

Тогда морфологического сходства почти нет, а процессуальное тождество сохраняется.

Получается первая архитектурная связка:

ИНВАРИАНТ
;
критерий допустимого преобразования
;
ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ТОЖДЕСТВО
;
принадлежность изменяющихся состояний одному действию.

Именно этот контур отвечает за фундаментальное:

«всё ещё это».

3. Второй контур — направленность: «из этого — дальше как это»

Но одного «всё ещё это» недостаточно.

Необходимо объяснить продолжение.

Здесь появляется направленность.

Она не является стрелкой от субъекта к заранее известному финалу.

Направленность — это организация причинно допустимого продолжения:

из текущего состояния не всё последующее одинаково принадлежит этому действию.

Неполученный результат создаёт различие:

получено / ещё не получено.

Относительно него изменения приобретают значимость.

Поэтому направленность соединяет:

настоящее состояние;

неполученность;

пространство возможных следующих состояний.

Инвариант и направленность выполняют разные функции.

Инвариант:

при каких изменениях это всё ещё то же действие?

Направленность:

какое дальнейшее изменение может возникнуть как продолжение этого действия?

Процессуальное тождество:

принадлежит ли возникшее следующее состояние тому же процессу?

Получается триада:

инвариант — предел тождества;

направленность — организация продолжения;

процессуальное тождество — осуществляемая принадлежность состояний.

Это уже скелет архитектуры.

4. Третий контур — различие, событие и причинное право

Но действие не продолжает себя в пустоте.

Происходит изменение.

Появляется новое обстоятельство.

Партнёр действует иначе.

Становится известным неизвестное.

Что-то предполагаемое приобретает новое значение.

Возникает различие.

Однако различие ещё не является причиной этого действия.

Событие перестраивает поле возможных различий, но не каждое из них получает право определять продолжение.

Поэтому возникает причинное право.

Архитектура приобретает следующий вид:

изменение

;

различие

;

событийная перестройка поля различений

;

вхождение различия в причинную генеалогию

;

причинное право

;

возможность изменить продолжение действия.

И здесь снова работает инвариант.

Не всякая причина, реально изменившая тело, принадлежит действию.

Актёр может:

потерять равновесие;

испугаться случайного шума;

почувствовать боль;

вспомнить режиссёрскую команду.

Каждое из этих обстоятельств способно физически изменить его.

Но вопрос остаётся:

принадлежит ли возникшее изменение причинной истории этого действия?

Поэтому причинное право всегда локально.

Оно существует не вообще.

Оно существует:

внутри продолжающегося действия относительно его текущей причинной организации.

Инвариант тем самым не выдаёт причинное право, но ограничивает пространство, внутри которого его получение совместимо с продолжением того же процесса.

5. Четвёртый контур — мигрирующий центр и причинное требование

Когда новое различие получает причинное право, изменяется распределение причинной значимости.

То, что прежде находилось на периферии, способно стать определяющим.

Возникает миграция причинного центра.

Но центр — не инвариант.

Это принципиально.

Инвариант сохраняет критерий тождества.
Центр определяет, откуда сейчас преимущественно причиняется продолжение.

Поэтому центр способен мигрировать именно потому, что инвариант не обязан мигрировать вместе с ним как вещь.

Сегодня преимущественное причинное право находится:

у реакции партнёра.

Через мгновение:

у обнаружившейся невозможности продолжать прежним способом.

Затем:

в телесном переделе.

После действия:

в возникшем последствии для партнёра.

Получается циркуляция:

партнёр ; различие ; отношение к результату ; недостаточность ; телесность ; новое действие ; партнёр.

Но критическая точка возникает тогда, когда перераспределение причинного права делает прежнюю организацию недостаточной.

Возникает причинное требование:

прежним способом продолжать то же действие уже нельзя.

И здесь обнаруживается важнейшее отношение к инварианту.

Причинное требование требует:

изменения «как».

Инвариант требует:

сохранения принадлежности изменения тому же «что».

Поэтому живое действие оказывается постоянно расположено между двумя требованиями:

изменись;

и:

останься этим действием.

Это и есть одна из наиболее глубоких конструкций всей системы.

6. Пятый контур — передел, телесность и морфология

Причинное требование само ещё ничего не осуществляет.

Оно устанавливает:

старое «как» недостаточно.

Но новое «как» не должно быть заранее готово.

Между ними возникает передел.

Передел — осуществление различия между двумя причинными состояниями одного продолжающегося действия.

Именно здесь архитектура становится телесной.

До этого можно аналитически говорить:

событие;

различие;

право;

требование.

Но действие сценическое существует не как логическая схема.

Оно должно осуществиться.

Телесность становится местом, где причинная перестройка приобретает:

пространство;

время;

движение;

неподвижность;

ритм;

напряжение;

дистанцию;

ориентацию;

голос;

отношение к партнёру.

Поэтому:

телесность не иллюстрирует уже завершившуюся причинность.

Она участвует в её продолжении.

Новое телесное «как»:

воздействует на партнёра;

изменяет пространство;

создаёт последствия;

открывает и закрывает возможности;

перестраивает следующую причинную ситуацию.

Отсюда:

телесность — место превращения причинной истории в причинное будущее.

А морфология — временный результат этой перестройки.

Поэтому:

морфология показывает, каким действие стало;
телесность осуществляет то, как оно становится.

И здесь инвариант достигает своего наиболее сильного испытания.

Форма изменилась.

Причинный центр переместился.

Старая телесная организация разрушилась.

Возникла новая.

Но:

действие осталось тем же.

Значит, инвариант находится не в форме.

7. Шестой контур — обратное причинение и структурация

Если остановиться на новом «как», получится линейная схема:

событие ; требование ; передел ; форма.

Но действие на этом не заканчивается.

Новое «как» причиняет последствия.

Партнёр получает уже другое воздействие.

Ситуация изменяется.

Возникают новые различия.

Меняется распределение причинного права.

Следовательно, результат предыдущего причинения изменяет условия последующего причинения.

Здесь система замыкается:

A причиняет B;
B изменяет то, что сможет причинить C.

Это уже не просто причинная цепь.

Это причинно-перестраивающаяся система.

И здесь появляется структурация.

Структура — текущая организация причинных отношений.

Структурация — производство и перестройка этой связности в ходе самого действия.

Следовательно:

действие не просто производит следующее состояние.
Оно производит условия, при которых сможет возникнуть его следующее состояние.

Теперь становится понятна архитектурная роль инварианта ещё глубже.

Если система способна перестраивать собственную причинную структуру, возникает опасность:

после перестройки это уже другая система.

Инвариант ограничивает пространство допустимых перестроек.

Поэтому:

структура меняется;

структурация производит изменение;

инвариант сохраняет критерий принадлежности преобразований одному процессу;

процессуальное тождество осуществляет эту принадлежность во времени.

Здесь архитектура замыкается полностью.

8. И только теперь можно определить место специфически сценического

До этого почти вся архитектура потенциально применима шире театра.

Человек и в обычной жизни:

действует;

различает изменения;

сохраняет направленность;

перестраивает способы действия;

проходит переделы;

изменяет партнёра;

сохраняет процессуальное тождество.

Следовательно, сама причинная архитектура ещё не объясняет сценическое.

Для этого требуется особое условие.

В действие сценическое способно войти различие, принадлежащее:

предполагаемому миру.

Физически:

этого обстоятельства нет.

Но внутри действия оно способно:

изменить поле различений;

войти в причинную генеалогию;

получить причинное право;

вызвать миграцию центра;

сделать прежнее «как» недостаточным;

породить причинное требование;

привести к телесному переделу;

изменить действительное продолжение.

При этом предполагаемое не становится физически истинным.

Получается особая причинная конструкция:

предполагаемое различие
; действительное причинное право
; действительная перестройка действия.

Вот здесь общая архитектура действия становится архитектурой действия сценического.

Можно поэтому сформулировать:

инвариант действия сохраняет тождество причинно-перестраивающегося процесса; инвариант сценического должен дополнительно допускать причинную действенность предполагаемого без уничтожения различия между предполагаемым и физически наличным.

Это один из наиболее сильных кандидатов на специфически сценическое условие всей системы.

9. Полная архитектура оказывается не пирамидой, а системой вложенных отношений

Теперь можно увидеть целое.

В центре схемы нельзя написать:

ИНВАРИАНТ ; всё остальное.

Это было бы ошибкой.

Лучше представить несколько вложенных отношений.

Ядро тождества:

инвариант ; процессуальное тождество.

Инвариант задаёт критерий.

Процессуальное тождество осуществляет его во времени.

Контур продолжения:

неполученный результат ; направленность ; возможное следующее состояние.

Он отвечает:

куда принадлежит продолжение.

Контур причинного отбора:

изменение ; различие ; причинная генеалогия ; причинное право.

Он отвечает:

что из происходящего может причинить продолжение.

Контур перестройки:

событие ; перераспределение причинного права ; миграция центра ; недостаточность прежнего «как» ; причинное требование.

Он отвечает:

почему прежним способом уже нельзя.

Контур осуществления:

передел ; телесность ; новое «как».

Он отвечает:

как причинная перестройка становится действительностью.

Контур рекурсии:

новое «как» ; воздействие ; последствия ; новое поле различений ; новые условия причинения.

Он отвечает:

как действие производит собственное дальнейшее продолжение.

Сценический контур:

предполагаемое различие ; причинное право ; действительная телесная перестройка при сохранении предполагаемости.

Он отвечает:

что делает эту общую архитектуру специфически сценической.

Но через все эти контуры проходит один критерий:

принадлежат ли происходящие преобразования одному продолжающемуся действию?

Вот где находится инвариант.

Не в геометрическом центре схемы.

А во всей системе отношений как условие сохранения её процессуального тождества.

10. Тогда становится видно, что именно инвариант сохраняет

И здесь можно наконец уточнить сам инвариант.

Он не сохраняет:

форму;

движение;

состояние;

эмоцию;

причинный центр;

конкретный способ действия;

интенсивность;

даже неизменность отдельных обстоятельств.

Что же он сохраняет?

По мере развития системы ответ становится всё более определённым.

Инвариант сохраняет возможность утверждать, что:

возникающие различия относятся к тому же продолжающемуся «что»;

причинное право распределяется внутри того же действия;

новое «как» возникает вследствие перестройки прежнего состояния, а не вводится извне как готовая форма;

последствия возвращаются в причинность того же процесса;

направленность перестраивается, но не теряет генеалогической принадлежности;

причинный центр мигрирует внутри одного пространства действия;

телесные превращения принадлежат одной причинной истории.

Следовательно, инвариант всё больше напоминает не «сохраняющийся элемент», а:

правило сохранения причинной принадлежности преобразований одному продолжающемуся процессу.

Это значительно сильнее первоначального поиска чего-то неизменного.

Именно поэтому формула:

«тождество действия неподвижно не в центре, а в правиле его перемещения»

теперь получает расширенное значение.

Речь уже не только о перемещении причинного центра.

Речь о правиле допустимого преобразования всей причинной архитектуры.

Заключение

Теперь полную архитектуру действия сценического вокруг инварианта можно свернуть в одну конструкцию:

НЕПОЛУЧЕННЫЙ РЕЗУЛЬТАТ
создаёт ось различения
;
НАПРАВЛЕННОСТЬ
организует возможность продолжения
;
СОБЫТИЕ
перестраивает поле различений
;
РАЗЛИЧИЕ
входит в причинную генеалогию
;
ПРИЧИННОЕ ПРАВО
допускает его к причинению следующего состояния
;
МИГРАЦИЯ ЦЕНТРА
перераспределяет преимущественную причинную значимость
;
НЕДОСТАТОЧНОСТЬ ПРЕЖНЕГО «КАК»
;
ПРИЧИННОЕ ТРЕБОВАНИЕ
делает перестройку необходимой
;
ПЕРЕДЕЛ
осуществляет переход
;
ТЕЛЕСНОСТЬ
делает перестройку действительной
;
НОВОЕ «КАК»
;
ПОСЛЕДСТВИЕ
изменяет партнёра и ситуацию
;
НОВЫЕ УСЛОВИЯ ПРИЧИНЕНИЯ
;
цикл продолжается.

Но вокруг всей этой изменчивости существует отношение:

ИНВАРИАНТ
;
ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ТОЖДЕСТВО.

Инвариант устанавливает:

какие преобразования ещё могут принадлежать этому действию.

Процессуальное тождество осуществляет:

их действительную принадлежность одному продолжающемуся процессу.

А для действия сценического через эту архитектуру проходит особое условие:

ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ РАЗЛИЧИЕ
может получить
ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ ПРИЧИННОЕ ПРАВО,
не становясь
ФИЗИЧЕСКИ ИСТИННЫМ.

Именно поэтому инвариант нельзя считать ещё одним понятием среди остальных.

Он находится на другом логическом уровне.

Причинное право определяет, что может причинять.

Причинное требование — почему необходимо измениться.

Мигрирующий центр — откуда преимущественно причиняется следующее состояние.

Передел — как происходит причинное превращение.

Телесность — где оно осуществляется.

Направленность — как процесс причиняет возможность продолжения.

Процессуальное тождество — почему изменившееся всё ещё принадлежит тому же действию.

А инвариант отвечает на предельный вопрос:

что должно оставаться истинным относительно всех этих изменений, чтобы мы вообще имели право продолжать говорить: «это то же действие»?

Поэтому полная архитектура действительно строится вокруг инварианта.

Но инвариант находится не в её центре как причина.

Он находится над каждым переходом как критерий его принадлежности и внутри всей истории как правило сохранения тождества.

Можно поэтому предложить наиболее сжатую формулу всей системы:

Различие возникает.
Причинное право допускает.
Событие перестраивает.
Требование вынуждает.
Центр мигрирует.
Передел осуществляет.
Телесность делает действительным.
Направленность продолжает.
Последствие перестраивает будущее причинение.
Процессуальное тождество сохраняется.
Инвариант определяет, почему всё это — всё ещё одно действие.

А специфически сценическое добавляет к этой архитектуре один решающий парадокс:

предполагаемое получает право участвовать в производстве действительного.

Тогда окончательная формула может быть ещё короче:

Инвариант не сохраняет действие от изменения.
Инвариант сохраняет действие в изменении.

И, возможно, именно это различение превращает инвариант из одного из понятий теории Кретова в архитектурный принцип всей системы действия сценического.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации