Описание гейзеров и Гензериха земли Камчатки

    Мне много рассказывал Лободовский о гуманности Чернышевского, которую тот доводил до последних пределов. Потанин Воспоминания. Путь и судьба
    - Нудит и нудит. Засядет, понимаешь, в нужник с самого утра, а утро в Сибири всегда ранее, потому светило именно с Востока совершает свой бег вокруг Земли, подзовёт меня и нудит.
    Я ошеломлённо смотрел на взлохмаченного студента, будущего исторического человека, как прозвал его ещё в кадетском училище Гоголь, преподававший нам шагистику в кущах. Услышанное казалось невероятным, противоречащим устоявшемуся реноме знаменитого народолюбца, не пожалевшего единственных галош на нужды общества. Прямо порубил топором свои галоши Чернышевский, раздав крестьянам.
   - Носи, не стаптывай ! - балагурил Чернышевский, торжественно пожимая корявую ладонь крючника. - Внукам передашь.
   Крючник, обученный смоленским хитростям грузчиками волжскими, прятал маленький кусочек галош в сундук, дожидался своего времени и шёл в Музей неестественной истории России, где его антик покупали ребята из Уошингтона, уже тогда готовившие почву Арманду Хаммеру, скупившему на корню всё так называемое национальное достояние России. Ильич поначалу сомневался в необходимости продажи родины, но товарищ Сталин переубедил вождя, сказав, что после мировой революции всё и так будет наше.
   - А потом встанет, оттопырит зад свой волосатый и требует подтереть его.
   Я не выдержал и порывисто вскочил.
   - Врёшь ты всё, Ноздрёв, - проговорил я, заикаясь и краснея от шеи. - Не мог так сам Чернышевский поступить.
   - Не мог ? - протянул студент, ухмыляясь. - Да много ты знаешь, солёны уши.
   - Это пермяки, - ответил я наглецу, трясясь от ярости, - а я сибиряк.
   Ноздрёв расхохотался.
   - Вечно вы себя за русских не признаёте, - крикнул студент, подбегая к окну и выбрасывая в него окурок папиросы. - То ли дело мы, малороссы, корень от корня русского !
   Я поперхнулся и закашлялся. Никогда мне ещё не было так обидно, мало того, что какой - то вздорный человечишко развенчивает Чернышевского и возводит на меня напраслину в национальном сепаратизме, так ещё и каких - то там ничтожных в историцком плане малороссов поминает.
   - Говно твои хохлы ! - тоже перешёл я на крик. - Есть у них лишь одна чоткая женщина, да и та еврейка.
   Ноздрёв вскрикнул, падая на пол. Повозился и встал на колени.
   - Прости меня, Потанин, - взмолился он, - не знал я, что ты с Готфрик знаком.
   - Знаком ли я с Готфрик ?! - пришла пора уже мне торжествовать и возвышаться. - Да я столько раз на неё дрочил, что со всем их сраным Киевом давно породнился !
   Оставив Ноздрёва в глубоком раскаянии, я уехал в Сибирь, да там и остался. Ссал я и срал на все киевы с масквой и петербургом, с самых маленьких буквиц, потому Сибирь.