Роман Ожидание Часть 2, гл. 4. Из глубины прошлого

        Роман «Ожидание». Часть 2. Гл.4. Из глубины прошлого.
      
     «У каждого человека - свои звезды. Одним – тем, кто странствует, они указывают путь.  Для других – это просто огоньки».
             Антуан де Сент-Экзюпери.

Просыпался день неторопливо. На востоке легкие облачка чуть-чуть порозовели, но ветер с Волги заставил Светлану накинуть капюшон куртки:

- Олег! Давай выпьем кофе! Зябко сегодня!

- Не возражаю! Время есть! Но потом обязательно заедем с гостей в приличное кафе в городе и позавтракаем! Дорога у нас дальняя! – Олег Сергеевич обнял подругу за плечи. – На домашний праздничный обед ты нас Юлей, надеюсь, позовешь?

Светлана резко остановилась:

 - На обед не получится! В дороге будем, а вот на ужин, думаю, успею приготовить что-нибудь интересное! Знаешь, Олег! Только сейчас, словно щелчок по голове! Мы ведь со Стасом так и не успели посвятить тебя в некоторую тайну нашего старого дома! Юля ничего не рассказывала?

- Насчет того, что отец Стаса – коренной немец, это я знаю. У моей дочери сейчас все разговоры – только о своем любимом Егоре Ивановиче! Первая любовь! В голове вместо студенческой жизни – только замужество!  И никаких доводов не слышит! Что за тайну хранит ваш дом? - Олег Сергеевич посмотрел на часы в зале. - Объявления о прибытии рейса из Москвы пока не было.Рассказывай!

- В канун новогоднего праздника Стас в погребе под полом в доме обнаружил старую фанерную коробку, в которой оказались старинные бумаги на немецком языке. Целая кипа. Кое –что мне удалось перевести, но  только самую малость. Ведь знание языка – на школьном уровне и пединститута.  По просьбе Стаса Юля тоже немножко повозилась с переводом. Ничего особенного мы не обнаружили: выписки из церковных книг о рождении детей, данные о семьях в самые разные периоды дореволюционной жизни. Вопрос в другом: зачем ящик с этими бумагами был замурован в кирпичной кладке погреба? И, самое главное, почему отец Ивана, моего мужа, перед отъездом в Германию, когда оформил дарственную на дом именно Ивану, ни слова не сказал ему об этих документах? Ведь он был в полном сознании и здравой памяти. Стас  предположил, что, возможно, была надежда у деда приехать в гости к сыну.  Иван, похоже, тоже ничего не знал об этой коробке.
   А если в этих документах нет ничего интересного? Или старик просто про них забыл? А позже, когда заболел, вспомнил и рассказал перед кончиной своим взрослым детям. Не может ли приезд младшей сестры Ивана быть связан именно с этими документами?

Олег Сергеевич встал:

- Света! С минуты на минуту должны объявить о посадке! Знаешь, муж моей сестры, занимаясь составлением генеалогического дерева своей семьи, тоже неожиданно раскопал данные о немецких корнях в старину. Если хочешь, могу попросить  его перевести ваши документы. Давно у них не был в гостях. Поедем вместе с тобой  - познакомлю со своей родней. Послушай совета, Светочка: ничего пока не говорите со Стасом вашей гостье о находке. Вы же не можете знать об ее реакции: вдруг откроется что-то неприятное или даже трагическое, касающееся бывших родственников. Запреты или родовые проклятия! Испортить настроение пожилой женщины – только не это! Подождите! О цели приезда ваша гостья обязательно сама скажет. Пошли встречать!

Знакомя Нору с Олегом Сергеевичем, Светлана представила коротко:

 - Мой муж!

Когда машина после часового переезда по городским улицам, преодоления многокилометрового автомобильного моста через Волгу остановилась у небольшого уютного кафе, Нора сказала:

- Если вы не возражаете, то после завтрака давай, Света, поменяемся местами: вижу на заднем сидении большую подушку и плед. Я немножко подремлю, а ты садись рядом с мужем! От страха в самолете совсем глаза не сомкнула.

И она благополучно проспала почти до самого поселка, несмотря на некоторые непредвиденные торможения и ямки далеко не нового покрытия федеральной трассы.

При виде Стаса Нора расплакалась:

 - Мой дорогой мальчик – ты точная копия моего брата Ивана в молодости!
 
А Стас, обнимая незнакомую женщину, подумал вдруг с непонятной тревогой, что всякое виртуальное общение по телефону в течение длительного времени – это самообман  чувств даже для самых близких людей. И невосполнимая потеря душевной близости, когда нет постоянного погружения в общие проблемы, жизненные заботы. И с мамиными родителями, подмосковными бабушкой и дедушкой, с дядей Вадимом и его семьей такая же история : они с мамой виделись давно, два года назад, когда были в гостях после окончания им девятого класса.

А немецкие родственники отца в Германии вообще стали какими-то тенями за прошедшие годы. Наверное, хорошо, что не приехал с тетей Норой ее сын: совершенно чужой взрослый человек из другого общества, обладающий другим менталитетом, говорящий на другом языке, у которого семья, жена, уже взрослые дети, совсем не знающие русский язык. И вряд ли им, этим родственникам, интересны мечты и планы чужой русской жены   и ее сына, если после гибели отца сразу нарушилась практически тоненькая ниточка всякой связи.

Олег Сергеевич внес все сумки и чемоданы в прихожую и успел притянуть Светлану к себе:

- Отдохни хоть полчасика! А потом сделай пару салатов и тарелку бутербродов. К восемнадцати часам мы с Юлей привезем готовые шашлыки, котелок со свежим пловом, сладости, торт, шампанское. Мне привычнее заниматься приготовлением дома, а ты пообщайся с родственницей. Хорошо?

- Спасибо, Олег!  Ты заметил, какой Стас расстроенный?  Давно его таким молчаливым не видела. Все эти разговоры об отце – для него сильнейший стресс.  Пригласи к нам Егора Ивановича! Юле приятно будет! Вы теперь - наша семья. Если только Юля не будет возражать!  Пообщаемся с заграничной гостьей! – Светлана заторопилась к Норе, которой Стас показывал дом.

  Она предложила гостье расположиться в ее комнате, принять душ, перекусить и отдохнуть после утомительного пути.

    Нора остановилась в задумчивости возле старого пианино, открыла крышку, нажала несколько клавиш:

 - Старый инструмент! Кто-нибудь играет на нем? Меня ведь записали тогда, здесь, давно, в детскую музыкальную школу, но через два года я перестала ходить на занятия. Ненавидела музыку. Меня наказывали, но я была упертая. Отстали. Знаешь!  Ведь моя мать не хотела переезжать сюда, в Заволжье, на родину предков отца.  Там, в нашей деревне, в глуши Красноярского края жили ее родители, братья, сестры. Но отец наш был настоящий тиран: если он сказал, то все должны были ему подчиняться. Но мне и моим старшим сестрам- близняшкам он был отчимом.  И сестры остались с бабушкой и дедушкой. А меня мамочка уговорила поехать ради нее. Три родных мальчишки для отца и я – одна девчонка. Меня оторвали от сестер. Мальчишки меня обижали, и через несколько лет приехал старший брат матери и увез меня назад. Там я вышла замуж. Мне всегда было жаль свою мамочку, хотя она мне призналась однажды, что очень сильно любила отца. А дом вы отлично переделами. Грустно сознавать именно здесь, что жизнь уже на закате. Пойду, полежу! Мне твой новый муж понравился! Серьезный мужчина!

    Светлана промолчала. Мысленно представила вдруг себя молоденькой девчонкой в родительском доме с вязанием в руках: помешались тогда на модных журнальных картинках, стараясь повторить эти очаровательные образцы с вывязанными огромными цветами  на груди, спущенными плечами, немыслимым сочетанием цветовых гамм.

      А ведь судьбы каждого из нас в виде недосягаемых и неосязаемых старушек ткут каждому его полотно жизни, и, если приглядеться повнимательнее к буйству  фантазий  или аскетичности повторяющихся рисунках, то явно проглядывает в каждой работе навязчивость повторяющегося слова среди других рисунков, образов  и печатей: проблемы. Жизнь, состоящая из вечных проблем. И никакими ярчайшими штрихами эту особенность не закрасишь.

     За празднично сервированным столом в зале впервые собрались вместе все будущие, самые близкие родственники  новой семьи, упоминание о  которой несколько месяцев назад казалось просто фантастической выдумкой. Светлана сидела между двумя любимыми мужчинам: сыном и Олегом, который тоже оказался между двумя любимыми – будущей женой и дочерью. Цепочку привязанностей продолжил Юлин друг и официальный жених, их со Стасом любимый учитель информатики Егор Иванович. Нора оказалась в непосредственной близости от двух молодых мужчин.

     Светлана видела, как взволнованна гостья. Наверное, в эту минуту она переживала, что ее сына Якова нет рядом. Но в эту минуту очень непринужденно вскочила со стула Юля:

     - Дорогие родственники! Сделайте радостные лица! В  такой торжественный момент разрешите запечатлеть вас на историческом фото! Несколько кадров и минут видеосъемки! Качество обещаю!  Внимание! Готово! А теперь ты, папочка, продолжи! Не могу же я выпасть из общей компании! И, пожалуйста, не забудь показать с разных ракурсов этот роскошный стол! Знаете, мой папочка – прирожденный оператор домашних застолий!

      Напряжение за столом испарилось – все захлопали. Налив всем шампанское, поднялся Олег Сергеевич, чтобы сказать первый тост в честь приезда заграничной гостьи. Юля передала свой телефон Егору для дальнейшей съемки. После выпитого игристого щеки у женщин порозовели. Стас о чем-то рассказывал своей тете, - видимо, посвящал в кое-какие подробности о сидящих за столом.

    Когда встала Нора, все сразу замолчали:

    - Дорогие Светлана и Станислав, уважаемые гости! Спасибо вам большое за вашу искренность и тепло встречи! Я очень волнуюсь, потому что оказалась здесь, в доме моих родителей, спустя несколько десятилетий. Признаюсь, что мне, в моем преклонном возрасте, очень тяжело далась эта поездка.  Я очень долго отказывалась сначала, но меня уговорили поехать в Россию. И теперь я не жалею. Света, Стас! Я приехала не с пустыми руками. Нотариальная контора в Берлине, которая оплатила мою с сыном поездку к вам, просила передать, что по завещанию вашего близкого родственника в Германии на имя Станислава будет открыт  приличный счет в европейской валюте. Все подробности вы сможете узнать, приехав в Германию для вступления Станислава наследство. Мне сказали коротко: на счету несколько миллионов евро. Вот письмо с разъяснениями. Поздравляю вас!