Еще раз о радиохулиганах

       В конце шестидесятых, в начале семидесятых годах в нашей стране существовало такое явление как радиохулиганство.
       Радиохулиганы – это лица, которые используют незарегистрированные самодельные радиопередатчики или нарушают правила поведения в радиоэфире. (Википедия).
       Пик популярности нелегального вещания в нашей стране пришелся на 1960-1970 е- годы. На средних волнах энтузиасты собирали передатчики своими руками, транслировали музыку, запрещенную официальной цензурой, и общались друг с другом.
       Но, это общение иногда выливалось в не цензурные выражения, а также в трансляцию вражьих голосов.
       Государство отслеживало нарушителей пеленгаторами (специальными машинами радио контроля), изымало аппаратуру и привлекало виновных к ответственности к за незаконное радиовещание.

       Я расскажу об одном эпизоде пресечения незаконной деятельности радиохулигана, который передавал в радио эфир нецензурную брань и такие же блатные песни.

       После срочной службы, я работал в инспекции связи в группе противодействия этого явления – радиохулиганство.
       Стационарный пост выявил передачу, в которой содержалась брань и блатные песни того же содержания. Мы провели пеленгацию этой передачи и выяснили, что она находится в сорока километрах от нас.
       Было принято решение пресечь эту передачу.  Для этого необходимо было подъехать как можно близко к точке засечки и пресечь эту передачу.  В группу пресечения вошли наш водитель, мой наставник и я.
       И вот, на следующий день, мы двинулись к точке засечки передачи. Дело происходило глубокой осенью. Дожди лили не переставая. Трасса была ужасная. 
       Асфальт скользкий от грязи. Мы двигались на своем газике осторожно, боялись юза колес. Проезжающие, а особенно обгоняющие нас машины, обдавали нашу машину шлейфом грязи так, что дворники приходилось включать на быстрый ход.
       Особенно доставали фуры – это настоящие монстры на дорогах. Огромный грязевой шлейф летел по сторонам от этих фур. Мы приехали в соседний областной город и отправились в гор. отдел милиции.
       Начальник гор. отдела внимательно выслушал нас и выделил нам опера, который хорошо знал этот небольшой поселок, на котором произошла засечка. А это был поселок, где проживали условно освободившиеся «зеки».
       Мы пошли к нашей машине: вид ужасный. От колес до крыши одна грязь. Тогда опер предложил поехать на его Уазике, а пока мы ездим, наш водитель вымоет машину. Мы согласились и пересели в машину опера, взяв с собой переносные пеленгаторы.
       Въехали в поселок. Дорога также не ахти: широкая и глубокая колея. И вот, проезжая по одной из улиц этого поселка, мы услышали выстрел.
       Дробины ударились в лобовое стекло. Затем второй выстрел, дробины пробили брезент нашего Уазика.  Мы остановились, не ожидая такой ситуации, а особенно выстрелов дробью по нам. А выстрелы продолжались.
       Оставаться в машине стало опасно. Мы выскочили из нее, а куда деваться?
       Обыкновенная деревенская улица, с дорожной колеей. Опер бросился в левую колею, а мы в правую.  Я и не успел что -то сообразить, как мой наставник, бросает меня в колею, а сам падает сверху на меня.
       А выстрелы продолжаются, но уже по нам. Слышны были летящие дробинки, издающие звук шлепка: шлеп, шлеп, шлеп. Я лежал не двигаясь, да и не мог под таким весом моего напарника. Все лицо было утоплено в грязь.
       Я с трудом дышал каким-то образом. Стрельба продолжалась. Опер крикнул нам, что бы оставались на месте, а сам начал разгребать грязь, чтобы вылезти из этой колеи. И это ему удалось. По-пластунски, он отполз от колеи, и не разгибаясь, побежал в сторону того дома, откуда стреляли по нам.
       Сколько прошло времени, я не знаю, но вдруг послышался выстрел из ПМ. И буквально, через несколько минут раздался голос опера, что мы можем встать. Мы вылезли из этой колеи. Но на кого мы были похожи?
       С ног до головы мы были в грязи, а особенно я. Какая там работа? Нам бы обмыться в первую очередь. Вошли в этот дом и увидели следующую картину. На кухне находились мужчина лет сорока с наручниками на руках и с перевязанной ногой, и женщина лет сорока со связанными руками.
       Мужчина матерился на нашего опера, а женщина плакала. Здесь же находились два охотничьих ружья и куча патронов к ним.  А кругом валялись отстрелянные гильзы.  На обеденном стояла пустая бутылка из- под водки, а на полу валялись пустые бутылки. Опер сказал, чтобы обмылись по возможности. Мы сняли верхнюю одежду и начали смывать грязь.
       А опер в это время сбегал к своей машине и по рации вызвал дежурную группу и сказал, чтобы вызвали скорую помощь. Пока ждали группу и скорую мы немного привели свою одежду в порядок: да просто смыли грязь.
       На подоконнике опер нашел листок из тетради, на котором были написаны номера милицейских машин. Один номер был номером нашей машины.
       Стало все понятно. Мужик и женщина выпивали, а в это время мы проезжали по этой улице и ничего не подозревали. Мужик услышал звук мотора и выглянул в окно и увидел наш Уазик. Сверил номер Уазика со своим списком номеров.
       И увидев, что один номер совпал, решил, что Уазик едет за ним. Он схватил ружье, стал палить по машине через форточку. Каким образом у него оказалось два охотничьих ружья и   куча патронов, не известно. Он стрелял, а женщина перезаряжала ружьи. Он видимо, хорошо выпил, но номер рассмотрел.
       Увлекшись стрельбой по нам, они не заметили опера, который пробрался в их дом. Когда опер им крикнул: «Бросай оружие, руки вверх, а то буду стрелять», то мужчина обернулся на этот окрик и выстрелил в опера.
       Но, опер успел спрятаться за стенкой. Не дожидаясь второго выстрела, опер выскочил из-за стенки и выстрелил в мужика. А пока он и женщина приходили в себя от неожиданности таких события, опер подскочил к мужику и забрал у него ружье.  Да и мужику, видимо уже было не до стрельбы. Он орал благим матом от боли от прострелянной ноги. Опер сказал женщине принести какую-нибудь тряпку для перевязки раны.
       Она принесла, какую- то   тряпку и опер перевязал рану. Затем надел наручники на мужика, и после связал руки женщины ремнем. Мы осмотрели весь дом в поисках радиопередатчика, но ничего не нашли.
       Просто так все совпало: и мы и, этот мужик. Вскоре подъехала группа сотрудников милиции и скорая.  Опер все рассказал, что и как, и мы пошли к нашему Уазику. На сегодня наша работа закончилась.
       Было досадно, что так получилось: мы не выполнили задание. Группа осталась оформлять это инцидент, медики занялись ранением. Подошли к Уазику: вид был не очень приятен. Лобовое стекло не пострадало, а вот брезент, которым был обтянут Уазик, был весь в клочьях. Мы сели и поехали в гор. отдел милиции.
       Опер все доложил начальнику гор. отдела, после чего было принято решение продолжить работу на следующий день.  Напарник позвонил на нашу базу, и также все объяснило начальнику. В ответ были сказаны малоприятные слова в наш адрес, но и было разрешение на перенос работы на завтра. Не гонять же машину туда-сюда: раз мы уже здесь. Мы боялись одного, что наш хулиган прекратит работу, но к нашему счастью, передатчик работал.
       Начальник гор. отдела позвонил в ближайшую гостиницу, чтобы нас там приняли, а то часто бывает, что номеров свободных нет.  Мы оставили нашу машину, которая блистала чистотой в гараже гор. отдела, и отправились в гостиницу. По дороге купили поесть и бутылку водки «Старка» для снятия стресса.
       В те времена это была одна из лучших водок. Нам выделили трехместный номер, и мы приступили к приведению себя и одежды в порядок.
       Вычистили одежду как могли и развесили по ближе к батареям отопления. Затем приняли горячий душ. Напряжение неудовлетворенности несколько спало, но остаток какой-то, все же сидел в глубине души. Накрыли стол.
       В это время пришел наш опер и принес бутылку «Пшеничной» и всякую снедь для закуски. Эта водка также считалась весьма приличным напитком.
       То, что мы решили выпить, не считали пьянкой: просто нам надо было снять стресс и расслабиться, ведь не каждый день ты попадаешь под охотничью дробь. 
       Кстати о дроби: из шапки и воротника напарника вытащили двадцать две дробины разного размера. Напарник все собрал в спичечный коробок для памяти и показа начальству. На мне ничего не было и быть не должно, так как напарник по сути дела, просто закрыл меня от дроби.
       Я ему был очень благодарен за этот поступок.  Выпили по грамм по сто для начала, а пили из обыкновенных граненых стаканов, других в гостинице не было. Потом еще по сто и завязалась непринужденная беседа про нашу жизнь.
       В беседе: наш опер все и рассказал о его действиях с мужиком. Все это я описал выше, но это со слов опера, да еще за такой душевной беседой.
       А как было на самом деле, мы не видели, так как лежали в грязной колее по среди улицы. Тем не менее: он обезвредил мужика.
       Старка дала о себе знать, и я пошел спать, а коллеги с опером, продолжили беседу. Спал как убитый. Утром проснулся с ясной головой.
       Позавтракали, вскоре пришел опер, и мы пошли в гор. отдел. Сели в нашу чистую машину и поехали вновь в этот поселок в точку засечки. Наш любитель мата и блатных песен не умолкал ни минуты.
       Мы надели переносную аппаратуру и довольно быстро определили дом, откуда шла передача. Да и передатчик выдавал длинный провод, выходивший из форточки дома. Этот дом находился буквально на соседней улице, мы просто не доехали из-за стрельбы по нам.
       Опер нажал кнопку звонка на калитке. Вышла женщина и спросила, что нам нужно. Опер предъявил ей удостоверение оперуполномоченного уголовного розыска и сказал ей, чтобы она проводила нас в дом.
       Женщина ойкнула и побледнела. Затем все пошли за ней. Вошли в дом, блатные песни слышались хорошо: значит мы на правильном пути. Прошли в комнату, откуда слышались эти песни.
       «Картина маслом»: как сказал бы Гоцман из знаменитого фильма.  В комнате стоял большой шкаф для одежды, круглый стол и четыре стула, возле окна стоял небольшой письменный столик, на котором была радиоаппаратура: передатчик, приемник и кассетный магнитофон. От передатчика тянулась антенна, уходящая через форточку наружу.
       Но, самое интересное: это большой диван, стоящий напротив окна, а на нем лежал мужчина.  Возле дивана валялись пустые бутылки из-под вина «Агдам».
       Глаза его закрыты, во рту мундштук кальяна. Он даже не шевельнулся, когда мы вошли в комнату. Опер подошел к дивану и стал тормошить мужика. Тот раскрыл глаза и не сказав ни слова, снова закрыл.
       Тогда опер сказал женщине привести мужика в нормальное состояние. Та с причитанием:» Вася, Вася, вставай, вставай, поднимайся же скорее»: тормошила мужика. Но, тот отмахивался руками, не желая вставать.
       Тогда опер подошел к мужику и сильно тряхнул его. Тот широко раскрыл глаза и тупо уставился на опера. Опер достал удостоверение, показал мужику и сказал, что он является опером уголовного розыска. До мужика видимо что-то дошло, и он опустил ноги вниз, но молчал.
       Мы же подошли к передатчику и выключили его. В комнате стало тихо, только какой-то запах давал о себе знать. Затем выключили магнитофон. Это был простой кассетный магнитофон. Возле него лежали магнитофонные кассеты, на которых были написаны названия песен. Репертуар был весь блатного содержания.
       Мы начали оформлять документы на изъятие аппаратуры. Попросили женщину предъявить паспорта. Она молча вышла из комнаты и через минуту снова вошла, держа в руках свой паспорт. А где документы на мужика:» спросил опер».
       Женщина открыла ящик письменного стола и достала оттуда лист бумаги с напечатанным на нем текстом. Это была справка о выходе этого мужика на свободу после отсидки. Других документов не было.
       Оперу и этой справки было достаточно для оформления аппаратуры на изъятие. Все было просто: мужик освободился условно-досрочно и поселился в этом поселке у этой женщины.
       Оказалось, что он был любителем песен блатного жанра. Как он сказал позже, что эти песни несут свободу и надежду на красивую жизнь. И чтобы народ знал о всех страданиях «зеков».
       Подписав протоколы, он снова улегся на диван. Женщина умоляла не забирать аппаратуру. Мы забрали только радиопередатчик.
       К нашему удивлению, весь процесс прошел тихо и мирно. Мужик не орал и не матерился. Видимо вино и кальян сделали свое дело.
       Мы выполнили свою задачу и со спокойной совестью вернулись на базу. Вот такой эпизод произошел в нашей работе.
       Доложили обо всем начальнику. Он сначала пожурил нас, а потом сказал, что молодцы. Было еще много разных эпизодов, но этот эпизод надолго заполнился в моей памяти.

       27 сентября 2026 г.