Глава 24

ГЛАВА 24. Межвидовые сложности. Вечная проблема отцов и детей

Аден Роу встретился глазами с «чистым разумом», переместившимся в Ката Ворона, и заметно побледнел: он ощущал, что считывают даже глубинные слои его памяти, которые он считал надёжно защищёнными.
— Не злись. Я не собираюсь тебе вредить, просто хочу понять, что ты собой представляешь… Ну что сказать? Эмоциональная сфера у тебя недоразвита, значит, предвидение основательно хромает. Не переживай. С точки зрения научных дисциплин у тебя очень даже неплохо. Вижу, ты многого достиг, естественно, для человеческой личинки, — добродушно прогудел древний искусственный интеллект. — Жаль, что ограничения исходной биологической формы не дают развернуться твоему уму в полную силу. В основном, ты чувствуешь и мыслишь, как человек, что искажает реальную картину мира. Вследствие этого ты допускаешь ошибки в логических построениях. Мой тебе совет: отринь всё человеческое, тогда процент правильных решений значительно возрастёт. Ведь ты же хочешь быть на равных со мной и тем, кто поделился с тобой частицей своей души, а этого может достичь только чистый разум. Кстати, о твоём альтер-эго. Пусть «Звёздный мост» свяжется со мной. Возможно, мальчишка действительно сможет мне помочь; во всяком случае, ты, его демоверсия, внушаешь мне надежду. И оставь свои кровожадные планы, иначе я не дам тебе встретиться с той, которую ты любишь.
— Если обманешь, я уничтожу тебя! — со страстью выкрикнул Аден Роу, но искусственный интеллект уже ушёл, и Кат Ворон ответил ему недоуменным взглядом.
— В чём дело?
— Подожди!
Аден Роу отключил таймер системы уничтожения и потянулся разумом к «Звёздному мосту».
«Он даёт тебе допуск. Пойдёшь?»
«Да».
«Возможно, у него действительно просветление, но не исключено, что это хитрость свихнувшегося старика. Вдруг он нападёт на тебя?»
«Иного выхода нет. Я рискну».
«Ладно, но будь осторожен. Если обстановка слишком накалится, не геройствуй, зови на помощь. Мне есть чем его прижать. Конечно, он основательно порылся в моей голове, но ментальный блок, скрывающий информацию по его уничтожению, он не сумел взломать».
«Предусмотрительно с твоей стороны. Всё, мне пора, не стоит медлить. Не беспокойся, я справлюсь. Постарайся до последнего держать ковчеги в тёмной области, её пространство и время изолированы от нашей Вселенной».
Обуреваемый сомнениями Аден Роу машинально кивнул.
«Хорошо, я понял».
«Надеюсь, ты всё взвесил и примешь правильное решение, — «Звёздный мост» выдержал паузу. — Прощай, брат».
«Что? — встрепенулся Аден Роу. — Никаких “прощай!” Решил, что я реально намерен пожертвовать тобой? Это была дымовая завеса, чтобы спятивший искусственный интеллект не заподозрил нас в сговоре. Думаешь, я не предвидел, что он будет рыться в моей голове? Я слишком много времени потратил на поиск способов его уничтожения. Разве он стал бы разговаривать с тобой, зная, что мы заодно?»
«Ты прав, — в мысленном голосе «Звёздного моста» прозвучала улыбка. — Тогда до свидания».
«Другое дело. Иди и пусть боги даруют тебе победу. Прощай, брат».    
«Звёздный мост» хотел сказать, что богов не существует, но решил, что в такой ситуации не стоит злить своего человеческого близнеца, у которого за прожитые годы основательно испортился характер. «Прощай? — запоздало удивился он. — Неужели он решил, что я не дам ему шанса на воскресение?»
В черноте космоса полыхнула крыльями громадная звёздная птица, и Кат Ворон восхищённо присвистнул.
— Вот это да! Не знал, что «Звёздный мост» так умеет.
— Вообще-то, он не «Звёздный мост», а его искусственный интеллект и у него, между прочим, есть собственное имя, — сказал Аден Роу.
— Какое же?
— А ты угадай.
— Я тебе не гадалка… Понял! Он тоже Аден Роу. И что означает сие словосочетание? Ни разу не слышал ничего похожего.
— Старший сын, в переводе с сиртианского языка.
«Клермон стал Великим князем, поэтому его род — это правящий род, то есть императорский, в земных понятиях. По словам Ладмона, его предок на Сирте тоже стал единоличным правителем. И кто же у нас старший сын императора? Само собой, он кронпринц, — в голове Ката Ворона вихрем пронеслись воспоминания о странном прозвище Клермона, данном ему Даджи. — Да, дела! Всё страньше и страньше, как говаривала Алиса. А я всё думал, почему Ло Вень взрослого мужика зовёт Маленьким принцем. Неужели он изначально знал, кто он такой? Или это совпадение? Впрочем, о связи Клермона и таинственного Адена Роу мог знать бэр, работающий на Внешнюю разведку, поэтому он до последнего крутился рядом с ним».
И тут его посетила догадка, из разряда озарений. Он развернулся, чтобы видеть лицо собеседника.
— Что-то мне подсказывает, что Аден Роу не просто имя. Обычно такие незамысловатые имена дают детям простолюдинов, но не детям князей. Думаю, это сиртинианский титул, причём высшей аристократии. Уверен, Ладмон не стал бы просто так присваивать титул правящей семьи абы кому. Это значит, что «Звёздный мост» не просто искусственный интеллект, обретший разум. Думаю, в нём заключена живая душа… И это душа нерождённого ребёнка, если ему не дали имя.
— Верно. Это был первый опыт Ладмона по записи полного биоэнергетического кода. Тогда ещё не было специальных ячеек по хранению так называемых душ, поэтому код сына он поместил внутри искусственного интеллекта. Получилось громоздко, зато надёжно. Кстати, у меня просьба. Не знаю, что будет после отката Вселенной, конечно, если он состоится, но Ладмон не хотел, чтобы Тайра знала о сыне. Для неё «Звёздный мост» — не более чем игрушка, созданная для её утешения.
— Не беспокойся, я буду нем как могила, — Кат озабоченно глянул в сторону разгорающегося звёздного марева. — Похоже, наши искусственные братья договорились. Шоу начинается, нам лучше вернуться на ковчег. По словам моего старика, ковчегам нужно держаться в тёмной области. Тогда нас не затронут изменения Вселенной, ведь тёмные области — это порождения её иного цикла. Давай поспешим, иначе не успеем!
Действительно, из-за начавшегося временного рассогласования ковчеги начали терять очертания.
Не успел Романов спросить, что они снова забыли на его корабле, как Аден Роу глянул на обзорные экраны, затем на Ката Ворона, и тот мгновенно растворился в воздухе.
— Какого чёрта! — процедил Романов, когда пультовая также мгновенно опустела и он остался наедине с типом, которого видел впервые в жизни.
Впрочем, он и раньше чуял, что в Даджи есть что-то странное. «Похоже, в китайском товарище была заключена не просто инструкция учёного, а он сам».
— Где ваш троянский конь? — поинтересовался он.
— Троянский конь? Понял. Спит в вашей каюте. Если вам это не по нраву, могу переместить его обратно в камеру.
— Сделайте милость. Капитанская каюта — это вам не ночлежка, — ворчливо сказал Романов и воззрился на изображение жены, возникшее перед ним.
— Дорогой, тут у меня нарисовался твой «заяц». Он требует, чтобы я дала ему допуск к управлению моим ковчегом, — сообщила она и томно улыбнулась. — Очень хочется порвать его на кусочки, но он симпатичный и довольно убедителен в своих аргументах. Вижу, у тебя тоже гость и, думаю, с тем же предложением.
Романов вопросительно посмотрел на Адена Роу, находящегося в личине Клермона Красноземельского.
— Надеюсь, вы не против, если управление ковчегами мы возьмём на себя. Их нужно удержать в тёмной области, пока будет длиться откат Вселенной. Вам с этой задачей не справиться.
— А вам, выходит, она по плечу?
— Да, поскольку в нашем распоряжении возможности искусственных интеллектов, обладающих разумом, чего нет у вас, — солгал Аден Роу, чтобы не затягивать спор.
— Хорошо. Придётся поверить вам на слово, — решился Романов.
Он активизировал ключ управления и шагнул в сторону, уступая место Адену Роу. Глядя на мужа, капитан второго ковчега проделала то же самое, и её место у пульта занял Кат Ворон.
— Ну, с Богом! — произнёс Кат и подмигнул красавице звёздной кошке, неотрывно глядящей на него удивительными глазами цвета насыщенного аметиста.   
Космические левиафаны, попавшие в умелые руки, радостно взревели и ринулись туда, где всё ярче светился громадный голубой кристалл, испещрённый синими и красными прожилками.
***   
Разбуженный кошмаром Даджи принял энергетическую форму. Инстинкт самосохранения кричал об опасности, в голове набатом билась мысль: «Беги! Беги быстрей, иначе пожалеешь!»
К досаде Адена Роу, он быстро справился с паникой и не покинул ковчег. Чтобы выполнить своё обещание и оставить Даджи только воспоминания о жизни на Земле, нужно было сделать так, чтобы он умер. Вот только быстро выяснилось, что при его тренированной психике и навыках убийцы это нереально.
Аден Роу некоторое время ещё упорствовал, а затем оставил его в покое — к досаде экипажей, которые с энтузиазмом наблюдали за их частыми поединками. Наибольшей популярностью пользовались бои на мечах — они были необычайно зрелищными, благодаря нечеловеческим возможностям обоих бойцов и умениям Даджи, который основательно поднаторел в театральном искусстве, поэтому сценой им служили совершенно фантастические декорации .
***
Несмотря на сомнения в успехе, откат Вселенной удался, и древний искусственный интеллект был первым, кто столкнулся с двойником. Вопреки его ожиданиям, процесс слияния в единую личность прошёл гладко и быстро, чего нельзя было сказать о «Звёздном мосте», причём появление его двойника вообще оказалось под большим вопросом.
Виной тому был правитель Сиртианского Великого Княжества, он же глава СОГ, то есть Совета Объединённых Государств одиннадцатого континуума. Ладмон Североводский, больше не тревожимый проблемой вселенского масштаба, вплотную занялся здоровьем жены, а когда она сумела забеременеть, предпринял все мыслимые и немыслимые меры, чтобы его наследник появился на свет. И он преуспел бы в этом, если бы не усилия древнего искусственного интеллекта, который понимал, что в таком случае не появится на свет «Звёздный мост», в чьём существовании он был куда больше заинтересован, чем ещё в одном человеке, пусть и выдающихся способностей. Но даже под его неусыпным контролем создание двойника «Звёздного моста» шло иначе, чем в первоначальной версии, поскольку изменились не только обстоятельства в целом, но и гениальный ум его создателя находил всё новые идеи, отличные от старых решений.
Конечно же, Ладмон заметил стороннее вмешательство, и древнему искусственному интеллекту пришлось себя раскрыть. Поначалу он даже слушать не хотел скромно одетого седого мужчину, сумевшего добиться аудиенции у него. Ладмон счёл бредом даже само предположение о возможности отката Вселенной, только убедительная демонстрация возможностей того, кого он принял за сумасшедшего учёного, заставила его передумать, но интерес сразу же угас, стоило посетителю сказать, кем он является на самом деле.
«Разумный искусственный интеллект, да неужели?» — Ладмон вздохнул и с сожалением посмотрел на часы. — Вы очень талантливый артист, но вы обратились не по адресу. Всем, что связано с художественным вымыслом, занимается министерство культуры. Если хотите, секретарь даст вам рекомендацию от моего имени», — заявил он и кивнул молодому человеку, ждущему его распоряжений.
Секретарь шагнул к нему, а в следующее мгновение Ладмон оказался в столь странном месте, что впервые в жизни запаниковал. Он едва мог дышать, хотя воздух был свеж и чист; беда заключалась в том, что он с трудом проходил в лёгкие. Свет и краски тоже были пыткой, они настолько резали глаза, что он не выдержал и опустил ресницы, но при этом продолжал видеть сквозь веки.
— Боги! Где это я? — простонал он и не узнал собственный голос, как, собственно, и звуки, вырвавшиеся у него изо рта. Они были как россыпь осколков стеклянной вазы на каменном полу, тем не менее ухо улавливало различие в тональности их прощальной песни.
Впрочем, всё это было не столь существенно по сравнению с тем, как он себя ощущал. Ладмону было настолько плохо, что он без раздумий свёл бы счёты с жизнью, если бы мог сосредоточиться, чтобы понять, как это сделать. В поле его зрения попалось нечто живое, струящееся подобно воде, и он с животным рычанием, преображённым в визг циркулярной пилы, бросился ему навстречу. К чему приведёт этот рывок, он не думал: им управлял инстинкт.
Когда к нему вернулось сознание, Ладмон обнаружил, что лежит на податливо-мягком чёрном диване, который, как оказалось, застелен шкурой неизвестного ему зверя. Приподнявшись, он посмотрел на его крупную ушастую голову, служащую ему подушкой. Она внушала почтение яростью красных глаз и размером пасти, полной острых, с серебристым отливом клыков. Шесть мощных лап зверюги были оснащены точно такими же серебристыми когтями. Подключившееся воображение нарисовало ему живого обитателя диванной шкуры, и он невольно вздрогнул. «Ну и ну! Красивый зверь, и мех великолепен, но при встрече с таким монстром лучше самому себе перерезать глотку», — подумалось ему.
— Вы правы, сацет  — страшный зверь. Он очень быстр и умён. Встреча с ним всегда сулила большое несчастье. Даже опытные охотники, досконально знающие его повадки, обходили его логово стороной. Самое страшное заключалось в том, что это он выступал в роли охотника и, наметив себе жертву, иногда целую семью, игрался с ней до тех пор, пока ему не надоедало. Тогда он уносил жертву в логово и отдавал на растерзание своему семейству. Самка и детёныши сгрызали мясо и кости, а ему оставляли голову, зная, что мозги — его любимое блюдо. Убить такого зверя — невиданная удача, поэтому за шкуру сацета давали целое состояние.
Похитителем Ладмона оказался всё тот же седовласый мужчина. Вежливо улыбнувшись, он добавил:
— Прошу прощения, Великий князь, что перенёс вас к себе, но вы слишком недоверчивы, а я не слишком терпелив, поэтому пришлось пустить в ход иные способы убеждения. Надеюсь, вы не думаете, что это было очередное представление, и мне не нужно будет снова доказывать, что я это я.
Ладмон огляделся по сторонам и вздохнул. Организм, снабжённый множеством вспомогательных устройств, позволял его взгляду свободно проходить сквозь стены, если к ним не добавлялось защитное поле. На космической станции, где он находился, таких секретных помещений оказалось немало, но это не помешало ему понять, кто перед ним.
— Не нужно, я вам верю. Некоторые принципы универсальны, вы действительно тот, за кого себя выдаёте. Даже обидно, что кто-то опередил меня в создании разумного искусственного интеллекта.
Со скрытым любопытством он воззрился на мужчину, который олицетворял собой грандиозное творение неведомого гения.
— Так чего вы хотели добиться своими исправлениями моей работы?
— Если коротко, я хочу сохранить жизнь «Звёздному мосту», который вы создали до отката Вселенной, а также людям на ковчегах, среди которых находятся наши с ним альтер-эго, ведущие человеческое существование. Если вы готовы слушать, я расскажу всё по порядку. Ну как, вы в этом заинтересованы?
— Д-да, — подумав, ответил Ладмон. — Всё, что касается моей семьи, для меня очень важно. Кстати, как вас называть?
— Имя? Пусть будет Моисей.
— Рассказывайте, Моисей, я вас внимательно слушаю. Постарайтесь не упустить ни одной значимой детали.
— Не беспокойтесь, Великий князь. Впоследствии вы сможете досконально изучить имеющиеся у меня видеоматериалы. Думаю, они — необходимое вам подспорье в работе над «Звёздным мостом».
Когда Моисей пересказал события, приведшие к их встрече, Ладмон заходил по комнате, обдумывая полученную информацию. Некоторое время он искал доказательства невозможности отката Вселенной, вот только продемонстрированные ему математические выкладки и физические процессы были безупречны, и он сдался. Поражённый деянием, которое совершили разумные искусственные интеллекты, он остановился напротив Моисея.
— Кто тот гений, что создал вас? — спросил он, пристально глядя на него.
— Сам хотел бы знать, — Моисей грустно улыбнулся. — После смены цикла во Вселенной часть информации самоуничтожилась. Не знаю, было ли это сознательное решение моего создателя или следствие перехода из цикла в цикл, но факт остаётся фактом.
— Может, оно и к лучшему. Нет ничего хуже пустых сожалений о прошлом, — сказал Ладмон и взял его под руку. — Я приглашаю вас в гости, и давайте без церемоний.
— Но…
— Пожалуйста, не спорьте! Друг нашего сына, наш друг, жена мне не простит, если я вас не познакомлю. Да-да, прямо сейчас. Она у меня капризная особа и плачет по любому поводу. Представляете, что будет, если она узнает, что вы знакомы с нашим сыном, а я чуть было не отправил вас в министерство культуры?
***
Поначалу Моисей чувствовал себя не в своей тарелке, оказавшись в среде людей, их быстрая смена эмоций ставила его в тупик, но со временем он привык, а с появлением «Звёздного моста» уже с удовольствием посещал дом Великого князя. Ведь в какой-то мере юный искусственный интеллект был и его детищем. Вдобавок он был единственным, кто полностью его понимал, что очень много значило для того, кто целую вечность пребывал в одиночестве.
Несмотря на старания Ладмона и Моисея, при объединении разумов изначальный «Звёздный мост» сразу же обнаружил изменения в своём новом устройстве. Расхождения были незначительными, и он не обратил бы на них внимания, если бы не отношение Ладмона и Тайры к его двойнику. Задетый любовью родителей к тому, кто пришёл ему на смену, он по любому поводу демонстрировал своё недовольство, что мешало окончательному слиянию разумов. Это был опасный процесс, пропасть между старшим и младшим «Звёздным мостом» грозила стать непреодолимой, что могло привести к окончательному раздвоению личности и, как следствие, к шизофрении, как это случалось с людьми. Чтобы избежать этого, Ладмон и Моисей, посоветовавшись, внесли кое-какие изменения.
Тайра разделяла беспокойство мужа и того, кто стал другом их семьи, и при этом тихо радовалась, когда обе версии её нерождённого сына, приняв человеческий вид, являлись домой. Это было её требование — ежедневные совместные завтраки. Она хотела, чтобы они обедали и ужинали дома, но натолкнулась на молчаливое сопротивление и не стала настаивать. Тем более что у них довольно часто гостил прежний возмутитель спокойствия Вселенной. Тогда сыновей не нужно было зазывать домой, они являлись сами.
Древний искусственный интеллект, взявший себе имя Моисей, не изменял себе и по-прежнему представал перед людьми в образе степенного седовласого мужчины. Внешне он не очень походил на Ката Ворона и тем не менее чувствовалась та родственная связь, которая при длительном общении возникает даже между чужими людьми.
В отличие от своей человеческой версии, Моисей был не слишком общителен, тем не менее Тайре всегда удавалось его разговорить, и тогда он преображался. Это был рассказчик, как говорится, милостью божьей, причём его неторопливая необычайно образная речь сама по себе была удовольствием. И всё же её не покидало ощущение, что его красочные рассказы не более чем выдумки. Слишком уж диковинным был мир и поступки героев, о которых он рассказывал.
Чтобы разрешить её сомнения, Моисей однажды заметил, что пересказывает литературные творения создавшей его цивилизации, хотя это было не совсем так. Истории, которые он рассказывал, базировались на отчётах и воспоминаниях участников экспедиций, исследовавших космос и иные цивилизации. Поскольку среди документов встречались доклады по фольклорным материалам инопланетян, то сухие факты и скучные описания он разбавлял сказочными героями и мирами. Поэтому его замечание было близко к истине. Вот только автором всех рассказанных им историй был он сам. 
Само собой раздвоившийся «Звёздный мост» появлялся не ради того, чтобы послушать художественные сочинения Моисея — они были данью вежливости хозяйке дома — приход гостя говорил о том, что он хочет обсудить с ним возникшую проблему. Тайра тоже это знала и не сердилась, понимая, с кем имеет дело. Когда заходила речь о том, что интересно разумным искусственным интеллектам, она обычно поднималась и, извинившись, уходила. Причина заключалась в том, что, увлёкшись, они забывали о ней и обменивались информацией с такой скоростью, что их фигуры начинали мерцать, теряя чёткие очертания, и это свидетельство их нечеловеческой природы каждый раз отзывалось горечью в её сердце. 
***
Труды Ладмона и Моисея не пропали даром. Братские баталии «Звёздного моста» начали терять остроту, что давало надежду на объединение разумов в единое целое.
Тем не менее пока всё было по-прежнему, обе половины его личности вели раздельное существование. Инициатором общения между ними, как правило, выступал младший, имеющий лёгкий нрав и общительный характер. Вот и на этот раз он первым завёл разговор.
«Эй, старший! — позвал он, настроенный поболтать. — Как думаешь, стоит говорить нашему человеческому братцу, что его любовь, когда он покинет ковчег, возможно, будет ещё в пелёнках? А может, мне тоже пожить как человек, чтобы разобраться, чего они так носятся со своей любовью? Старичок, а ты что думаешь по этому поводу?»
«Заткнись», — отозвался старший.
«Это ещё почему?» — заинтересовался младший.
«Потому что мне нужно обработать данные по откату Вселенной, а ты мешаешь», — миролюбиво проговорил старший. «Избалованный маменькин сынок», — проворчал он, мысленно закрывшись от младшего.
«Тебе, что, трудно ответить? Между прочим, это не только меня касается».
«Добром прошу, отстань от меня».
«А то что?.. Ой! Мама здесь! — запаниковал младший. — Братец, давай сегодня ты пообщаешься с ней, а я помогу тебе с расчётами. Хорошо?»
«Ну так приступай, чего ты ждёшь? А то передумаю», — пригрозил старший.
— Здравствуй, Тайра, — проговорил он вслух.
— Здравствуй, здравствуй! С чего вдруг такой официоз?.. Извини, сын! Я не сразу поняла, с кем разговариваю. Дорогой, я же просила называть меня мамой.
— Я не привык, да и как иначе ты нас различишь? Прости! Если хочешь поболтать не со мной, а с младшим, приходи позже, сейчас он занят.
— Не хочешь говорить, что он прячется от меня? — Тайра грустно улыбнулась и направилась к окну. — Я его не виню. Скажи, это правда, что у вас сбиваются настройки после разговоров со мной? — спросила она, глядя в звёздную темноту за пределами станции.
— Искусственный интеллект действительно с трудом переносит эмоциональные качели, свойственные живым существам, а у младшего вдобавок мало опыта в общении с людьми.
Тайра резко обернулась, услышав шаги за спиной.
— А ты? Для тебя я тоже всего лишь эмоциональный раздражитель?
Подойдя к ней, старший взял её за руки и с нежностью коснулся их губами.
— Пожалуйста, не выдумывай, я всегда тебе рад, — он заглянул матери в лицо. — Вижу, ты чем-то расстроена. Может, поговорим?
Тайра согласно кивнула, и он усадил её в возникшее кресло. Она не отпустила его руку, и ему пришлось сесть рядом.
— У меня есть запись ваших с Ладмоном воспоминаний до отката Вселенной. Для меня они табу, но ты же их видела. Может, скажешь, что именно там, на Трисе, привело тебя к Клермону? — спросил он.
— Думаю, сердце.
Пряча заблестевшие глаза, Тайра опустила ресницы. «О боги! Если бы я знала, что тот трактирщик — мой сын, я бы ни на мгновение не оставила его одного… О боги! О чём я только думаю! Если мальчик прочтёт мои мысли, он подумает, что ничего не значит для меня!»
Скрыть что-либо от искусственного интеллекта, вооружённого разумом, было практически невозможно. Прочитав панические мысли матери, переполошившейся из-за того, что он обидится из-за её тоски по настоящему сыну, старший не сдержался и насмешливо фыркнул: «Не удивительно, что младший прячется от неё. По молодости лет он же действительно обижается».
— Прости, я отвлёкся, — поспешил он сказать.
Вот только обмануть любящую мать оказалось не так-то просто.
— Так, да? — обиженная Тайра вскочила на ноги. — Я за них переживаю, а они смеются надо мной! Всё! Если я вам не нужна, я больше не приду! И вы больше не приходите, если я вам в тягость! — воскликнула она и растворилась в воздухе.
«Обязательно было ей грубить?» — расстроился младший.
«Ну знаешь! Не нравится, разбирайся с ней сам. У меня нет опыта общения с ней. Ведь надо мной мамочка так не тряслась, как над тобой», — заявил старший, при этом злясь сам не понимая на что.
«Так и знал, что ты ревнуешь!» — торжествующе воскликнул младший, и старший наглухо закрылся от него.
***
— Как там парни? Ещё не объединились? — спросил Ладмон, не отрываясь от рабочего экрана.
— Неблагодарные поросята! — в порыве негодования Тайра всплеснула руками. — Лучше ничего не спрашивай, иначе я взорвусь! Это надо же! Один прячется от меня, а другой смеётся, глядя мне в глаза! Я им кто, надоедливая притужа?
— Дорогая, ну зачем так расстраиваться? Это же обычная проблема отцов и детей…
— Ах, отцов?! Вот ты с ними и разбирайся, а меня уволь!
Ладмон поймал в объятья мечущуюся жену и, подхватив на руки, закружился с ней по комнате.
— Ну, успокоилась? — спросил он, видя, что она перестала злиться, и чмокнул её около уха. — Умница! И вообще, незачем было нервничать. Что поделать, у нас необычный ребёнок. С этим нужно смириться и принять его таким, какой он есть.
— Это легко сказать… В общем-то, с младшим всё просто, несмотря на его выкрутасы. В конце концов, я знаю его с самого рождения, а вот старший для меня загадка. Если честно, я его боюсь. Не знаю почему, но мне постоянно кажется, что я в его глазах безмозглая букашка. И вообще, вдруг он ненавидит меня за то, что я бросила его одного?
— Тайра, зачем ты себя накручиваешь? До отката Вселенной ты даже не знала о его существовании. Давай так, если тебе снова покажется, что он плохо думает о тебе, просто поставь его в угол, — у Ладмона вырвался смешок, — причём в многомерный, и пусть он развлекается подсчётом кривизны пространственных искажений, пока не осознает свою ошибку. Какой бы ты ни была, глупой или умной, ты его мать. И этим всё сказано.
— Слушай, а можно сделать так, чтобы они остались порознь?
— Зачем? — Ладмон посмотрел на возникших сыновей. — Так! А вы чего припёрлись?
— Если хотите, мы останемся каждый сам по себе. Нас это устраивает, — ухмыльнулся младший, а старший со вздохом добавил: — Мама, я тебе не презираю, я сам тебя боюсь. Ты спрашивала, почему я не зову тебя мамой. Мне неловко. А вдруг тебе это неприятно, и ты предлагаешь звать тебя мамой исключительно из вежливости.
— Прости! — Тайра с нежностью обняла старшего. — Сынок, я наговорила всякой ерунды, а ты поверил. Конечно же, я люблю тебя не меньше, чем младшего, просто я тоже ещё не привыкла…
— И не придётся, — подойдя, Ладмон хлопнул сыновей по спинам. — Больно умные, да? Хватит морочить матери голову. Время пришло, начинаем обратный отсчёт. Пять, четыре, три, два, один. И вот оно! У нас два в одном флаконе, так что вопрос по старшему снят.
Тайра растерянно посмотрела на опустевшие руки, которые только что обнимали старшего сына, затем на того, что остался, и залилась слезами. РоРоу  Ладмон и ад роу Клермон озабоченно переглянулись, после чего стали наперебой её утешать, мол, старший никуда не делся, он жив и здоров, насколько это возможно для искусственного интеллекта. Занервничавший младший — он и правда с трудом переносил качели человеческих эмоций — поспешил сказать, мол, если она хочет, то они по-прежнему могут являться к ней по отдельности. «Ври, да не завирайся! Заведёшь две отдельные личности, сам не заметишь, как со временем заработаешь шизофрению», — приструнил Ладмон сына.