Девочка-друг

С моим лучшим другом мы встречаемся каждые выходные. Мы дружим с детства, точнее, буквально с рождения. Наши мамы познакомились в роддоме, и мы были вместе всю свою жизнь. Конечно, наши мамашки мечтали бы нас поженить. Но ничего не вышло. Было бы странно жениться друг на друге, если мы ходили на один горшок, ну и вообще росли вместе. Это то же самое, что выйти замуж за своего брата, а замуж за братьев не выходят. Все предрекали нам, что мы разбежимся, но мы продолжаем дружить, хотя наша дружба заставляет меня задавать себе всё больше вопросов. Мы оба свободны и никогда не были женаты. Ну, не в плане друг на друге, а вообще, в принципе, никогда не были женаты. Моя мать считает, что наша тесная дружба может быть одной из причин. Она так и считает, что я слишком дружу с Алексом, и это вредит. Мол, в сравнении ни один мужчина в моих глазах даже близко не подходит так, как мне подходит Алекс.

Мы активно ходим на свидания. Ну, хорошо зарабатывающий мужчина в 35 — это не то же самое, что библиотекарша в 35. За неделю Алекс умудряется сходить на целую кучу свиданий, которые заканчиваются сексом. И это удивительно, потому что он в принципе никогда не вкладывался в женщин — ничего им не покупал. Я не могу сказать, что он жадничает, нет: он платит за обеды и за цветы. Но вот так, чтобы прям он кому-то дарил дорогие подарки — такого точно не было. Но тем не менее женщины падают к его ногам. Особенно когда узнают, что он никогда не был женат. Его мать живёт аж в самой Австралии, поэтому точно не будет влезать в семейную жизнь. У него хорошая работа, перспективы карьерного роста, собственная квартира, и вообще он настоящий красавчик. Который занимается спортом, ведёт здоровый образ жизни, бегает по утрам, не пьёт, не курит — в общем, пионер всем пример. Не то что я. Я, пожалуй, полная ему противоположность. Я тоже не курю и умеренно пью, но я не зависаю в спортзале, в моей библиотеке ноль шансов карьерного роста. Денег мне еле-еле хватает на прокорм себя и моей кошки. Живу с мамой. Ну и я не особо красавица. Нет,  миловидная, но назвать меня роковой красоткой точно нельзя. И я не нравлюсь мужчинам.

Знаете, есть женщины, которые нравятся всем мужчинам, и это даже не зависит от её внешности — видимо, в этих женщинах есть что-то, что мужчин привлекает. Может быть, какая-то усиленная плодовитость привлекает их исключительно на подсознательном уровне. Кстати, с моей плодовитостью тоже всё не очень. Доктор-гинеколог бьёт тревогу и говорит, что мне надо срочно рожать, иначе потом будет поздно. А я всё ещё никак не решу, готова ли становиться матерью-одиночкой или нет. Повторюсь, я с трудом могу прокормить себя и кошку, а дети — дело дорогое. Ну и надежды встретить принца тают с каждым днём. Если честно, я сделала всё, чтобы встретить  принца. Я даже скачала Тиндер, встречалась с какими-то мужчинами. Да, я сейчас продолжаю встречаться с какими-то мужчинами, просто неактивно. Плюс я была зарегистрирована на куче разных сайтов знакомств. Но и в библиотеку к нам всё-таки приходят посетители, и иногда приходят мужчины — конечно, очень редко неженатые, но тем не менее. Я хожу по выходным на выставки, в музеи, посещаю модные кофейни, ну то есть я не сижу дома и не жду, что принц сам свалится мне через водосточную трубу. Прямо в квартиру. Но тем не менее мой улов равен нулю. Более того, меня даже практически не зовут на вторые свидания.

Наверное, дело в том, что я никогда не соглашаюсь заниматься сексом на первом.

И люди просто не хотят тратить на меня время. Потому что гарантии я не могу дать. Нет, серьёзно, последний кавалер требовал с меня гарантии, когда я точно ему отдамся. Потому что, сказал он, каждый обед обходится ему в копеечку, и он должен знать, стою ли я вложений. Я потом долго смеялась. А потом ещё дольше плакала. Потому что ему я рассказывала про новинки книг, ну и вообще, в общем-то, можно сказать, прочитала лекцию. А он вот как — попрекнул меня салатом. Говорят, если забьёшь, счастье само тебе свалится. Но я пробовала забить, даже на несколько лет пробовала забить, но никто ко мне не свалился. Ну, кроме алкоголика-соседа, который повадился занимать у меня деньги и не отдавать.

Вряд ли его можно назвать потенциальным женихом.

Сегодня пятница, и мы встречаемся с Алексом. Как обычно, место выбирает он. И как обычно, мне в этих местах не комфортно. Обычно в таких местах шумно, громко, накурено, на большом экране показывают футбол, люди кричат, пьют и свистят, и нам приходится перекрикивать всю эту толпу, чтобы поговорить. Но Алекс очень не любит критику, поэтому я, конечно, никогда не могу ему сказать, чтобы мы встречались где-то в другом месте.

 Он точно на меня обидится. Вообще, в нашей паре он обижается, а я сохраняю баланс. Это началось ещё с того момента, как ушёл его отец. Его отец бросил мать, когда он был в седьмом классе, и мать слегла на целый год. Свалилась в депрессию. Хотя тогда никто не знал этого слова. А потом, видимо, на нервной почве просто не вылезала из больницы. Алекс тогда жил у нас. И моя мама строго-настрого наказала мне относиться к нему с пониманием. С тех пор ничего не поменялось. С седьмого класса я отношусь к Алексу с пониманием. Поддерживаю его, хвалю, ну и всё остальное прочее. Он рассказывает мне, как встречался с четырьмя женщинами на этой неделе. Как можно было за четыре дня встретиться с четырьмя женщинами, я не понимаю. Он удивительно продуктивен. И более того, он занялся сексом со всеми четырьмя. Я бы сейчас не поверила, если бы он не предоставлял мне фотографии-доказательства. Да-да, он любит сфотографировать женщин в постели. Можно сказать, свои трофеи. Но они, конечно, об этом не знают, думая, что он просто будет проливать слёзы и скучать над этими фотографиями. Нет-нет, никакого разврата, всё красиво и прилично. Но тем не менее, если бы он не демонстрировал мне свои трофеи, я бы никогда не поверила, что он настолько  успешен в половой жизни.

Ну и каждый его секс в очередной раз даёт мне понять, что со мной что-то не так. Потому что все вокруг отдаются всем вокруг на первых свиданиях, а я же делать этого не могу. И меня уже и не зовут никуда. Алекс рассказывает мне подробно про каждую женщину. Если честно, мне не нравятся эти рассказы. Иначе получается какое-то двуличие. Осуждать мужчин, которые предлагают мне секс на первом свидании, и радоваться за лучшего друга, который делает именно так. Я, кстати, даже не уверена, что я радуюсь за него.

Наверное, психолог нашёл бы к чему докопаться и придумал бы, что я ревную. Вполне вероятно. Нет, я просто не понимаю, зачем об этом рассказывать мне. Можно же приберечь эти рассказы для мужской компании. Но я его лучшая подруга, поэтому он делится со мной самым сокровенным. Иногда мне хочется сказать: не надо, спасибо, но не надо со мной делиться, как ты успешно оттрахал всё, что движется, на этой неделе. Психолог бы точно сказал, что у меня фиксация на сексе, зависть, ну и, наверное, придумал бы что-то про  любовь к моему отцу. Который, кстати, тоже сбежал практически после моего рождения.

Наконец он выдыхает.

— А меня Кирилл позвал на свидание, — говорю я.

Я говорю это специально. На самом деле Кирилл, конечно, меня звал на свидание, но это было аж в прошлом году. И не то чтобы он прям настаивал — он так, время от времени говорил: надо бы встретиться. Я отвечала: надо бы. И больше ничего не происходило. Но не буду же я сама спрашивать где, когда. Значит, не очень хотел.

Моя мама считает, что у меня слишком высокие требования и я слишком принципиальна. И что нужно брать быка за рога. Если честно, я очень плохо себя представляю в роли тореадора. Чтобы я звала кого-то на свидание или там намекала на развитие отношений. Я выросла на книгах, я живу среди книг. А в книгах героини такого не делают. В книгах принцы попадаются героиням на их жизненном пути совершенно случайно. И эти героини точно не выслеживают принципов и не приглашают их на свидание сами.

Так вот, я упоминаю про Кирилла, и я вижу, как на лицо Алекса находит тень. Он очень не любит, когда я упоминаю каких-то других мужчин.

— Он ничтожество, — говорит Алекс. — Что он может тебе предложить?

На моих губах вертится вопрос: а что ты можешь предложить женщинам, которых укладываешь в постель просто десятками? Но, естественно, лучшие друзья такого не говорят.

— Теоретически член, — отвечаю я. — Ну и, может, что-то вроде ужина. Или даже поход в кино. Ну, или в лучшем случае и то и то одновременно.

Алекс читает мне лекцию о том, что Кирилл меня не достоин. Припоминает ещё моего ухажёра-нищего поэта, который звал меня погулять в парке и читал свои ужасные стихи.

Я думаю, делал это он только потому, что больше его никто не хотел слушать.

Алекс постоянно вспоминает этого поэта.

— Ты размазня, — говорит мне Алекс. — Вот помнишь того сумасшедшего рифмоплёта? Ты же с ним таскалась в минус двадцать по парку,и заболела воспалением лёгких.

Ну конечно.

В наших отношениях я поддерживающая сторона, Алекс — критикующая. Хотя никто его не просил об этой критике. Я и так о себе невысокого мнения. Ну а поэта мне было просто жалко. Ну, серьёзно, мне было просто жалко того, кто хочет высказаться, а его никто не слушает. Но я и не знала, что у него в запасе целых три часа стихов. Если бы я знала, я бы одела горнолыжный комбинезон, а так я была в лёгкой дублёнке и, конечно, окоченела.

Алекс снова возвращается к темам женщин. И накидывает мне план свиданий на следующей неделе. Удивительно, как человек умудряется работать, ходить в спортзал и каждый день встречаться с женщинами, и заниматься с ними сексом. И при этом умудряться их выставлять из дома, чтобы успеть поспать.

Мы прощаемся, я еду домой. Из этого бара ехать мне ужасно далеко. Я каждый раз думаю, что не буду соглашаться встречаться так далеко от дома, но тем не менее каждый раз тащусь неизвестно куда. Мама, естественно, не спит. Меня это всегда поражает — её укоризненные глаза, когда она меня ждёт на кухне.

— Где ты была? — спрашивает мать трагическим голосом.

Значит, она в настроении драмы. Ей точно нельзя знать про Алекса, иначе я нарвусь на лекцию на полночи про то, что он морочит мне голову, и что я в него влюблена, и что мне надо двигаться дальше.

Поэтому я принимаю решение соврать.

— Я была на свидании.

Я тут же вижу, как моя мама оживает. К ней буквально возвращается жизнь прямо на глазах. Магическое действие слова «свидание». Знала бы она, что люди после первого свидания трахаются, она бы так не радовалась.

Мама заваливает меня вопросами. На ходу я накидываю образ практически идеального мужчины. Но добавляю кое-какие детали:

— Он отец-одиночка и воспитывает троих детей. Его бывшая сбежала в Америку с рэпером и стала его продюсером.

А что, вполне себе сюжет.

Мама охает и начинает рассказывать про то, что взваливать себе на шею троих чужих детей — это очень безответственно. Как будто бы гипотетический мужчина уже предложил мне руку и сердце. Скорее всего, он бы предложил мне просто член, как мы уже это поняли.

— Дочка, ты главное не торопись, — говорит мне мама с лицом телевизионного эксперта.

Сложно торопиться с придуманными персонажами, думаю я про себя, но киваю.

Пока я чищу зубы, моя мама висит у меня на ушах и рассказывает про то, какая ответственность — чужие дети. Особенно в тот момент, когда надо рожать своих. Если у мужчины есть уже трое своих, он точно не захочет ещё одного от тебя.

— А я мечтаю о внуках, — говорит мама дрожащим голосом.

Как только голос начинает дрожать — значит, есть шанс снова скатиться в драму.

Мне удаётся её успокоить. Я наконец забираюсь в постель, укрываюсь одеялом и закрываю глаза. Чувствую себя очень уставшей. Поработала поддержкой и ушами для Алекса.

Поработала поддержкой для мамы.

Да и это после рабочего дня, между прочим, где я работала поддержкой для всех желающих посетить нашу библиотеку.

Приходит сообщение от Алекса:

«Круто посидели, бро».

Бро. Это типа я. Девочка-друг.

Которой даже нельзя рассказывать про свои свидания. Которых и так кот наплакал.

Потому что упоминания других мужчин Алексу не нравятся.

А я кто? Поддерживающая, а не та, кто делает назло

Мама так и не вышла замуж. Отец ушёл, когда мне было три, и она больше никого не пустила в свою жизнь. Она боялась. И я её понимаю. Я тоже боюсь. Только у неё был отец, который ушёл. А у меня — Алекс, который никогда не придёт.

Я всегда рядом. С самого детства. Я вожу её на рынок по утрам. Я помню про её лекарства — от давления, от сердца, от бессонницы. Я знаю, какой чай она любит перед сном — чёрный, с ложкой мёда, но без сахара. Я знаю, что она не любит сквозняки. Что у неё мёрзнут руки. Что она боится грозы. Я знаю всё это, потому что я — её поддержка. С самого детства. С тех пор, как отец ушёл. Потому что если не я, то кто.

Она не просит. Она просто ждёт. Она не говорит: «Дочка, побудь со мной». Она говорит: «Ты иди, я справлюсь». И я иду. Но вечером возвращаюсь. С продуктами. С лекарствами. С новостями. Потому что если не я, то кто.

Иногда я думаю: а если бы отец не ушёл? Была бы я другой? Не такой удобной? Не такой поддерживающей? Может, я бы умела требовать. Может, я бы знала, как быть в центре, а не на краю. Может, я бы не стала девочкой-другом. Может, я бы стала просто девочкой. Женщиной. Любимой.

Но отец ушёл. И я осталась. С мамой. С Алек­сом. Со всеми, кому нужна поддержка. И я не знаю, как это — быть не рядом. Я не умею. Меня никто не учил. Меня учили только одному: если не я, то кто.

Завтра утром надо отвезти маму на овощной рынок. Она любит помидоры с одного прилавка. Продавец — молодой парень, похожий на отца в молодости. Она никогда об этом не говорит. Но я вижу, как она смотрит. И я не спрашиваю. Я просто стою рядом. Потому что если не я, то кто.