Белуха 15

                Начало http://proza.ru/2026/04/24/1157    

                Глава XV. Война не терпит жалости.

  Скрытно идти по лесу учить Олега не понадобилось. Знаком он был с бесшумными сигналами, потому безошибочно выполнял указания Моха, переданные жестами рук. Хоть и был Мох поставлен командиром над непроверенным солдатом «Камом», шёл за ним не прекословя, только внимательно оглядывался по сторонам. Идти по лесу на вражеской территории ему было не впервой.
   Сомнения в выбранном пути у Олега возникали, но тут же затухали, усыплённые уверенностью, исходящей откуда-то извне. Знал он, что расчёт БПЛА ютился вон там, к северу, а после налёта на группу снабжения укры срочно перешли на запасной наблюдательный пост. Частые перемещения кадров оставляют хоть какие-то шансы на выживание.
   Прозрение Кама-Олега и боевой опыт Моха привели к ожидаемой цели. Олег просигналил напарнику опасность и указал на дальние кусты, подозрительно дрогнувшие. Мох кивнул согласительно и приказал Каму затаится, сам же пошёл в обход, достав наизготовку нож и пистолет. Стрельба в данной ситуации представлялась нежелательной.
   Пробраться к затаившемуся врагу Мох не успел, из кустов затрещали выстрелы. Огонь вёлся вовсе не по ним, совсем в другую сторону. Ответный огонь не задержался, вражеский схрон исказился заломленными ветвями. Мох приметил вражеского стрелка, уклоняющегося от пуль, выстрелил в спину.
   Не стал Алтай посвящать новичка Кама о численности разведгруппы, Олег думал, что на обнаружение затаившегося вражеского расчёта они отправились вдвоём с Мохом. Мох был уведомлён о группе поддержки, у него было подключено отслеживание. Посылать двоих бойцов на уничтожение более крупного подразделения смерти подобно, потому и послал Алтай две пары бойцов вслед передовой группе Моха.
   Олег принял решение командира не посвящать его в конкретику планов разведки, смущало другое: как он сам не смог ощутить помощь скрывающихся напарников? Чувствовал врага, отслеживал истечение его чёрной энергии, а своих не приметил. Не дорос он ещё высотой духа до звания «Кам».
   Раскаяние на войне сопоставимо с пленением, без веры в победу в бою не обойтись. Откинул Олег истязающие его мысли и просигналил Моху о местоположении ещё одного стрелка.
   Стрельба пошла интенсивней, бой открылся всей своей убийственной силой. Современные бои скоротечны, громыхнуло всё вокруг и затихло. Лежат поверженные бойцы на выбранных ими позициях, скрытных и безопасных по первичному наблюдению.
   Нападающие собрались группой из четырёх бойцов у обнаруженной землянки украинцев, которые попрятались в убежище от убийственных выстрелов. Среди своих Олег с удивлением обнаружил Артёма, которого здесь не должно было быть. Видать, удалось уговорить командира отправить его в помощь другу. Гадать времени не было, действия в бою несутся быстрее мысли.
   Незнакомый Олегу боец Волхов закинул в землянку дымовую шашку, и оттуда донеслись просящие выкрики не стрелять. Кричали на чистом русском. Как не борется Украина с русскоязычием, язык тот врос в культуру и для многих остаётся родным.
   -Сколько вас? – бросил Волхов в землянку грозным словом.
   -Трое, - донеслось оттуда далеко не воинственным, а скорее униженным голосом.
   -Открывайте, - приказал Волхов и закинул в приоткрывшуюся дверь гранату.
   -Не стреляйте, - послышалось из землянки сквозь кашель и стоны. Сгустившийся дым поплыл из двери на волю, проявил в своём таинстве фигуру качающегося украинского бойца, цепляющегося за дверные откосы.
   -Кто там ещё остался? – спросил Волхов.
   -Не знаю, лежат все.
   Волхов не стал больше общаться с раненым укром, стрельнул во врага и забросил в землянку ещё пару гранат.
   -Ты что творишь?! – Схватил Ров Волхва за плечо.
   -Ты куда прёшь, первоходок? – сдёрнул командир руку новичка. – К смерти не приучен, а лезет поперёк батьки в пекло. Жалко их стало? А скольких наших они положили, не считал?
   -Он же в плен сдавался, - поддержал друга Олег. – Пленных убивать не принято.
   -Этот ещё влез, - фыркнул Волхов. – Снюхались снабженцы. Нашли кого жалеть. Они наших убивают. Мой, вон, в кустах лежит бездыханным.
   -Мой «трёхсотый», - признался Ров.
   -Хватит болтать! – приказал Волхов. – Сейчас налетят, мало не покажется.
   -Нам ещё наших вытаскивать, - высказал Мох, молчавший до этого.
   -Своих мы не бросаем, - согласился Волхов. – А вы хотели пленных брать. И как бы вы их через лес протащили?
   -Я с Камом пойду, - выдал Ров.
   -Принято, - согласился Мох. – Кам не заблудится, проверено.
   -Потащите своего «трёхсотого», - добавил распоряжения Волхов, не пожелавший оставаться приниженным перед подчинёнными. 

   Ров вёл свою группу по скрытным тропам украинских лесов. В связке с Камом они несли носилки с раненым солдатом в бессознательном состоянии.
   Позывной солдата Олегу был неизвестен, но у Артёма он о том не спрашивал, пытался догадаться сам. Попытки прозрения его были безуспешны, не доходили его внутренние позывы до ответных всплесков замершей души.
   Который раз Олег усомнился в своих способностях. Какой из него кам-шаман? Одухотворять не способен. Удалось ему освободить Артёма от тяги к чужому добру. Удалось, а дальше что? Ушли таланты. Разучился он испускать доброе и светлое.
   То ли он душу в Артёма вложил и сам ни с чем остался? Но так не бывает! Высокие чувства не подвластны материальным законам, эти качества из другого измерения. Любовь и дружба с деления крепнет, а никак не уменьшается, как это узаконено земными числительными.
   Бывают они – взрывы чувств. Исходят с одного и охватывают всех причастных. Полнятся все люди радостью с примера единичных счастливых взглядов. Не только люди, но и звери способны ощущать и передавать настрой. Лес страхами полнится с одного присутствия притаившегося оголодавшего хищника, а разыгравшееся травоядное зверьё тут же застывает, скованное невидимым присутствием смерти.
   -Пить, - перебил высокие Олеговы мысли слабый голос очнувшегося бойца. – Есть вода у кого?
   -Стоять, привал, – приказал запыхавшийся Артём и достал флягу.
   Артём смочил губы раненому бойцу и завистливо взглянул на Олега:
   -А ты будто не устал. Выглядишь бодрячком, хоть и плюгавенький.
   Олег молча кивнул командиру и присел у носилок, застыв взглядом на неподвижном лице раненого.
   -Как ты в паспорте прописан, Заяц? – спросил.
   -Разглашать паспортные данные не положено, - открыл глаза боец. – Мой позывной «Волк», так и обращайся. А откуда ты мою детскую кликуху выгреб? Я про то никому не рассказывал. Знакомы мы были когда? А я тебя не помню.
   -Говоришь, рассуждаешь, значит будешь жить, - заключил Артём. – Хватит тут взаимоотношения выяснять. Чем дольше сидим, тем скорее нас рассекретят. Отдохнули и – вперёд.
   В расположение отделения Алтая обе разведгруппы добрались без происшествий. «Двухсотого» готовили к отправке в тыл со всеми возможными на передовой почестями. Раненого разведчика Зайцева забрал к себе санитар.
   Верно угадал Олег кличку «Заяц». О том не знал никто из сослуживцев, как не знали за исключением командования фамилии бойца. И как у него вышло такое озарение? Должно быть, вспомнилось раненому бойцу детство, и Олег проникся этим ностальгическим исходящим. Прожитая жизнь всегда вспоминается, как только смерть пахнёт своим смрадом.
   Командир Алтай отметил результативные действия разведгруппы благодарностью, обещал Волхву, что отправит ходатайство на награждение.
   -Прошу отметить в ходатайстве рядового Кама, - благодарно ответил командиру Волхов. – Это он вывел нас на позицию расчёта БПЛА. Как он только их учуял? Разведчик от бога. Таких нам не хватает.
   Участие Волхва было принято Олегом с ответной благодарностью, потерянная уверенность в себе возвратилась с новыми надеждами. Способен он направлять людей на путь истинный. Проснулось в Волхве чувство справедливости, хоть что-то человеческое. Воодушевление беспощадного убийцы начинается с малого.
   На следующий день в расположение прибыл Сыктывкар с грузом недостающего вооружения. Прибыл один. Хвастал всем, что командование отметило его за умелые действия по устранению атаки дронов и сохранение личного состава. Отметило одного, как умелого командира, за цельные указания своим недалёким подчинённым. Ожидал Сыктывкар скорейшего повышения в звании и должности.
   -Я хочу остаться! – Заявил Ров командиру Алтаю, наслушавшись бахвальств Сыктывкара. – С ним близко лично я находиться не хочу.
   -Вам надо выезжать, - не разрешил Алтай новичкам оставаться на передовой. – Переход с одного отделения в другое с кандачка не происходит. Тут армия, не театр. Дисциплина, понимаешь. Езжай, доставишь друга Волка в лазарет. Езжай, а я за вас слово замолвлю. Показали вы себя. Нам такие парни в разведке нужны.
   По дороге с передовой пассажиры Сыктывкара помалкивали. Волка накормили снотворным, дабы тот лишний раз не волновался в дороге. Погибший боец тихо лежал в кузове завёрнутым в полиэтилен. Сыктывкар в начале пути попробовал заикнуться, дабы закрепить своё главенство, но, прочувствовав презрение к себе, скоро примолк.
   По прибытии на место Сыктывкар приказал определить Волка в санчасть, сам же заспешил на командный пункт. Ров своего эгоистичного командира так и не простил. Кам угадал настроения Сыктывкара, сумел разглядеть его стыд за неподобающее отношение к доверенным ему людям.
   Не мог знать Олег, о чём Сыктывкар беседовал с командованием. Не знал, но догадывался.
   -Мы могли избежать потери техники, могли не допустить ранения Брони, - докладывал Сыктывкар. -  Если бы я прислушался к замечаниям сослуживцев, не действовал по одному своему усмотрению, всего бы этого могло не случиться. И от вражеских дронов, возможно, удалось бы нам скрыться.
   -Это верно, что ты задумываешься о своих возможных ошибках, - одобрил Сыктывкара командир. – Сомневаться надо, но в меру. Война сомнения не терпит. И к подчинённым своим надо прислушиваться. Дружба на войне дело великое. Главное для командира – всегда принимать верные решения. И верить в себя. А награду ты заслужил безусловно. Не переживай по этому поводу.
   Олег с Артёмом отбыли на передовую через два дня. Война не терпит проволочек. Командование услышало просьбу Алтая о пополнении и скоро отправило в его ослабленное отделение заявленных бойцов.