Три удара

Аграфена нервничала. Она задержалась на обходе в госпитале, а потом пришёл пациент с изжогой, на поверку оказавшейся острым инфарктом. Суматоха, ЭКГ, аспирин, кислород, вызов скорой – всё расписание коту под хвост. А она так гордилась своей пунктуальностью.
Теперь они с Джулией просматривали список ожидающих пациентов, пытаясь правильно расставить приоритеты.
Вдруг раздался знакомый глухой стук. Один удар, второй, третий…
Аграфена подняла глаза от компьютера.
– Мистер Левин сидит во второй уже двадцать минут, – пояснила помощница. – Видимо, терпение кончилось.
– Ладно, начнём с него, пока он не переполошил весь офис, – вздохнула Аграфена.
Она решительно направилась к смотровой, на ходу придавая лицу приветливое выражение.
Мистер Левин нетерпеливо мерил шагами маленькую комнату, тяжело опираясь на деревянную трость со стёртой до блеска ручкой и слегка приволакивая левую ногу после инсульта. Ходил он медленно, но с таким решительным выражением лица, будто готовился штурмовать Берлин.
Аграфена не раз уговаривала его пользоваться роллатором – так было бы устойчивее и удобнее, к тому же при необходимости можно было присесть и передохнуть. Но мистер Левин только сердито отмахивался:
– Тележку, доктор, оставьте старикам.
Ему было восемьдесят шесть. Бывший военный, он всегда держался прямо, одевался аккуратно и даже после инсульта не позволял себе выглядеть беспомощным.
После того как два года назад он овдовел, мистер Левин стал отрешённым и, как подозревала Аграфена, впал в депрессию. Лечиться он отказывался, за давлением почти не следил и на все увещевания отвечал, что в его возрасте поздно приобретать полезные привычки. Но в последние месяцы что-то изменилось. Он повеселел, стал принимать лекарства и даже приносил аккуратно заполненную таблицу с показателями давления. Аграфена решила, что пациент наконец взял себя в руки, и успокоилась.
Была у него только одна неприятная особенность.
Собственные просьбы и жалобы мистер Левин излагал чётко и по существу, не отнимая лишнего времени, что очень импонировало Аграфене. Но того же требовал от окружающих и патологически не переносил очередей и задержек. Чуть что – трижды ударял набалдашником трости в пол, привлекая внимание к своей персоне.
– У меня не так много времени осталось, чтобы тратить его по пустякам, – ворчал он.
В этот раз, обсудив результаты анализов и получив необходимые рецепты, мистер Левин деловито произнёс:
– Доктор, выйдем на минуту в приёмную. Хочу познакомить вас со своей соседкой. Она потом к вам запишется. Наконец мне удалось убедить её, что хороший доктор – уже половина лечения.
Учитывая сегодняшний завал, знакомство было совсем некстати, но отказывать мистеру Левину Аграфена не умела.
В приёмной его ждала крошечная, аккуратно одетая женщина с серебристыми кудряшками, нежно-розовой помадой и внимательными голубыми глазами. Между коленями она крепко зажимала лаковую сумочку, словно та могла в любой момент попытаться сбежать.
Увидев Аграфену, женщина поднялась, одёрнула светлую кофточку и протянула маленькую сухую ладонь.
– Роза Каплан. Очень приятно.
– Мне тоже, миссис Каплан, – ответила Аграфена и взглянула на мистера Левина.
Тот стоял рядом, опираясь на трость правой рукой, и смотрел на соседку с непривычно мягкой, почти мальчишеской улыбкой.
Теперь Аграфена поняла, почему в последние месяцы он повеселел, стал реже жаловаться на одиночество и даже начал следить за давлением без привычных споров.
У мистера Левина, по-видимому, появилась причина пожить ещё немного.
Роза действительно стала её пациенткой. На приёмы они с мистером Левиным приходили вместе. Он устраивался в приёмной, положив обе руки на рукоять трости, и терпеливо ждал – насколько вообще умел ждать мистер Левин, – время от времени постукивая тростью. Иногда заглядывал в смотровую, чтобы напомнить Аграфене о какой-нибудь забытой Розой жалобе, за что неизменно получал от неё выговор.
– Джош, я ещё не впала в детство, – возмущалась Роза.
– Я просто о тебе забочусь, – невозмутимо отвечал он.
Однажды Роза пришла одна. Села на краешек стула, положила на колени лаковую сумочку и долго разглаживала узловатыми пальцами её блестящую поверхность. Нежно-розовой помады на ней в тот день не было.
– А где мистер Левин? – спросила Аграфена.
Роза подняла на неё глаза, уже полные слёз.
– Джоша больше нет. Уснул вечером и не проснулся.
– Господи… Мне так жаль.
– Я хотела отменить сегодняшний приём, – продолжила Роза, вытирая глаза маленьким кружевным платочком. – А потом подумала: Джош бы мне этого не простил. Он говорил, что, если уж нашёл мне хорошего доктора, я обязана следить за своим здоровьем, чтобы его труды не пропали даром.
Прошло несколько месяцев. Жизнь офиса текла своим чередом, и три глухих удара постепенно перестали мерещиться Аграфене в каждом случайном стуке.
Однажды она задержалась после приёма – обычное дело, – разбирая накопившуюся стопку анализов и результатов исследований.
Дойдя до миссис Каплан, Аграфена нахмурилась. Гемоглобин 8,6. Прямо скажем, низковат. Было ли такое раньше? Она не могла вспомнить. К концу дня проблемы всех пациентов смешивались в голове в один большой клубок.
– Когда миссис Каплан должна была прийти на приём? – крикнула она Надин из регистратуры, которая уже выключила компьютер и собиралась выйти во двор покурить перед поездкой домой.
– Сегодня была записана, но не пришла. Я хотела позвонить и узнать, в чём дело – такого раньше не бывало, – но её номера в компьютере нет.
– Как нет? Как это вообще возможно?
– Там указан только номер мистера Левина. Наверное, при регистрации его записали как контактное лицо. А после его смерти номер отключили.
Надин беспомощно развела руками.
– Понятно. Тогда срочно найди её историю болезни. Надо посмотреть предыдущие анализы и лекарства.
Минут через пятнадцать Надин с виноватым видом заглянула в кабинет.
– Не могу найти.
– Как это – не можешь?
– Нигде нет.
– Да что за чертовщина! – возмутилась Аграфена.
В её кабинете было пусто, ни одной чужой карты. Вместе они ещё раз проверили шкафы, столы, корзины для документов, заглянули под кресла, обыскали лабораторию и комнату отдыха.
История болезни миссис Каплан исчезла.
– Ладно, – устало вздохнула Аграфена, закрывая дверь кабинета. На улице уже стемнело, дома семья с нетерпением ждала ужина. – Давай по домам. Надеюсь, ничего критичного. Утром продолжим. Может быть, Джулия что-то знает.
И в этот момент раздались три глухих удара.
Один, второй, третий.
В пустом вечернем офисе они прозвучали особенно громко и пугающе.
Женщины вздрогнули и переглянулись.
– Это из моего кабинета, – прошептала Аграфена.
Она осторожно потянула дверь на себя. Надин выглядывала из-за её плеча.
Кабинет был пуст. Только на столе горела лампа с зелёным стеклянным абажуром, освещая раскрытую историю болезни.
– Её? – едва слышно спросила Надин.
Аграфена кивнула.
Ещё несколько месяцев назад гемоглобин Розы был 12,4. Она принимала антикоагулянт по поводу мерцательной аритмии, а во время последнего визита жаловалась на боли под ложечкой.
Аграфена перелистнула карту к первой странице. В верхнем углу рукой Розы был приписан номер мобильного телефона.
– Слава богу.
Она торопливо набрала номер. Долго никто не отвечал. Аграфена уже начала паниковать, когда в трубке раздался слабый голос:
– Алло?
– Миссис Каплан, это ваш доктор. Как вы себя чувствуете?
– Доктор, – обрадовалась Роза. – Не очень хорошо. Голова кружится, я еле до телефона добралась. И стул с утра чёрный. Я так рада, что вы позвонили, а то я совсем одна и не знаю, что делать. Раньше Джош был…
– Миссис Каплан, послушайте меня внимательно, – перебила её Аграфена. – Не вставайте и никуда не ходите. Надин сейчас вызовет скорую.
Она прикрыла трубку ладонью и быстро продиктовала регистраторше адрес. Та бросилась к другому телефону звонить в 911.
– Не надо скорую, доктор, – испуганно запротестовала Роза. – Я немного полежу, и всё пройдёт.
– Нет, не пройдёт. У вас, возможно, внутреннее кровотечение. Скорая уже едет. Оставайтесь со мной на линии.
Роза больше не спорила. Только дышала в трубку часто и неглубоко, изредка повторяя, что ей холодно. Аграфена говорила с ней о пустяках, лишь бы женщина не отключилась: спрашивала, какой чай она любит, цвели ли этим летом герани на её балконе и куда она положила свою лаковую сумочку с документами.
Наконец в трубке послышались громкие голоса, шум открываемой двери и уверенное мужское:
– Парамедики. Кто со мной разговаривает?
Аграфена назвалась, сообщила результаты анализа, упомянула антикоагулянт и подозрение на желудочно-кишечное кровотечение. Только после этого позволила себе повесить трубку.
Они с Надин ещё несколько секунд молча смотрели друг на друга. Потом регистраторша перевела взгляд на раскрытую историю болезни.
– Доктор, вы ведь проверяли этот стол?
– Дважды.
– И я проверяла.
Аграфена закрыла историю и выключила лампу. Обсуждать случившееся ей почему-то не хотелось.
Поздно вечером из госпиталя позвонил дежурный врач. К моменту поступления гемоглобин Розы снизился до 6,9. На экстренной гастроскопии обнаружили кровоточащую язву. Кровотечение удалось остановить, Розе перелили кровь. Ещё несколько часов ожидания могли закончиться совсем иначе.
Через несколько дней Роза позвонила из больницы. Голос у неё всё ещё был слабым, но уже прежним – мягким и чуть виноватым.
– Доктор, я не понимаю, как вы догадались мне позвонить.
Аграфена посмотрела на дверь кабинета.
– Скажем так, один очень настойчивый человек напомнил мне, что вы нуждаетесь в помощи.
Роза долго молчала.
– Джош, – наконец тихо произнесла она.
При жизни мистер Левин не выносил очередей и задержек. После смерти он, по-видимому, решил, что Розе ждать тоже нельзя.