рассказ Мастер и дверь

Утро растворило в тумане очертания вчерашнего дня. В памяти мутью всплывали детали линейности времени наоборот. Команда "вперёд" всё ещё проецировалась значением "назад", и это создавало логистические проблемы. Игорь скинул ноги с кровати. Пора двигаться к выходу. Его ждала рутина конкретных действий, пришел, поковырялся отверткой, получил две тысячи, ушел.
 
Сегодня не всё так просто. Игорь попытался сделать шаг. Тело двигалось туда, куда смотрели глаза, но координаты финишной прямой всегда оказывались за спиной. Стены подъезда пошли мелкой рябью. Он остановился. Попробовал идти спиной вперед, глядя перед собой. Получилось идеально. Бодро дошагал так до угла дома, пока не врезался затылком в фонарный столб, который вдруг загудел: «Иди по приборам».
 
— Ладно. Пойду по приборам.

Он достал из кармана компас. Красная стрелка мелко тряслась, пытаясь одновременно указать на север, юг и ближайшую психиатрическую клинику. Чтобы попасть домой, нужно было искренне хотеть на работу. Игорь стоял посреди двора и методично думал о том, как сильно он ненавидит чай. Внутри рюкзака предательски звякнули кружки. Желудок свело спазмом голода, хотя мастер только что съел котлету. Организм работал зеркально: любая потребность давала обратный эффект.

— Если я сейчас подумаю о зарплате, меня уволят, — пробормотал Игорь и тут же панически заблокировал в голове все финансовые мысли, заменив их образом грязного унитаза Марии Степановны. Это была отличная точка опоры. На какое-то время пространство перестало дрожать.

Игорь прижал плечом трубку старого кнопочного телефона. Связь работала через раз. Звуковые волны теперь распространялись против течения времени.
 
— Люсенька повтори адрес, — попросил он, наблюдая, как кем-то брошенный окурок на асфальте сам собой собирается в целую сигарету и прыгает в урну у обочины.
— Записывай заявку. Код поломки: реверс энтропии. Приоритет обычный. Скажи клиенту, пусть перестанет желать счастья. От этого у них паркет вздыбился лодочкой.

Старый кнопочный телефон мигнул тусклым синим экраном. Пришло новое сообщение от диспетчера Люси: «Срочный вызов. Адрес: Ленина 6, корпус 6, квартира 6. Заказ на отключку, дверь в кладовку ушла в себя, петли плачут».

Игорь чертыхнулся, идеальный маршрут для настройки шагометра, если бы тот не остался дома рядом с честным чайником. Дверь квартиры номер 6 была приоткрыта. Из щели тянуло тленью залежалого белья старого шкафа. На пороге стоял хозяин квартиры Сергей Ильич. Клиент, лысоватый мужчина в застиранной футболке. Голос у него дрожал, как плохо закрепленный контакт из-за перегрева:

— Мастер? Вы от управляющей компании? Она там… она разговаривает. И отказывается хранить мой старый велосипед. Говорит, он занимает ее внутренний объем.

Игорь, не разуваясь прошёл по скрипучей половице узкого коридора панельки. Психологические ресурсы после Даши почти полностью иссякли, но разводной ключ приятно оттягивал руку.
 
— Ну, понятно. Показывайте, кто тут шалит.

Коридор стандартной двушки вёл к кладовке. Дверное полотно мелко подрагивало. Сквозь щель пробивался неяркий желтоватый свет. Шелестящий шепот пересыпающегося песка издавал похожие на слова звуки.

Игорь приложил ухо к двери. Он смог разобрать еле слышные слова, которые сложились в недовольное требование, «…банка с вареньем, которая осталась от запасов пятилетней давности, покрылась плесенью… я же помню, как ты обещал варенье съесть … оно теперь пропало… это предательство, ты не ценишь труд… выкинь свой велосипед. Ты всё равно его не выгуливаешь. Он морально устарел…»
Игорь выпрямился и посмотрел на хозяина.

— У вас тут классический хаординг. Вы одушевили свои собственные накопленные обиды и проецировали на вещи. Кладовка теперь ваше прошлое и ревнует к будущему. Велосипед символ того, что вы когда-нибудь начнете новую жизнь. Но вы не готовы расстаться с вещами, которые уже стали хламом.

— Я просто хотел поставить сюда ещё и гироскутер внука. Разве это преступление?
— В архитектуре чувств — тяжкое. Вы объявили тридцатилетнему стажу хранения вещей о расширении штата с урезанием зарплаты. Теперь ждите саботажа. Она вам туда даже пылесос не пустит, заблокирует проем пространственной петлей.

Он сбросил рюкзак на дощатый пол, который жалобно скрипнул от такого обращения с чужой территорией.

— Инструменты нужны специфические. Уровень брать бессмысленно, здесь геометрия Евклида не работает. Нужна санкция на утилизацию.
— Что угодно подпишу! Только сделайте что-нибудь, она мне сегодня утром вместо зимней резины показала голограмму моей бывшей жены. Я чуть завтрак не пропустил.

Мастер достал из кейса: моток красных ниток, три канцелярские кнопки, пачку свежего молока и старую аудиокассету.

— Так, гражданин. Ваша задача — стоять здесь и излучать раскаяние. Настоящее. Не театральное. Вспомните, как игнорировали то варенье. Переживите этот стыд заново. Без этого фаза не совпадет.

Сергей Ильич судорожно сглотнул слюну. Он зажмурился и прижался спиной к стене коридора. Игорь подошел к двери вплотную. Мастер взял пакет с молоком, проделал отвёрткой две аккуратные дырки и полил молоком порог.

— Молоко очень уважают домовые. Его можно и в блюдце налить, поставить под кровать, а не только порог поливать.

Затем Игорь размотал нитку. Натянул ее в дверном проеме в виде паутины.
— Это чтобы эго объекта не расползлось дальше по коридору. Если начнет душить — кричите.

Шепот из-за двери перешёл в угрожающее гудение. Полотно двери дернулось так, что зазвенела люстра с пятью мутными рожками. Пространство внутри кладовки пошло рябью, как лужи на асфальте утром. Из щели потянуло сквозняком холодного погреба. Игорь положил ладонь на покрашенную белой краской филёнчатую дверь кладовки и многозначительным тоном произнёс, как заклинание:

— Открывайся. Он признал вину. Варенье прощено. Но скутер мы всё равно вносим на хранение под твоим присмотром. У него свой график амортизации хотя и вышел еще в прошлом веке. Смирись.

Он надавил. Дверь сопротивлялась. Казалось, что с той стороны навалилось что-то большое и сильное. Оно цеплялось за банки, коробки, старую радиолу, ламповый телевизор «Берёзка».

— Я… я извиняюсь! — прохрипел из коридора Сергей Ильич. — Прости, милая моя! Хочешь, я всегда буду заходить и наводить порядок, сделаю тебе евроремонт?!

Внутри что-то треснуло с хрустом сухой ветки. Шепот оборвался. Давление исчезло.
Игорь толкнул дверь от себя. Та открылась с тяжёлым вздохом. Всё пространство было забито до потолка старыми вещами пропиталось пылью. Обычная кладовка. Магия ушла. Мастер потер довольно руки.
— Так, ну, что здесь? Ага, понятно.  Будем делать капитальный ремонт памяти. Сергей Ильич заносите мешки для мусора. Все, что не вызывает положительных эмоций, выбросьте. Тогда и для гироскутера места хватит.
 
Хозяин, бледный, но счастливый, бросился на кухню за пакетами.