Зачем?

(Из рассказов дяди Гены)

 Мы с Валерией некогда трудились в одной конторе. Коллектив был замечательный, но тесная служебная дружба, порой столь предметно и приятно ощутимая, как-то быстро усыхает после увольнения, и, навещая прежних сослуживцев, испытываешь чувство, будто из окна поезда издалека оглядываешь некогда дорогие места. И лишь изредка бывает, что с кем-то сцепляешься настолько, что дружеская связь сохраняется. Вот и с Лерой мы изредка перезванивались, и даже по давней дружбе и взаимной симпатии периодически оказывали друг другу посильные услуги.

Во-первых, любую проблему - а в легкой панике, в какую они нас ввергают своей неожиданностью, они все кажутся неразрешимо сложными - она умела быстро и хладнокровно разложить по полочкам.
А во-вторых, была просто кладом по части полезных советов в любой области деятельности и услуг, причем сразу с адресами и телефонами. Разве что перезвонит кому-то. Так мы в те времена вынужденно сплетали собственные социальные сети. А как иначе можно было избавиться от почти неношеных детских ботиночек или, наоборот, купить такие при необходимости?

И вот однажды я ей помогаю что-то перевезти, и проезжая мимо знакомого мне места, на правах давнего товарищества не удержал в себе мужского тщеславия, и заметил, что как раз вон здесь живет моя молодая любовница. Хоть и не скрыл, что любовница она относительная, поскольку происходит что-либо у нас раза два в год – в прочее время она то нездорова, то неотложные дела, то неожиданные гости, а то нападает на нее полоса глухой тоски, когда никого не хочет видеть, после чего обычно следует долгий отъезд куда-нибудь. Вот и выходит, что я чаще езжу встречать на Казанском весомые посылки от ее родни, чем хотя бы обнимаю ее.
На что Валерия как-то строго заметила: - А зачем нужна такая любовница?

Это не открытие - чужие слова находят в нас отклик, когда мы что-то и сами знаем, но не решаемся признать. А вскоре молоденькая та сделала нечто, что меня совсем обидело, и мы перестали встречаться.

Однако прошло очень немного времени, как обнаружилось, что тот же вопрос имеет другой, не ожидавшийся ответ. Оказалось, что самоощущение одинокого мужчины за сорок, сильно отличается от того, которое у него имеется при наличии молодой любовницы. Независимо от частоты свиданий.

Как не любить повороты, которые нам дарит нам судьба? Случилось так, что приятельница моя Валерия, которая была глубоко замужем (это из ее набора определений для выражения тонких оттенков степени замужности), неожиданно (во всяком случае, для меня) в супруге (по счету третьем, но это к слову) разочаровалась, и даже развелась.
А в этом она была чрезвычайно строга, чем меня, кого необходимость вовлечения государства в личные дела всегда приводит в ужас, очень удивляла – я еще помнил второй ее развод, где тоже все разрешилось неделями. При этом, в контрасте с решительностью в установлении официального статуса, мужа не гнала, и он продолжал жить у нее, и даже всячески опекал, но уже на других ролях. И мое давнее открытие, что некоторым парам для семейного счастья нужно всего-навсего развестись, тут не годится. Он был оставлен на положении друга, с учетом каких-то его квартирных проблем.

Чтоб не было путаницы в мужьях. Про первого лишь однажды было задумчива сказано, что кабы не приключившаяся страсть, приведшая ко второму браку, так бы и жила с Игорем (то бишь первым). Вообразить эту натуру, тихо живущей в единственном своем полуюношеском браке, мне удаётся плохо.
Второго тоже не гнала. Тот развод я застал, и фотографически запомнилось описание ее возвращения домой, застающей мужа, спящим с какой-то девицей в окружении полудюжины опорожненных пивных бутылок.
А с третьим я и вовсе был знаком.

Перезванивались мы с Лерой, как и прежде, нечасто, и это было все, что я знал о ее обстоятельствах. И когда при очередном звонке мы привычно перекидывались новостями вперемешку с шутками, то, что я определенно ею призываем, стало неожиданностью. Но по упомянутой моей одинокости и полной мужской невостребованности, ей даже не пришлось конкретизировать свое предложение.
В разрыве с мужем она находилась уже давно, и работа там от меня потребовалась большая и серьезная. И чтобы успешно выполнять ее до возвращения отставленного супруга со службы, я был должен приходить пораньше. Жила Лера аккурат между двумя станциями метро, и зная, что муж пойдет до конечной, чтобы сесть в пустой вагон, научала меня подходить в то же время с противоположной стороны.

Сезонное это, или что, но бурный сей период понемногу сменился другим. И было в этом что-то знакомое. То ей нездоровится, то срочные дела, то докучливые гости из другого города, а то депрессия нападает. Когда промежутки стали исчисляться месяцами, все как-то само тихо заглохло, поскольку легче уж совсем ничего, чем держать себя в постоянно отменяемой готовности.

Валерия, вроде как ничего и не заметила, то есть дружба наша незаметно съехала в прежнюю колею: звонки по праздникам и изредка просто так, либо по делу. Потому вопрос - дескать, чего не приезжаешь? - заданный через длительное время как бы между прочим, застал бы меня врасплох, и заставил в растерянности искать ответ. И, может, лучше б так оно и было. Но ответ-то был! Отчего и слетел с языка:
- Помнишь свои слова - а зачем нужна такая любовница?