Дошкольник вне детского сада. Семидесятые

Преамбула. Почему это важно.

Моя страна погибла 35 лет назад. На неё сразу же навалили кучи мусора, но ветер истории дул очень сильно — уже половину мусора развеял. У Союза много поклонников, в т.ч. среди тех, кто там никогда не жил, некоторые даже пишут про попаданцев туда. Одни некритически относятся к стране, считая её почти идеальной. Много и противников, рассказывающих как там якобы ужасно было жить. Истина посредине. Будь Союз таким хорошим, как говорят апологеты, гражданин Дмитрий Ярош уже давно бы сгинул в советских лагерях (там ему самое место), а товарищ Ирина Фарион работала бы себе в идеологическом отделе Львовского горкома КПСС и умерла бы в старости от естественных причин.

Поэтому я считаю своим моральным долгом рассказать всё, что помню, как можно точнее, и призываю других поступать так же. Не нужно ждать, когда вам стукнет 70. Вы не станете здоровее, память только ухудшится. Начинать лучше прямо сейчас. Кто знает, быть может когда-нибудь нейросеть обобщит все такие воспоминания, отделит правду от конфабуляций и восстановит для потомков истинную картину тех событий. Присоединяйтесь, товарищи!

Я родился при Брежневе, Андропова и Черненку застал уже подростком, а Горбатого — совсем подростком. При нём закончил школу и поступил в институт. Закончил институт уже при ельцинизме. В целях максимального правдоподобия буду стараться помещать вот в такие скобки (_ свои нынешние интерпретации: что я думаю теперь _). Также буду стараться отделять то, что видел/слышал сам, от того, что в детстве мне рассказали родители/старшие. Главы в этом тексте идут, в основном, в хронологически, но слабо зависят одна от другой: вполне можно выбирать по названию интересную тему и читать в любом порядке.

Если такая преамбула не напугала вас, читайте дальше, надеюсь, будет интересно.


Дошкольник вне детского сада.

Советский ребёнок значительную часть времени проводил во дворе, намного больше, чем дети сейчас. Мои родители были убеждены, что «нечего ребёнку киснуть дома», и выводили гулять на улицу, если я был здоров. Даже в дождь, если не сильный — куртка, капюшон, сапоги — и гулять, особенно если есть подходящая компания. А она в нашем дворе была: девочка на полгода меня младше (подруга детства), её сестра (на 3 года младше нас), ещё один мальчик на год младше, а другой — на год старше.

Для меня и других пацанов любимым развлечением было собирательство: высматривать на улице всякие интересные для нас вещи, подбирать и тащить в дом. Особой удачей было залезть на помойку и поискать что-нибудь там, но это не всегда разрешалось. Но в целом, родители относились к этому увлечению с пониманием: в углу у входной двери отец мне сделал полку, куда я складывал весь свой хлам. Кое-что, если было чистое, дозволялось нести в комнату. Моя подруга и её сестра тоже собирали для меня всё, что могло мне «пригодиться». Для нас этот хлам был не менее ценным, чем магазинные игрушки, мы с удовольствием им играли.

Но во дворе было множество других интересных занятий. Например, когда мы уже начали осваивать чтение, моя подруга выкладывала буквы из дождевых червей, а я собирал для неё живой материал. А когда возвращался с очередной порцией добычи, вдруг услышал крик. Наша соседка подошла, и, как любят некоторые взрослые, спросила: «ой, деточки, а что вы здесь делаете?». Увидев извивающиеся буквы, она завизжала и распинала их ногами. Мы заплакали.

Советские дети очень часто ходили друг к другу в гости. Сейчас в России возобладал принцип «мой дом — моя крепость», ценится приватность, а дети вынуждены в дни рождения принимать гостей на нейтральной территории — в ресторане, развлекательном центре и пр. У нас дни рождения соблюдались свято, как и новый год, и вся компания ходила в гости к каждому из нас. Но мы могли запросто пойти к друзьям в любой день без предварительного звонка (телефонов не было ни мобильных, ни городских), или привести домой друга. Если кто смотрел «Гостью из будущего», мог такое заметить. Это не пропаганда, так и было со мной, ещё до того, как этот фильм был снят. В гостях я очень хорошо ел, лучше, чем дома, этим часто ставил родителей в неловкое положение.

Но особым удовольствием для нас было поиграть чужими игрушками, поскольку свои надоедали. В этом смысле наиболее привлекательны были конструкторы и бродилки с бросанием кубика. Вместо «Лего» был ГДРовский конструктор Fischer, он у меня есть до сих пор. (_ Надеюсь, внуки в него поиграют, когда появятся, вспомнят прекрасную страну ГДР, оккупированную западногерманскими фашистами. _) Было ещё два других ГДРовских конструктора, один из них деревянный, позволял делать самолёты, вертолёт, лодку. А два конструктора в стиле были «юный механик», оба советские, металлические пластинки с дырочками, соединялись болтами и гайками.

Бродилки были очень разными, от простейших до навороченных, где, бросая кубик, нужно было на машинах ездить по городу с переключением светофора и соблюдением ПДД, учитывая знаки. В другой бродилке надо было, бросая кубик, лететь в космос, она тоже была очень популярна среди моих друзей. Была бродилка про воздушный бой между нашими и немцами. Похоже, она была вырезана из журнала (Мурзилка либо Весёлые Картинки). Я её очень любил, как и вообще самолёты. Ещё была электрическая железная дорога (ГДРовская) и механическая горная дорога (советская). Ну и пропасть машинок, конечно. Как-то родители подсчитали, их было около 30. Также игрушками считались обрезки дерева, фанеры, бумажные трубки от диаграммной ленты (отец с работы приносил), и уличный хлам, допущенный в комнату. Единственный недостаток такого времяпровождения — после ухода гостей я должен был убрать разбросанные игрушки. Но оно того стоило.

Видео было недоступно, от телевизора мать меня стремилась держать подальше. Но заменяли это диафильмы — фактически, слайды с титрами на фотоплёнке, показываемые через проектор. Как правило, это были всякие сказки, особенно Буратино и Чиполино. Я бы, конечно предпочёл картинки с изображением техники, особенно самолётов, но этого не было.

Играми, игрушками и диафильмами дело не ограничивалось: советские дошкольники очень любили, когда им читали книжки. И тут фавориты были совершенно неожиданными. Первое место занимала переводная книжка с английского «Рассказы о маленьком автомобильчике», автор Лейла Берг. Была зачитана до дыр, я требовал читать её по нескольку раз за вечер. Мать устала и дала книжку сотруднице, у которой ребёнок был на год младше. Через месяц та вернула книжку, сказав: «заберите, сил моих больше нет, по нескольку раз в день читаем». На втором месте была книжка «Наш гараж». Там почти не было текста, только картинки разных машин и подписи. Она стоила 10 копеек, её нам дали вместо сдачи при покупке «Сказок Пушкина». Эту книжку я тоже был готов читать по нескольку раз в день. К удивлению родителей, мне нравилась книга про японских кукол. Саму книгу я помню смутно, но, когда спустя много лет стал учить японский, слова нэко, кокэси, тэмари, тануки были мне знакомы.

По выходным часто устраивали походы в лес или на пруд. Было нормальным, когда чьи-то родители брали на мероприятие чужих детей. И вот однажды весной мой отец собрал всю нашу компанию и, в сопровождении соседского мальчика школьного возраста, повёл на пруд, на расстояние полтора километра. Подстава была в том, что я и мой друг (на год младше) были на велосипедах. На обратном пути мы рванули домой, а папа остался сзади. В нормальной ситуации он бы нас догнал, но дело осложняла орава детей, особенно трёхлетняя младшая сестра моей подруги детства. Поэтому мы оторвались и успешно преодолели расстояние до дома. Матери слегка удивились, увидев, что мы явились без взрослого сопровождения, тем более, что тот, другой мальчик затащил свой велосипед на второй этаж, понимая свою провинность. Ну, а когда отец добрался до дома, нас ругали. Это я не запомнил, но сам побег помню, как и последовавший за ним «разбор полётов», когда от меня потребовали показать, каким путём я добрался домой.

Всё это было в холодную половину года. В тёплую половину года (с мая по октябрь) меня вывозили к бабушкам-дедушкам на юг, в Донецкую область и Краснодар. А между Донецком и Краснодаром меня вывозили на море. Все эти путешествия я совершал на самолётах, ежегодно проделывая в советском небе круг Москва-Донецк-Симферополь-Краснодар-Москва. Самолёты тогда летали ниже, чем сейчас, через зону турбулентности, их регулярно трясло, а меня тошнило. Но несмотря на это, самолёты были лучшим впечатлением моего дошкольного детства. По рассказам родителей, меня можно было подвести к окну с видом на лётное поле и оставить, я бы не ушёл никуда и готов был смотреть часами. Я знал все типы советских пассажирских самолётов, мог определять их на земле и в небе, чем часто удивлял пассажиров. У меня был любимый самолёт, Як-40, потому что на нём меня не тошнило. Самолёты были самым частым объектом на моих детских рисунках. (_ Даже позже, в институте, я часто рисовал их в тетрадках на лекциях и семинарах, а мой сосед по комнате смеялся и говорил, что мне надо было поступать на ФАЛТ. _)

В моих воспоминаниях красота авиации затмевает последующий летний отдых, но там тоже было хорошо. Мои родственники, как донецкие, так и краснодарские, жили на частном секторе: своя собака, свои коты и куры (у донецких); свой огород, свои яблоки, груши, сливы, вишни, орехи; свой виноград и персики (у краснодарских). Фрукты я не очень любил, часто меня заставляли их есть, но с животными играл с удовольствием. К тому же, в каждом частном доме был свой сарай — мечта для ребёнка: инструменты, гвозди, доски, фанерки, шурупы — всё это даже лучше, чем помойка дома. А в Краснодаре была ещё Кубань и парк «40 лет Октября».

На море меня возили обычно в Евпаторию. Не от хорошей жизни, а по состоянию здоровья, врачи рекомендовали мне грязи и ванны из местных минеральных источников. Меня можно было отправить туда в санаторий за бесплатно, но это без родителей, а мать не хотела отпускать меня одного. Поэтому мы ежегодно ездили туда, снимали комнату на Чайке, на частном секторе. Это называлось «отдых дикарём», (_ про него написано много, вот пример: https://author.today/reader/377705 . У меня к этому есть лишь небольшие уточнения. _) Родители выбирали такую хозяйку, которая разрешала готовить еду. В принципе, это было возможно, особенно если ехать не в пик сезона и селиться не слишком близко к морю. Такое жильё имело некоторую популярность у тех, кто заботился о здоровье и хотел сбросить лишний вес. Одним из них был наш сосед на Чайке, родители его называли Аркаша, еврей с Украины, музыкант симфонического оркестра. Отец подружился с ним, и тот научил его своеобразному морскому отдыху: зайти в море по грудь и прыгать. Число прыжков исчислялось сотнями, считалось, что помогает похудеть, кому нужно. Длинный путь от дома до моря тоже способствовал похудению.

Многие в своих воспоминаниях жалуются на переполненность пляжей, но я не могу этого подтвердить: то ли сезон был не тот, то ли из-за моего мелкого размера проходы между отдыхающими не казались узкими. Про пляж родители говорили, что там ракушечный песок, поэтому он сильно прилипает к телу. Я же помню обилие бурых водорослей, как в море, так и выброшенных на берег. Взрослые мужики там ловили крабов, рапанов, и мне тоже очень хотелось поймать. Конечно, всё это там продавалось в виде сувениров, но это не то, хотелось добыть самому.

Хозяйка не только разрешала готовить, но и выделила каждой постоялице что-то вроде персонального шкафчика на кухне для хранения фруктов-овощей, у нас такой тоже был. Но я его использовал не по назначению: насобирал улиток и положил туда (видно, взять в комнату не разрешили родители). За ночь улитки расползлись, а наутро другие женщины обнаружили их в своих шкафчиках и (по словам родителей) подняли визг. Мою причастность каким-то образом установили быстро и родителям пришлось улиток убирать с кухни.

А на лечебные процедуры меня водили в санаторий. Не знаю, как родители договаривались с его администрацией, но грязи и ванны мне делали. Там я насмотрелся на больных детей, и в самом санатории и на Чайке. В один год рядом с нами снимала комнату пара с ребёнком с миодистрофией Дюшена. Однажды вечером родители повели меня гулять, и мы сорвали несколько подсолнухов на колхозном поле, один подарили этому ребёнку. Он был очень счастлив и хотел увезти этот подарок домой. Этого ребёнка уже давно нет в живых, они редко живут дольше 20 лет. (_ Болезнь вроде как моногенная, но это одно из сложнейших мест в геноме: транскрипт свыше двух мегабаз, несколько тканеспецифических промоторов, альтернативный сплайсинг. Во всём этом ОЧЕНЬ трудно в этом разобраться. С этой проблемой я мельком сталкивался в аспирантуре, но серьёзно не изучал никогда. _)

Но лето кончалось рано или поздно, и осенью меня возвращали домой. Однажды возвращение было настолько поздним, что в Москве выпал первый снег. Мать послала в Краснодар телеграмму, что у них холодно и чтоб меня одеть в тёплый серый костюмчик. Но отец перепутал, и надел на меня серый летний костюм с короткими штанами. Я помню, как мы сели в Москве, нас привёз Ил-18. Он остановил внешние пропеллеры и на внутренних подруливал к месту стоянки на лётном поле, а на поле лежали отдельные островки снега. Отец засуетился. Он завернул меня в свой плащ, оставшись в рубашке с коротким рукавом, и в таком виде на руках вынес меня из самолёта. Нас встречала мать и сильно ругалась. Но отцу повезло: в аэропорту нам встретились люди с его работы, они там были по делам на микроавтобусе, и нас довезли почти до дома, а это было в Подмосковье.

Мать очень любила театр и пыталась приучить меня к тому же. В дошкольном возрасте, в основном, меня возили в Москву, в кукольный театр Образцова. Будь у меня выбор, я бы предпочёл посмотреть на самолёты, но и этим вариантом был доволен. В одну из таких поездок случились события, запомнившиеся мне, скорее всего, на всю жизнь. Во-первых, я нашёл рубль, тогда это было 20 поездок в метро, 10 походов на детский сеанс в кино, два бутерброда с чёрной икрой в буфете кукольного театра. Родители сказали: «молодец, это твоя добыча, владей», но я не знал, как им распорядиться. А во-вторых, случилось ещё более редкое событие для брежневского Союза: в электричке просили милостыню, причём делала это девочка школьного возраста, с ней был какой-то ребёнок помладше. Я впервые увидел такое и не понял. Когда родители объяснили, я всё равно до конца не понял и спросил, можно ли ей отдать рубль. Родители удивились и разрешили, добавив, что рубль мой и я могу с ним делать, что хочу. Когда девочка дошла до нас, я отдал. Она не захотела брать (никто не давал такого крупного подаяния), но мои родители её убедили. Девочка пошла дальше по вагону, потом вернулась и начала благодарить моих родителей. Те сказали, что их благодарить не нужно, так как рубль мой и отдал его я, имея на это полное право. Девочка засмущалась, не помню, что было дальше, наверно она ушла. Родители меня похвалили. Впрочем, как нормальный брежневский дошкольник, я жил фактически при коммунизме, зачем мне рубль, если есть родители, друзья, самолёты и многое другое?

Ещё одно необычное событие случилось зимой. Мы куда-то спешили, и отец взял меня на руки, чтобы идти быстрее. И вдруг неожиданно поставил на снег. Оказалось, что его попросил помочь другой мужчина: его жена была настолько пьяной, что не могла сама идти, падала, и он попросил помочь довести её до дома (это было совсем рядом). По словам родителей, на меня это произвело очень глубокое впечатление. Я размышлял несколько дней, а потом выдал: «нет, не буду жениться, а то вдруг жена пьяная попадётся». (_ Но попалась не пьяная, вообще не пьёт — 0 промилле. _)
Насколько я помню, для меня в том возрасте самой приятной темой для разговора были самолёты, ракеты, космос. И я, как бывший советский ребёнок, очень благодарен «тоталитарному режиму» за все эти достижения. Космос завораживал. Я до сих пор помню тот восторг, когда мать зимними вечерами водила меня и друзей на прогулки, показывала планеты и созвездия. (_ Много позже я прочитал в воспоминаниях о детстве православного философа Флоренского, что его очень огорчила новая картина мира, в которой Земля — лишь крупинка среди звёзд: он в таком мире чувствовал себя неуютно. _) Но у меня, советского дошкольника, огромность космоса вызывала восхищение. А вот будь это маленький уютный мирок под небосводом, я бы, наверно, огорчился. (_ И, похоже, другие дети того времени со мной согласны: http://proza.ru/2026/09/10/953 _) Очень любил смотреть репортажи с орбиты, в начале программы «Время» их часто показывали. Меня удивляла невесомость, и я её имитировал в ванне во время вечерних купаний, пока всю воду не расплёскивал. В нашей компании мы часто обсуждали расположение и названия планет Солнечной системы, а самый старший из нас знал многие спутники Юпитера и Сатурна. В гостях мы тоже часто играли в космос, по рассказам родителей, строили трубопровод Земля-Венера-Марс- и куда-то там ещё.

В это же время произошло важное изменение в жизни нашей семьи: мы переехали в отдельную квартиру. Но я это совершенно не оценил. Возможно, потому что обе квартиры были на первом этаже, а мне хотелось жить повыше, с хорошим видом из окна. К тому же, наш сосед в старой квартире не доставлял мне неудобств, скорее, наоборот, разнообразил круг общения.

(_ Предвижу возражение: «не все так хорошо жили, а вот у нас в Свердловске не хватало первого, второго, и далее по списку». Причём виновной в этом объявляют Партию, а не того пьяного подонка, что посадил Свердловскую область на талоны, помочился на стойку шасси самолёта Рокфеллера и расстрелял Дом Советов вакуумными снарядами. Но давайте посмотрим на дело с другой стороны. На есть разные воспоминания о советском детстве, например, Евгения Каплана (он на 18 лет старше меня, из Ленинграда, родители — выпускники ЛГУ, дед — фронтовик). Вот здесь он описывает своё детство: https://author.today/reader/119521 . Просто прочитайте и сравните — эти изменения произошли за каких-то 18 лет. Но самое, на мой взгляд, несправедливое, что этот период называют «застоем». Да чтоб у вас до старости так стояло, дорогие критики. _)