Оптина Пустынь. Вторая часть

Ссылки на мои авторские страницы Стихи.ру и Проза.ру:


https://stihi.ru/avtor/muzyka82

http://proza.ru/avtor/odry1006






Бывает так, что после насыщенного дня, полного внешних впечатлений — дорог, городов, разговоров, — наступает момент, когда душа просит чего-то другого. Не новых мест, не новых историй, а тишины. Той самой тишины, в которой можно услышать главное. Именно так было у нас в первый день, когда после экскурсии по Оптиной Пустыни, но ещё до заселения в домик паломника, мы оказались в Введенском храме. Было около часа дня. Мы не планировали этого специально — просто ноги сами привели. И это оказалось самым правильным решением.
Введенский собор — главный храм обители. Он был построен в 1750–1771 годах, освящён в честь Введения во Храм Пресвятой Богородицы. Здесь, в левом приделе во имя преподобного Амвросия, почивают его честные мощи. Рядом — мощи преподобного Нектария, ещё одного оптинского старца. И здесь ежедневно, ровно в час дня, совершается молебен с акафистом преподобному Амвросию.
Мы вошли в храм, и первое, что я почувствовала, — это густая, тёплая тишина. Не пустота, а именно тишина — живая, наполненная. Свечи горели ровно, люди стояли молча, кто-то читал шёпотом молитву. Акафист начался ровно в час. Слова лились плавно, неторопливо, как вода в тихой реке. Я стояла и слушала. И постепенно всё, что было снаружи — дороги, разговоры, заботы, — отступало куда-то далеко. Оставалось только это: голос, свечи, тишина и чувство, что ты не одна. Что рядом — тот, кто слышит. Кто видит. Кто ждёт.
Преподобный Амвросий... Я думала о нём, пока звучал акафист. О человеке, который родился в 1812 году, в год, когда Россия сражалась с Наполеоном. О мальчике, который с детства любил молиться и читать Псалтирь. О юноше, который мог бы сделать блестящую карьеру — он учился в семинарии, был одним из лучших учеников, — но выбрал другой путь. Путь, который привёл его в Оптину Пустынь, в тихий скит, к старцу Леониду, к послушанию и молитве.
Он был тяжело болен. Болезни мучили его всю жизнь. Но именно в этой немощи, в этом постоянном страдании, открылась та особая сила, которую люди чувствовали, просто подходя к нему. Он не был ни епископом, ни архимандритом, ни даже игуменом. Он был простым иеромонахом. Смиренным. Тихим. И именно к нему тянулись тысячи людей — от неграмотных крестьянок, жаловавшихся на индюшек, до Достоевского и Толстого. Он говорил с каждым на его языке. Умел утешить, умел вразумить, умел просто быть рядом.
  Когда акафист закончился, раку с мощами открыли. И я подошла. Это невозможно описать словами — это можно только пережить. Ты стоишь рядом с мощами человека, который умер больше ста лет назад, но который до сих пор слышит. До сих пор отвечает. До сих пор молится. Я приложилась к святыне, и служащий в храме иеромонах помазал меня освящённым маслом, которое находится при раке преподобного Амвросия. Масло было тёплым, душистым, живым — и в этот момент в душе стало так тихо, так спокойно, как будто всё, что болело, всё, что тревожило, — отпустило. Хотя бы на время. Хотя бы на этот день.
Мы вышли из храма другими людьми. Не внешне — внутри. И пошли заселяться в наш домик паломника, чувствуя, что первый день уже одарил нас чем-то очень важным.
  А на следующий день мы снова пришли к Введенскому храму. Но на этот раз ноги привели нас дальше — к могиле схиархимандрита Илия Ноздрина. Я знала, что он умер 15 марта 2025 года, на 94-м году жизни. Знала, что его похоронили рядом с часовней Воскресения Христова на монастырском кладбище. Но то, что я увидела, тронуло меня до глубины души.
Могила утопала в цветах. Не в одном-двух букетах, а в живом, непрекращающемся потоке — розы, хризантемы, полевые цветы, простые гвоздики. Люди подходили непрерывно. По одному, парами, семьями. Кто-то стоял молча, кто-то плакал, кто-то просто прикладывался к кресту на могиле и шёл дальше. Но поток не иссякал. И в этом потоке, в этих цветах, в этой тишине было что-то такое, что словами не передать. Это не было любопытство туристов. Это была любовь. Настоящая, живая, благодарная любовь.
  А потом к нам подошла женщина. Просто подошла, без слов, и дала нам календарик с изображением Илия Ноздрина. Просто так. От сердца. А ещё раньше, в первый день, во время индивидуальной экскурсии, наш экскурсовод Мария подарила нам открытку с изображением Илия и тёплыми пожеланиями, написанными от лица преподобного. Спасибо ей за это. За этот маленький, но такой важный подарок. За то, что она поняла, что нам это нужно. Эти два подарка — календарик от незнакомой женщины и открытка от Марии — стали для меня символами того, что здесь ничто не случайно. Что тебя ведут. Что тебя ждут.
Алексей Афанасьевич Ноздрин родился 8 марта 1932 года в селе Становой Колодезь Орловской области, в благочестивой крестьянской семье. При крещении его нарекли в честь Алексия, человека Божия. Молиться он начал с трёх лет — сам вспоминал об этом. Детство пришлось на войну. В 1942 году погиб отец. И десятилетний мальчик, увидев, как плачет мать, сказал слова, которые удивили всех: «Не плачь, мама. Отец сейчас с Богом. Он видит нас и молится за нас».
Он прошёл долгий путь. Учился в семинарии, потом в академии. Был направлен на Афон, в русский Пантелеимонов монастырь. А в конце 1980-х, когда Оптина Пустынь только начинала восстанавливаться после 65 лет запустения, его призвали сюда — духовником. Именно Илий возродил в Оптиной старческое служение, которым эта обитель всегда славилась. Его келья была постоянным местом паломничества. К нему шли за советом, за утешением, за молитвой. Он был духовником патриарха Кирилла, но для простых людей он был просто батюшкой Илием — близким, родным, своим.
Он умер 15 марта 2025 года. И его похоронили здесь, в Оптиной, рядом с часовней Воскресения Христова. И люди до сих пор идут. Каждый день. Приносят цветы. Прикладываются к кресту. Молчат. Плачут. Благодарят.
Я стояла у его могилы и думала о том, что святость — это не что-то далёкое, недосягаемое, из книжек и житий. Святость — это вот это. Тихая. Простая. Любящая. Человек, который всю жизнь молился, смирялся, терпел, помогал — и после смерти продолжает помогать. Продолжает слышать. Продолжает ждать.
 И я почувствовала такое духовное спокойствие, такое умиротворение, какого давно не чувствовала. Это не было эйфорией. Это не было восторгом. Это была тихая, глубокая радость. Радость от того, что ты — здесь. Что ты — часть чего-то большего. Что есть люди, которые жили до тебя и оставили после себя не деньги, не славу, не власть, а свет. И этот свет не гаснет. Он передаётся. От сердца к сердцу. От молитвы к молитве. От поколения к поколению.
Я думала о том, что вся наша жизнь — это дорога. И мы идём по ней, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Ищем что-то. Иногда не знаем, что именно. Но есть места, где эта дорога становится яснее. Где ты на мгновение видишь, куда идёшь. И зачем. Оптина — одно из таких мест. Для меня — точно. И я благодарна Господу, и Оптинским старцам, и преподобному Амвросию, и батюшке Илию за то, что они привели меня сюда. Дождались. Позвали.
Я уезжала из Оптиной с чувством, что что-то во мне изменилось. Не внешне — внутри. Как будто что-то встало на место. Что-то успокоилось. Что-то поверило. Я не знаю, вернусь ли я сюда ещё. Но я знаю, что буду возвращаться — в памяти, в молитве, в сердце. И знаю, что Оптина будет ждать. Она умеет ждать. Она ждала меня много лет. Дождётся и снова.

Молитва оптинских старцев — это то, что я увожу с собой. Слова, которые хочется повторять каждый день. Слова, в которых — вся суть:

«Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить всё, что принесёт мне наступающий день. Дай мне предать всего себя воле Твоей святой. На всякий час сего дня во всём наставь и поддержи меня. Какие бы я ни получила известия в течение дня, научи меня принять их со спокойной душой и твёрдым убеждением, что на всё святая воля Твоя. Во всех моих словах и делах руководи моими мыслями и чувствами. Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что всё ниспослано Тобою. Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не смущая и не огорчая. Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение дня. Руководи моею волею и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить. Аминь.»