День, месяц и год

Сквозь дырявое решето памяти просыпаются воспоминания, падают к ногам, стёртым со щеки дуба лишайником. Расстарался мороз.
Зима - время обратиться к себе, умерив суету, полюбоваться на сосны в снегу, что переняты будто у Рождественского гобелена, на словно расшитые стеклярусом иглы, роскошь тронутых сединой инея зелёных мехов.

Три утки шлёпают звонко голыми лапами по голому льду до ближайшей промоины. Глядеть на них зябко, да им всё нипочём, хитро устроенные, не ропщут они на погоду. Им - лишь бы нашлась хотя малая залысина открытой воды, да и ладно.

Ветер расчистил немного места в небе для малОго, для месяца. Тот как бы высунул свой язычок из прорези альбома, меж толстых листов которого бабушка обыкновенно закладывала к а р т о ч к и  с дарственным надписями на обороте.

Временами бабушка подзывала внуков и, дабы те знали своих пращуров в лицо, повторяла кто есть кто, зачитывая каллиграфическое или неразборчивое с оборотной стороны: «На добрую память... На долгую память... От... День, месяц и год.»

– Ба, а кто они нам? - неизменно спрашивали внуки, разглядывая желтеющий снимок, и  затаивши дыхание выслушивали в который раз истории про то, как их бабушка сама была правнучкой, внучкой, дочкой, девушкой и невестой.
 
Дрожит лес от предвкушения зимних холодов. Так мы сами трепещем, предчувствуя грядущее исполнение над нами задумки судьбы. Что-то нам уготовано... Что окажется в нашем альбоме и будет ли кому зачесть с оборота  к а р т о ч к и: «На добрую память... от... день, месяц и год».